19. Как быть нормальной кошкой

Как оказалось, одно дело — решить исследовать свои способности, и совсем другое — приступить к делу.

Следующим утром, едва проснувшись, я первым делом бросилась проверять Зефирку. Она спала у меня под боком, по ощущениям, занимая как минимум половину узкой кровати. Причем не грациозно свернувшись клубочком, а раскинув в сторону все четыре лапы и являя миру пушистенький живот.

Я пощупала его на предмет вздутия. Шерстка Зефирки была шелковистой и пушистой, как у обычной кошки, а вот живот под пальцами как будто пружинил. Есть такие игрушки — антистресс, которые ну очень приятно мять в руках. Ощупывание живота Зефирки вызывали у меня похожие ощущения.

— Что ищем? — широко зевнув, осведомилась она.

Я прыснула со смеху.

— Как ты себя чувствуешь?

Зефирка потянулась, забавно тряхнула одной задней лапой, потом другой, и только после этого соизволила ответить.

— Голодно, — пожалилась она.

Кто бы сомневался.

— Это даже хорошо. Как только я вернусь с работы, будем готовить печенье. Без яда. Честно-честно.

И, по возможности, без каких-либо особенных свойств. Вторые… то есть четвертые уши Зефирке вряд ли нужны.

— Я могу пойти с тобой? На эту твою работу?

— Нет, оставайся тут. Побудь нормальной кошкой — поспи, погуляй… поспи.

Честно говоря, затрудняюсь сказать, что еще делают нормальные кошки. Ну кроме того, что едят. Однако с этим придется повременить. Заодно организм Зефирки как следует очистится от вчерашнего яда.

Если ему, конечно, вообще это нужно.

Причина, по которой я не мчалась на рынок за кормом для Зефирки, заключалась в стойком убеждении, что как таковая еда ей не требуется. А это ее желание пожевать — то ли некие фантомные ощущения… то ли просто каприз.

Зефирка растянулась на кровати, а я отправилась к Катарине. Убиралась я под аккомпанемент шумных мыслей о произошедшем — начиная с внезапно обнаруженных у меня магических способностей, заканчивая ядом в пастиле для Корвина. Казалось бы, он просто переводчик, но близость к Альдусу, стражу порядка, делает его жизнь весьма опасной…

Когда уборка была закончена, я нагрянула в сад к Катарине. Та наслаждалась завтраком и чтением какой-то потрепанной книги и при виде меня скорчила недовольную гримасу.

— Я же просила, чтобы меня не беспокоили во время завтрака.

— А еще вы просили отдать вам мои брюки.

— О… Да. Точно.

Я протянула ей брюки и с мимолетным сожалением подумала, что это одна из немногих вещей, оставшихся у меня от прошлой жизни. Еще одну — многострадальную блузку — придется или выбросить, или пустить на тряпки. Хотя о чем это я… Здесь есть магия. Может, ее можно починить?

Катарина с интересом щупала ткань брючек и рассматривала швы. Взглянув на меня исподлобья, она сухо осведомилась:

— Что-то еще?

Честно говоря, я ждала расспросов о моем мире, но Катарину это как будто не интересовало. Странная она. Если бы мне в Москве вдруг однажды встретился человек, который утверждал бы, что пришел из другого мира, я бы обрушила на него целый ворох вопросов.

Хотя нет, я бы, скорее всего, подумала, что пора звонить в сумасшедший дом. Но Катарина ведь благодаря Корвину знала наверняка, что я иномирянка!

Ладно, чужие умы мне все равно не понять. А у меня были и другие заботы.

Вернувшись домой, я не обнаружила в спальне Зефирку. Должно быть, отправилась изучать окрестности. И точно — стоило спуститься на кухню, и я увидела ее восседающей на столе.

Рядом с подозрительно пустой миской, которая совершенно точно не должна была быть пустой.

— Тут была клубника, залитая желатином.

Залить-то я ее залила, а вот в холодильник… то есть в местный ледник поставить забыла.

— Нет, не было, — заявила Зефирка.

Да так уверенно, что я, может, и усомнилась бы в своей правоте… Если бы белая шерсть вокруг кошачьего рта не была заляпана красным.

— Зефирка!

— А что я! — поняв, что поймана с поличным, тут же заголосила она. — А что оно тут стояло и заманчиво смотрело на меня! И вообще. Мой базовый инстинкт самосохранения активирован на уровне, близком к первичной поведенческой модели. Как любая рациональная хищница, я стремлюсь к обеспечению собственной энергетической безопасности, поэтому, увидев оставленную еду, проявила естественную пищевую активность! Это не просто импульсивное поведение — это стратегический подход к выживанию, продиктованный глубинными биологическими программами!

Я вздохнула, потирая виски. Если бы в этом мире существовали книги о том, как быть нормальной кошкой, я бы уже скупила с десяток и подарила их Зефирке. Хотя… Надо проверить. В конце концов, я уже успела убедиться: этот мир умеет удивлять.

— Так, ладно, мне нужно сосредоточиться и понять, как исправить то, что я натворила.

— И для этого тебе ведь не понадобится очень вкусная желейная клубничка? — вкрадчиво спросила Зефирка.

— Нет.

— Фух. Это хорошо. А что тебе понадобится?

— Печенье. Самое обыкновенное, самое простейшее печенье. Это для начала, для проверки того, что мой настрой и мои мысли действительно влияют на свойства выпечки.

Я задумалась. Сдается мне, дело не только в настрое во время готовки, а значит, в “функции” моих десертов, но и отчасти — в их содержании. Мне нужно сделать так, чтобы одно работало в синергии с другим. Тогда, в теории, магические свойства выпечки будут еще ярче.

Касается это и “самого обычного печенья”.

Рассудив так, я принялась за приготовление галет — самого простого, скучного печенья, которое только можно себе представить. И, на мой взгляд, практически безвкусного. Вода, мука, щепотка соли — вот и все ингредиенты. Никаких тебе ароматов ванили, меда или сухофруктов, никаких чарующих специй.

Главная задача — создать печенье настолько обыденное, настолько лишенное всякой изюминки, чтобы исключить даже мельчайшую возможность заложить в него какие-то магические свойства. Перемешивая муку с водой, я повторяла про себя, словно мантру : “Это просто галета, самая обычная галета, ничего особенного”.

Однако чтобы слова не остались просто словами, мне нужно было подкрепить их эмоциями. Я вспомнила один день из своей жизни на Земле, где-то за неделю до встречи с Хаджи Аль-Кадимом. Я работала 2 через 2, и первый день отдыха обычно им наслаждалась — работа была нервной, активной и непростой. А вот второй день я откровенно скучала. Бездумно скролила ленту в соцсетях, смотрела дурацкие ролики или какие-нибудь фильмы. Готовила, да, но и это в последнее время превратилось в рутину.

Кто бы знал, что меня вскоре ждет.

Как бы то ни было, то ощущение скуки и обыденности я вплела в свою мантру. Получилось нечто вроде чар: намерение плюс визуализация. Или, в данном случае, щедрая доза эмоций.

Во время уборки в доме Катарины я размышляла вот над чем: как так вышло, что кошачьи ушки появились только у Тилли, но не у ребят или у других покупателей (о чем Корвину наверняка бы уже стало известно)? Было два варианта: либо магические свойства выпечки рассеивались, если вовремя не попадали в человеческий организм, либо “заряд” моей силы был кратковременным и распространялся лишь на самую первую порцию.

Я плохо представляла себе этот механизм, но для верности решила готовить только одну порцию того или иного десерта. И для этого идеальны именно пирожные — в меру большие, чтобы распробовать вкус и вдоволь им насладиться, но рассчитанные на одного человека.

Но это на будущее. Пока же моей задачей было создание ОБЫКНОВЕННОЙ галеты.

Дракон на печи оживился, когда я принялась закладывать в нее дрова и двигать рычажки. Как будто скучал по настоящей работе. Зефирка, вылизав мисочку с желе из клубники, смотрела на саму печь с надеждой, на дракона — с некоторой настороженностью.

И вот наконец выложенный пергаментом противень с одной-единственной печенькой был загружен в нутро печи. За неимением таймера (надо подсказать идею местным умельцам), я про себя отсчитывала секунды и постоянно поглядывала за галетой.

Гномья печь была мощной, а потому уже через несколько минут печенька стала золотистой по краям и слегка подрумянилась сверху. Пора было ее доставать.

Я обернулась к Зефирке и лукаво спросила:

— Насколько ты голодна?

— Зверски, — выдохнула она.

— Тогда пробуй, — улыбнулась я, протягивая ей галету.

И мысленно умоляя… сама даже не знаю, кого. Пожалуйста, пусть она будет самой-самой обычной.