Глава 27

Слава

Звонки ночью обычно ничего хорошего не предвещают. Вот и сейчас я, кажется, задремал, сидя на диване, измученный бессонницей последних дней.

Смотрю на экран. Черт возьми, остатки сна как рукой снимает.

– Ты где была? – вместо приветствия говорю я в трубку и, поднявшись, подхожу к окну.

– Я до Ани не могу дозвониться, – взволнованно говорит Леся. – Бабушка в больнице.

– В какой? – моментально реагирую и, получив ответ, сбрасываю звонок.

Ладно, позже разберусь с Олесей, сейчас надо ехать к Соне. Если у Ани телефон отключен, то надо звонить ее подруге.

Быстро переодеваюсь и уже в машине ищу нужный контакт. Первый звонок мимо, на втором раздается сонный голос Сони:

– Ты обалдел, что ли?

– Софья, – стараюсь говорить максимально спокойно, но настойчиво, в принципе, на риторике меня этому учили. – Разбуди, пожалуйста, Аню и скажи, что через пятнадцать минут я буду у твоего подъезда. Галина Федоровна в больнице, я сам не знаю, что с ней, но пусть Аня не волнуется раньше времени, мы все выясним на месте.

– Господи, – произносит Соня, но тут же добавляет: – Я тебя поняла, Слава, иду.

Когда я подъезжаю, замечаю две фигуры в свете фонаря, которые тут же ныряют в салон.

Аня нервничает, вижу, как дёргается ее нога. Жена закусывает губу и поворачивается ко мне:

– Ты точно ничего не знаешь? И как ты вообще узнал?

Черт возьми! Такое впечатление, если отвечу, то Аня неправильно поймет. Хотя я ничего не сделал.

– Леся не могла до тебя дозвониться, – тихо говорю, но жена только кивает.

Ей сейчас не до наших взаимоотношений, не до какой-то мнимой измены с моей стороны – только Галина Федоровна сейчас волнует Аню.

Главный вход, конечно, закрыт, но сбоку видны огни приемного отделения. На территорию машину не пропускают, но идти недалеко. Аня то ускоряет шаг, то замедляет, как будто вспоминая о чем-то или боясь.

В приёмное попасть не проблема, но вот прямо у входа, в регистратуре, нас отправляют домой.

– Но как? – не понимает Аня, мешая мне спокойно поговорить с медрегистратором.

Ещё и Соня все повторяет и повторяет как заведённая:

– Не нервничай, Анют. Не нервничай.

– Скажите, – прошу я. – А вы можете позвать врача, который ее принимал. Я хотел бы с ним поговорить.

– Не надо, – слышу за спиной голос Леси. – Я вам все расскажу.

Аня напрягается, но оборачивается, как и я. Вижу, что сестру она видеть не рада, но, поморщившись и взяв себя в руки, спрашивает:

– Что с бабушкой? Где она?

– Давайте выйдем, – отвечает Олеся и идёт к выходу.

На улице она вздыхает и достает электронку. Молчит, будто специально мучает, и тут уже не выдерживаю я, хотя не хотел встревать:

– Ты говорить собираешься?

– А, да, – кивает Леся. – Бабушку перевели в отделение. Кардиологическое. Сердцу уже, конечно, молодость не вернёшь, но врач сказал, что поддержат на препаратах. Ещё и гемоглобин низковат, но это тоже исправимо. Навестить ее завтра можно будет.

– Ты с ней была, когда это все случилось? – резко и даже зло бросает Аня, хватаясь за локоть Сони.

– Тебе плохо? – пытаюсь помочь жене, но она выставляет руку вперёд, мол, не трогай меня.

Черт, Аня сама только из больницы, и тут новый удар. Да, Галина Федоровна немолода, но всегда держалась бодро, никаких намеков на проблемы со здоровьем даже не было.

– Да, я была у нее, – отвечает Леся. – Как-то само собой получилось, я сказала, что вы разводитесь, вот бабулю и схватило.

Дура! Какая же она, черт подери, дура! Я и так завелся не на шутку за последние дни, когда не мог найти Лесю. Она будто специально после всего произошедшего уехала из города. Ответила только на один звонок, сказала, что занята и перезвонит, когда вернётся.

– Кто тебе подобное сказал? – не выдерживаю я и почти кричу, ещё и схватив сестру жены чуть выше локтя и хорошенько тряхнув.

– Хватит! – кричит уже Аня. – Да посмотрите на нас. Мы тут стоим собачимся, пока бабушка… Сонь, – голос жены становится тише, и я замечаю, что это не освещение такое, Аня белая как полотно.

– Слава! – Софья пугается, пытаясь помочь жене удержаться на ногах.

Подхватываю ее на руки за секунду до падения и несу обратно в приёмное. Соня бежит за нами, открывает дверь, а Леся… Да я даже не смотрю, где она. И плевать в принципе. Минуя регистратуру, иду сразу в длинный коридор и вижу открытую дверь, куда и заношу жену со словами:

– Здесь врач есть?

– Что случилось? – поднимается из-за стола молодая девушка. – Обморок?

– Из-за стресса, – говорю я, но тут Соня испуганно шепчет:

– Она беременна. И у нее была угроза.

Хорошо, что я успел положить Аню на кушетку, иначе бы сам рядом упал. Беременна?

Нет, блин, не Леся дура, а я дурак. И как я повелся на какой-то полип? Надо было поговорить с ее врачом. Да с той же медсестрой! Но тогда мои мысли были заняты только тем, чтобы найти Олесю и доказать Ане, что она все не так поняла.

– Вызовите гинеколога в приёмное, – звонит кому-то девушка в белом халате и просит нас подождать в коридоре.

Уйти? Вот сейчас оставить Аню здесь, такую беззащитную, бледную.

– Слава, – тянет меня за рукав куртки Соня, и я словно отмираю.

– Нам с тобой надо поговорить, – угрожающе говорю, поворачиваясь к подруге жены.

Да что за?.. Пусть я и привык к разным поворотам, но сейчас контроль как вода сквозь пальцы. Давно я себя таким потерянным, немощным не чувствовал.

Устало опускаюсь на пластмассовый стул в коридоре, и на плечо мне опускается рука. Как Аня могла скрыть и требовать развод. Да хотя бы ради нашего ребенка могла бы выслушать.

– Слава, вот только ты… Хоть ты держись, ты им обеим нужен, – пытается Соня подобрать слова.

Кому обеим? Да, Галина Федоровна… Надо будет обязательно зайти к ней и объяснить, что Леся не права. Хотя кто знает, что она вообще наговорила.

– Я убью ее, – качаю головой.

– Эй, ты же знаешь, что это уголовно наказуемое деяние, – Соня сильнее сжимает мое плечо. – И я тебя прошу только об одном… Не дави на Аньку, когда она придет в себя. Ей и так хреново.

Не буду, конечно. Я сделаю все, чтобы вернуть жену. Нам предстоит долгий разговор. А вот Лесе бы с удовольствием шею скрутил.

– Вам надо оформить пациентку в регистратуре, – выглядывает из кабинета та же девушка. – С ней все в порядке. Глубокий обморок, но угрозы нет.

Угрозы нет… Да что же мы сами творим с нашими жизнями?