21. Еще больше ушей и хвостов

Дверь нам открыла мать Тилли — все еще бледноватая и осунувшаяся. Кажется, в последнее время она плохо спала. Укол вины стал острее. Несмотря на всю магию мира, я не могла создать такое пирожное, которое бы на самом деле повернуло время вспять. А значит, я не могла изменить уже случившееся. Могла только исправить свою ошибку.

— Постарайтесь пока сильно не надеяться, но я поработала над средством, которое должно вернуть Тилли… привычный вид.

Несмотря на мою осторожную просьбу, в глазах женщины зажглась надежда и облегчение. Засуетившись, она отступила вглубь дома, чтобы пропустить нас с Корвином.

В комнате Тилли, куда ее мать нас привела, атмосфера коренным образом переменилась. Кажется, я напрасно боялась, что Тилли дразнят за ее ушки и с ней никто не хочет общаться, потому что в комнате сейчас находились две девочки, рыжий мальчик и… одна крошечная фея. Кажется, именно она тогда показалась мне главной.

Неужели Тилли подружилась с феечкой, своим очаровательным лечащим врачом?

Ребята играли в настольную (точнее, напольную) игру с деревяшками, на которых были нарисованы какие-то символы, и задорно смеялись. Тилли увидела меня, и ее прелестные ушки дернулись.

— Ой, я вас помню!

— И я тебя, — рассмеялась я. — Тилли, извини, но, кажется, это все-таки именно мое печенье сделало тебя такой.

Девочка широко распахнула глаза.

— Да это же лучшее, что случилось в моей жизни!

Ее мать, замершая в шаге от нас с Корвином, неодобрительно нахмурилась.

— Что ты такое говоришь, Тилли! Ты же выглядишь, как… Как…

— Оборотень? — спокойно подсказал Корвин. — Не мне судить, но немного странно в нашем цивилизованном обществе относиться к оборотням с предубеждением. До того, как эльдорийцы начали плотное сотрудничество со скар’ринами, многие оборотни служили в Магическом Дозоре. Это были очень хорошие, справедливые и преданные своему делу люди, и такими они и остаются.

Мать Тилли выглядела пристыженной.

— Просто мы с Одриком, моим мужем, люди. Я не привыкла… На Тилли так смотрят…

— Кто, ваши соседи?

Она потупилась.

— И знакомые. Они распускают всякие слухи, и я… Я же не могу им объяснить, что дело всего лишь в заколдованном печенье!

Ушки Тилли понуро опустились.

— Но только из-за него я подружилась с ребятами. Они такие… классные и необычные! Вот, это Ирис, она дочь русалки и… ну, человека.

Девочка с бледной кожей, длинными синими волосами и красивыми голубыми глазами мимолетно нам улыбнулась.

— Представляете, она может жить и на суше, и в воде! Она так интересно рассказывает о своем мире! А это Сайла, она змеелюд. Она знает столько всего!

У новой подруги Тилли, старше ее на пару лет, была змеиная чешуя на руках и вертикальные зрачки. У еще одной — волчьи глаза, широкий, чуть приплюснутый нос и прозрачные когти вместо ногтей.

— А это Фенникс! — представила Тилли мальчика с лисьими ушами и… пушистым хвостом. — Они такие потрясающие! Но они никогда бы не приняли меня в свою компанию, если бы не… ушки.

Она с надеждой взглянула на мать, поникла и уже с какой-то обреченностью — на меня.

— Вы хотите сделать меня… обыкновенной? Но тогда…

— Тилли, даже если ты перестанешь быть зверолюдом, ты все равно будешь одной из нас! — горячо воскликнул Фенникс.

— Да, Тилли, — глубоким голосом с причудливым акцентом сказала Сайла. — Ты — наша подруга. Я рада, что в тот день подошла к тебе, чтобы принять тебя в наш круг. Теперь ты — важная его часть.

Тилли зарделась и словно засияла изнутри. Вздохнув, потрогала свои ушки, словно прощаясь с ними.

— Ладно, тогда я… готова.

Теперь уже я послала ее матери взгляд, полный надежды. Вдруг она поймет, что счастье дочери важнее любых предрассудков, косых взглядов и шепотков? Но увы. Та жадно следила за моей рукой, словно я держала не печенье, а некий драгоценный артефакт.

Ну что ж, пусть будет так. Вмешиваться в то, что происходит в чужой семье, я не имею права.

Тилли взяла печенье и медленно освободила его от упаковки. Шумно выдохнув, откусила кусочек и начала жевать. Не прошло и нескольких мгновений, как ее ушки… исчезли, будто бы втянувшись внутрь.

Я должна была испытывать облегчение, но чувствовала странное сожаление. Его же я видела и в глазах Тилли. Однако и феечка, и ее друзья-зверолюды тут же принялись ее утешать.

Фенникс шутил, что найдет способ поделиться с ней своими собственными ушками. Специально для этого станет магом! Ирис, девочка-русалка, советовала Тилли представить, что это лишь еще одна ее форма. Что она прячет ушки за обычной человеческой личиной, так же как сама Ирис — свой русалочий хвост.

А я вдруг представила, что много-много лет спустя, когда Тилли станет совершеннолетней, а значит, имеющей право всецело распоряжаться собственной судьбой, она найдет меня — или здесь, в Ханиглоу, или в столице, куда я отправлюсь за мечтой стать лучшим кондитером Эльдори. Найдет и попросит спечь ей печенье, которое отразит не ее природную, но… духовную суть. И в светлой копне снова появятся милейшие ушки…

Я поморгала, сбрасывая наваждение. Несколько лет спустя меня уже здесь не будет. Ни в Ханиглоу, ни в столице, названия которой я не знала, ни в целом в этом мире.

Ведь… так?