13

Вил уехал, и до обеда всё было стабильно, сносно, пока ворчун Мельтихор не зарядил себе случайно по пальцу молотком.

— Ты должна немедленно достать отвар из мухоморов у старушки Роззетты, чья лавка «Страсти на болоте» расположена в самом конце площади.

— Это простой ушиб! — парировала я. — Достаточно приложить что-нибудь холодное.

— Нет, мне нужен отвар: он помогает гномам при ушибах, и его должна принести именно ты.

— Я? Но почему?

— У остальных несварение после завтрака, — фыркнул Мельтихор. — Говорил этому недотепе Ерику: не добавляй в кашу забродившие ягоды из погреба.

— Так отвар нужен им? — сглотнула я, наблюдая, как еще недавно сильные гномы стали падать штабелями и хвататься за животы.

— Ясный пень, недотёпа! — воскликнул гном.

— А вам? — сглотнула я, не желая ещё раз идти в лавку с таким странным названием в случае чего.

— Мне нужен только покой. Иди уже скорее, а то скоро ужин.

— А что у нас на ужин? — поинтересовалась я.

— Это ты у меня спрашиваешь? — закатил глаза Мельтихор. — Что купишь, то и будет на ужин.

В город я отправилась сама: Морисс отказался идти со мной, не пожелав прерывать свой обеденный сон.

— Предатель, — сказала я коту.

— Я не предатель, я просто забочусь о своем здоровье, — ответил он, не открывая глаз. — Иди одна.

Город днём выглядел иначе, чем в прошлый раз. Сегодня было спокойнее, людей было гораздо меньше, да и на мне было простое платье, позволявшее мне слиться с толпой, не привлекая внимания.

Нужную лавочку я нашла быстро. Вместо дряхлой старушки-ведьмы, которую мне нарисовала моя голова, в ней управлялась гномиха.

— Мне отвар из мухоморов, пожалуйста, — неуверенно протянула я.

— Три медных монеты, — сказала рыжеволосая гномиха, ставя бутылку с бурлящей жидкостью на стол.

Я отсчитала нужную сумму и потом спросила:

— А после его приема что можно есть?

— Сколько лет больным? — отрешенно спросила женщина.

— Лет пятьдесят, — задумалась я.

— Зубы на месте? — с прищуром посмотрела она на меня.

— Были на месте недавно, — сглотнула я, удивляясь ее вопросам и напору.

— Тогда возьмите заячье суфле под грибным соусом, — гномиха поставила на стол кастрюлю. Вместо крышки сверху лежала чугунная сковорода, похожая на мою, только чуть меньше.

— Что это? — уточнила я.

— Дадите больному отвар, выждите немного, и пусть ест это. С вас десять медных монет.

— Ладно, спасибо, — сказала я, отсчитав нужное количество монет.

Гномиха положила кастрюльку с отваром в холщовую авоську, и я вышла из лавки.

Я шла по узким улочкам, разглядывая витрины. К странной кастрюле я купила бутыль молока и буханку свежего хлеба и уже собиралась возвращаться, как услышала детский крик. Он доносился из тёмного переулка между пекарней и лавкой свечника. Я, конечно, должна была пройти мимо или позвать стражу. Но что-то внутри меня вздрогнуло. Я свернула в переулок; увиденное повергло меня в шок.

Трое здоровых мужиков в грязных фартуках окружили маленькую девочку лет шести. Она прижимала к груди корзину с пирожками и смотрела на них огромными, полными ужаса глазами.

— Ну-ну, маленькая, — гнусавил самый крупный, лысый тип со шрамом через всю щеку. — Папаша твой должен был нам деньги вчера. Раз папа сбежал — плати ты.

— У меня нет денег, — тихо сказала девочка. — Только пирожки.

— Нам не нужны твои пирожки, — хмыкнул второй. — Нам нужны твои уши. Королева платит за таких, как ты, хорошо.

У меня похолодело внутри. Я не могла стоять в стороне. Сняв крышку-сковородку с ужина гномов, вышла на свет и крикнула:

— Эй!

Трое громил обернулись. Лысый ухмыльнулся, увидев меня в простеньком платье и со сковородкой в руке.

— О, ещё одна. Уходи, пока цела.

— Нет, — сказала я. — Это вы уходите. Пока целы.

— Ты чего, баба? — рассмеялся второй, делая шаг ко мне. — Сковородкой нам угрожаешь?

Я не помню, как это произошло. Помню только, как размахнулась сковородкой, направляясь к громилам; та свистнула в воздухе и отпечаталась прямиком по лицу одного из бандитов.

— Ах ты ж, — выдохнул лысый. — Держи её!

Они бросились на меня. И тут я вспомнила важную деталь одной из своих биографий: в прошлой жизни я работала в спортзале инструктором по кикбоксингу. Память тела — штука упрямая.

Первый получил сковородкой по коленке, второй — по плечу, а лысый… лысый получил по своей блестящей голове так, что его шрам на мгновение стал ещё длиннее. Он рухнул на землю, и из его кармана посыпались монеты.

— Беги, — сказала я девочке. Она зависла и смотрела на меня испуганными глазами.

— Вы… вы… — прошептала она, задыхаясь и заикаясь от полученного испуга.

— Как тебя зовут?

— Элли, — ответила девочка.

— Элли, беги домой.

— У меня нет дома, — тихо сказала она. — Папа умер вчера.

Я посмотрела на неё, крепко удерживая в руках авоську с едой. На растрепанные волосы девочки, на её грязное платье, на корзину с раздавленными пирожками. И что-то во мне щелкнуло.

— Ладно, — сказала я, протягивая ей руку. — Пойдём со мной.

— А твоя семья не будет ругаться? — осторожно уточнила она, крепко хватая корзину.

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Никто не будет против. У меня есть кот, семь гномов и один дракон в халате.

— Дракон? — глаза Элли расширились. — Настоящий?

— Ну, не совсем, — замялась я. — Он из лордов.

Мы шли по городу быстрым шагом, виляя по улицам, надеясь, что бандиты не найдут наш путь и ещё долго будут лежать без сознания. Девочка крепко держала меня за руку.

У ворот «Золотого яблока» нас уже ждал Вил. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно собирался кого-то убить. Рядом с ним притаился Морисс.

— Розмунд, — произнес Вил опасным тоном, — объясните мне, пожалуйста, что это значит.

— Это значит, что у нас будет ещё один жилец.