Глава 7

- Где ты была? – услышала тихий голос мамы, войдя в палату.

Она проснулась. В последнее время ее сон был чутким. От усталости мама частенько дремала, а проснувшись тихо лежала, глядя в потолок или стену.

- Ходила к Артуру Германовичу извиниться за свой крик, – улыбнулась ей лишь уголками губ.

- Умничка, – слабым голосом произнесла она.

При виде родных глаз, я ощутила прилив сил. Море проблем уменьшило свою глубину до колена. В голове моментально возникло решение.

- Знаешь, что он мне сказал? – подошла к ее кровати, присела на край и взяла маму за руку. – Что у нас есть еще шанс. Европейская клиника готова тебя принять. Они демонстрируют прекрасные результаты в борьбе с твоей болезнью.

- Ириш, это же очень дорого.

- Деньги есть. Точнее будут, – воодушевленно произнесла я.

- Откуда? – насторожилась мама.

- Я обращусь к отцу Вики и его родственникам за помощью. Они не откажут, – делилась своими планами.

Мама в миг стала хмурой, на сколько она побледнела, распознать было сложно, цвет ее кожи давно изменился из-за болезни.

- Нет, – твердо произнесла она.

Меня удивил мамин голос, я давно не слышала в нем подобной силы.

- Не вздумай этого делать, – строго сказала она.

- Но почему, мама? У нас появился реальный шанс победить болезнь, а ты хочешь, чтобы я упустила его и смирилась?

- Да. Именно этого я и хочу, – прикрыв на несколько секунд глаза, ответила мама.

- Я все равно сделаю по-своему, – не уступала ей, вспомнив о тете Лене, решив воспользоваться ее методом.

- Если ты меня любишь, если мое спокойствие для тебя хоть что-то значит, ты не сделаешь этого, – ровным тоном произнесла мама.

Не готовая к таким словам и условиям, я растерялась.

- Мамочка, я знаю, как тебе тяжело. Ты устала бороться, но, пожалуйста, давай попробуем еще разок. Ради меня, ради Викули.

- Именно о вас с внучкой я и думаю, – сказала она, чуть повернув голову в сторону и посмотрев в мое лицо. – Доченька, мне не страшно уходить, ведь я оставляю тебя не одну, – ее голос потеплел, наполнился лаской и любовью. – У тебя есть чудесная дочка, твои тетя с дядей, брат с сестрой. Ты не просто не одинока, тебе есть ради кого жить, идти к своей цели, стремиться исполнить все, о чем мечтала.

- Я мечтала о том, что ты будешь рядом. Каждая моя мечта была связана с тобой, – мои глаза вновь наполнились влагой.

- Солнышко мое, я понимаю, сейчас мир кажется тебе жестоким, ты не представляешь его без меня. Со временем ты поймешь, что эту утрату можно пережить. Я тоже когда-то лишилась родителей и знаю, о чем говорю. А теперь задумайся и ответь, видишь ли свою жизнь без своей дочки? Готова ее лишиться?

- О чем ты говоришь? – прошептала я.

Страх, затопивший мое тело, лишил меня возможности нормально говорить.

- Эти люди не помогут нам, сделают только хуже. Они отберут у тебя единственный светлый лучик, который утешит, поддержит, придаст сил двигаться вперед, когда меня не станет.

- Нет, – произнесла одними губами, звук совсем исчез.

- Лучшее, на что ты можешь рассчитывать – они предложат выкупить у тебя дочь. При худшем варианте, просто ее отберут. Это будет не сложно, учитывая какие у тебя жилищные условия, образование и уровень заработной платы. У них подобных проблем нет. Пойми, люди не меняются. Твоя наивность и отчаяние им пойдет только на руку.

- Ты все знаешь? – прошептала, виновато посмотрев в ее глаза.

- Да. Лена рассказала, когда внучке месяц исполнился.

- Прости, что обманула, – потупила взгляд.

«Как хорошо, что мама не знает, о поступке самого Павла. Я поделилась с тетей только тем, что сделал его отец», - подумала я, глядя на мамину руку. Про деньги, полученные от Павла, я тете соврала, сказав, что это помощь одногруппников. Среди них имелись дети из обеспеченных семей, поэтому ложь походила на правду, и она поверила.

- Ничего, – мама сжала в ответ мою руку. – Я не сержусь. Ты правильно решила, я бы не взяла эти деньги. Но что не делается, все к лучшему, – вымученно улыбнулась мне мама и чуть изогнула спину, устраиваясь поудобнее. – Они сами себя наказали, лишившись такой прекрасной снохи, как ты, и превосходной внучки, любовь которой нельзя измерить всеми деньгами мира.

- Я люблю тебя, – просипела тихонько, склонилась к ее руке и поцеловала.

- Я всегда избегала твоих вопросов об отце, но теперь настало время объяснить почему, – мама вздохнула, собираясь с силами. – Я была молода и неопытна, только-только выдала твою тетю замуж, и, как все женщины, мечтала о счастье рядом с любящим мужчиной. Он был старше меня. Мы познакомились с ним случайно. Я сломала каблук, оступившись возле ресторана, мимо которого проходила. Твой отец любезно предложил меня подвести до дома. По пути мы разговорились. С ним было легко и интересно болтать. Я настолько увлеклась беседой, что не заметила, как мы подъехали не к моему дому, а к магазину. Он купил мне новые туфли и только потом отвез домой. На следующий день он поджидал меня во дворе. Так завязался наш бурный роман. Я чувствовала себя настоящей Золушкой. Он был красив, умен, обходителен и очень богат. Деньги меня интересовали в последнюю очередь, я влюбилась в человека. Моя любовь затмила мой разум, ослепила глаза, я не замечала того, на что следовало обратить внимание с самого начала: странные звонки, частые командировки, оправдания того, почему он не может остаться у меня на ночь. Вскоре я узнала, что влюбилась в образ, который сама себе нарисовала, а твой отец его прекрасно обыграл. В одном из журналов я увидела его фотографию вместе с женой.

«Как?», - хотела спросить я, но не решилась перебить маму. Несмотря на шокирующее открытие, я хотела побольше узнать о своем отце.

- Когда он приехал, я не стала юлить, остановила на пороге и прямо спросила. Он не отпирался, сразу сознался в обмане. Мы прошли в комнату и у нас состоялся непростой разговор. Твой отец честно сказал, что со своей женой никогда не разведется. Она его крест, и он понесет его до конца. Сказал, что любит нас обеих, но по-разному, терять меня не хочет. Твой отец поведал мне свою историю. Он был виновен в аварии, в которой очень сильно пострадала его жена. Он сел за руль выпивши, по дороге они сильно повздорили, твой отец отвлекся и не справился с управлением. Сам он тоже пострадал, но не так, как его жена. Ее буквально собрали по частям. Она потеряла способность не только иметь детей, но и полноценно жить. Ей постоянно требовалось лечение, поддерживающее здоровье на должном уровне. Обрушив на меня горькую правду, твой отец ушел, оставив меня размышлять, готова я мириться со своим положением или нет. Попросил позвонить и сообщить, когда успокоюсь и все обдумаю.

- А как же кольцо? – все же не выдержала я и спросила.

- Он его не носил. Говорил, что мешает работать, натирает палец. Правда это или ложь - не скажу, так как сама не знаю, – погладила меня по руке. – Я проревела всю ночь, а на утро решила не торопить события. Я понимала, что оставаться с ним, лезть в чужую семью не имею права, но любовь в моем сердце просила не рубить с горяча. Честно сознаюсь, меня даже посещали мысли о том, что рано или поздно его жена умрет, раз такая больная, и мы сможем быть вместе. От таких мыслей мне самой становилось страшно, я тут же гнала их прочь. Через неделю я почувствовала недомогание. Прислушалась к себе, посмотрела в бумажный календарик и поняла, что беременная. Вот тогда-то я по-настоящему испугалась за свое будущее, за будущее своего ребенка.

- Почему? – спросила, так как пауза затянулась.

Маме было тяжело говорить, но не из-за болезни, а из-за воспоминаний.

- Много всяких мыслей лезло тогда в голову. Например, я боялась, что твой отец заставит меня избавиться от ребенка. Исходя из его рассказа, я поняла, что он настолько сильно винит себя, что решил разделить с женой тяжкий диагноз - никогда не познать радость стать родителем. Неизвестно, сколько на самом деле любовниц у него до меня было и сколько из них беременело? – перестала гладить мою руку и снова ее сжала. – Ириш, я бы никогда не пошла на такой шаг. Я с первой секунды полюбила тебя. Всей душой полюбила, – произнесла с искренностью в глазах. – Дети - это маленькие ангелочки, подаренные нам небесами. Они самые чистые создания. Их невозможно не любить.

Я улыбнулась маме, подумав в тот миг о Викуле. Если бы не мамина поддержка, я могла совершить непоправимую ошибку. Не то чтобы я горела желанием отправиться на аборт, но в том состоянии, в котором находилась, узнав о болезни мамы и беременности, соображала плохо.

- Так же меня посетила мысль, что твой папа отберет у меня ребенка и станет воспитывать его со своей женой – продолжила она. – А я уже тогда не представляла своей жизни без своего малыша или малышки. Был и вариант, где я останусь вечной любовницей, а он будет навещать нас по определенным дням. Но такой вариант меня тоже не устраивал. Во-первых, стыд. Во-вторых, к тому времени я уверилась в том, что не имею никакого права отбирать у той женщины мужа, лишать ее внимания, поддержки и необходимой ей заботы. Решение созрело быстро. Я позвонила твоему отцу и попросила встретиться. В тот же день я сообщила ему, что отношения с женатым мужчиной для меня унизительны, и он поступает по отношению ко мне и своей жене подло. Сказала, что никогда не прощу ему подобной лжи, и мы больше не должны видеться. Твой отец согласился с моими словами и решением, вновь извинился и уехал. С тех пор мы не виделись. Я очень быстро продала родительскую квартиру, в которой жила, и переехала в Подмосковье, поближе к сестре и ее мужу. Я хотела быть уверенной в том, что мы с твоим папой никогда и нигде не пересечемся. Москва и Подмосковье густо населены, затеряться здесь легче.

Я знала, что мама с тетей родом из Питера и их родители похоронены там, но когда они перебрались сюда – ни разу не обсуждалось. Раньше я думала, что мама перебралась в другой город из-за сестры, ведь та уехала жить в квартиру мужа. Я считала, что сестер не устраивали редкие встречи, поэтому мама приняла решение сменить город. Оказалось, настоящей причиной была я.

- То, что я тебя немного переносила, меня только порадовало. Но чтобы дополнительно подстраховаться, я дала тебе другое отчество.

- Как его звали? – спросила ее, придумав в голове другой план, как помочь маме.

- Нет, милая, даже не думай, – сразу оборвала мои мысли. – Ты не должна лезть в его семью.

- Но почему? Ты сама сказала, что он богат, – спорила с ней. – Я уже взрослая, он не сможет меня у тебя отобрать.

- Не сможет, – согласилась со мной. – Причина в другом. За свои ошибки я расплачусь сама. Я не спроста сказала, что каждый получает по заслугам. Я влезла в чужую семью, пусть мельком и тут же раскаивалась за свои мысли, но я все же желала женщине плохого, за что сейчас расплачиваюсь. Моя болезнь – это мое наказание.

- Глупости. Ты ни в чем не виновата. Ты же не знала о существовании жены, а когда узнала, оставила моего отца. И мысли твои, можно понять. Они вызваны обидой, досадой, молодостью, любовью, гормонами, наконец.

- Незнание не освобождает от ответственности. Я поступила ужасно, лишила ее части внимания и заботы, принадлежавших ей по праву. Я позавидовала ей, пожелала плохого. Нет, все это неправильно, – слегка повертела головой. – Дочь, я жила с этим грузом всю жизнь, с собой и заберу. Я не хочу, чтобы и ты мучилась.

- Чем?

- Я не следила за судьбой твоего отца, не могу сказать, как она сложилась. Может быть они с женой усыновили ребенка или другая любовница родила и отдала им. А даже если это не так, то вряд ли твой отец признался жене в своих изменах. В любом случае, я не хочу, чтобы ты стала яблоком раздора в их семье. Я всегда старалась любить тебя за двоих, теперь ты люби свою дочку так же крепко, береги ее, как самое необыкновенное сокровище на Земле. Викуся похожа на тебя и на меня. Ежедневно целуя и обнимая ее, ты будешь вспоминать меня. Она твоя личная победа над всеми тяготами, которые не раз повстречаются на твоем пути. Живи и старайся для нее, – мама шумно сглотнула. – Живи для нее, для себя и для меня, – добавила тише, уронив жемчужную горошину из уголка своего глаза. – А я буду наблюдать за вами со стороны, радоваться и стараться оберегать от невзгод.

- Мамочка, – вновь упала рядом с ней на кровать, желая покрепче обнять.

- Поклянись мне, что не сделаешь того, что задумала. Не расскажешь отцу Виктории о дочери, никогда не променяешь ее на деньги, – поглаживая меня по спине, требовала мама.

- Клянусь, – не раздумывая ни секунды ответила ей, затем приподнялась и заглянула в родные глаза. – Как ты вообще могла подумать, что я променяю дочь на бумажки?

- Я неправильно выразилась. Я говорила о моем лечении. Оно не стоит этих жертв.

- Твое лечение стоит любых жертв, но ты права - любовь родных бесценна. Я не хочу, чтобы Вика выросла подобием отца Павла. Я вообще не хочу, чтобы она находилась рядом с этим монстром.

- И поклянись, что не станешь выяснять ничего о своем отце, не будешь разыскивать его. Поклянись, что не влезешь в его семью, – строго смотрела в мое лицо.

- Клянусь, – нехотя выдавила из себя, понимая, что выпускаю из рук последний шанс на спасение мамы.

Я вспомнила разговор с Артуром Германовичем. Теперь я поняла, о чем говорил доктор, и что пыталась донести до меня мама. Я должна уважать чужое ее мнение, как бы сильно меня от него не коробило. Неизвестно поможет лечение или нет, но известно, как она отреагирует на мое ослушание и вмешательство. Раз мама так хочет, раз ей будет спокойнее, я смирюсь. И как бы больно и горько не было, я найду в себе силы и выполню волю мамы.

Вроде разговор об отце был окончен, но я продолжала находится под глубоким впечатлением. Меня поразил не сам рассказ, а то с какой любовью в глазах мама вспоминала о мужчине, обманувшем ее. Возможно, она никогда не была замужем и даже не взглянула в сторону другого, потому что до сих пор любила моего отца.

- Мам, – протянула голосом, лежа на краешке кровати.

- Мм?

- Ты его до сих пор любишь? – осторожно поинтересовалась я.

- Люблю, дочка, люблю. Сердцу ведь не прикажешь.

Получив подтверждение, я задумалась о себе. Смогло бы мое сердце так самозабвенно любить всю жизнь, если бы не поступок Павла, убивший это чувство? Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю. Наверное, я должна поблагодарить Павла Сотникова за его действия. Возможно, спустя время я встречу достойного мужчину и полюблю его. Одно я знаю точно, меня не постигла участь мамы – страдать всю жизнь от любви, вспоминая того, с кем быть не суждено.