Глава девятнадцатая

Открываю дверь – Леднев. Только что же виделись…

-- Мне нужно срочно отъехать… по делам. Извини… Вернусь к половине восьмого. Если что, звони.

-- Хорошо, я тут погуляю немного.

-- Только от центра не уходи далеко. Я попросил Василия за тобой присмотреть. Он сейчас подъедет.

Василий? Те самые «темные джинсы»? Нет-нет-нет! От этого человека у меня мурашки по коже. И совсем не приятные. Может, Никита ему и доверяет, но я-то нет.

-- Не надо никого. Я тут сама погуляю.

-- Ты город не знаешь, а Вася тебе все покажет.

-- А кто он тебе вообще?

-- Сейчас он советник отца по безопасности. Я его с детства знаю. И на него можно рассчитывать.

Ну, класс просто! Могу, значит, рассчитывать? И волосы он мне уложит, и лицо нарисует?

Захлопываю дверь. Так, пока ко мне никто не пришел, пойду хоть душ приму с дороги.

Вот это ванна! Может остаться в ней, пока Никита не вернется… И что тут у него за дела срочные появились?

Из воды меня вытащил звонок. Машка! Ну, конечно! Ей ведь мало моего сообщения, что мы долетели и все нормально…

-- Ну как? Ты на месте? Где живете?

-- Доехали. Я вообще в ванной была. В «Метрополе». Тут очень красиво.

-- Обалдеть! Я там не была. Сделай фоток побольше… А вы в разных…

-- В разных, разных.

-- Платье проверила? Не помялось?

-- Маш, не смотрела еще. Слушай, это гостиница. Даже я знаю, что здесь можно погладить, постирать, почистить…

-- Ладно-ладно… Ты ведь еще не нашла, где тебя будут причесывать-красить? Конечно, не нашла. Зато я нашла. То есть, Мила моя. Она, когда в Москву прилетает, вызывает девочек из салона прямо к себе в номер. Представляешь, есть такая услуга. В общем, я с ними уже созвонилась. По деньгам – тебе хватит. Хотя я считаю, что платить должен Леднев.

-- Не должен.

-- Он тебя сюда притащил! И для него это просто копейки, он даже не заметит… а тебе полмесяца работать! Вот ведь дура ты у меня. За всё всегда должен платить мужчина, запомнила? Короче, я уже дала им твой номер, жди звонка. И всё сделай, как надо! Фотки потом мне пришли, поняла?

-- Поняла!

Отключаю телефон, а ведь правда удобно. Я и дома-то не хожу ни по каким салонам, только-только научилась сама краситься, а маникюр Машкина приятельница делает. А как тут ходить искать…

Снова звонок. Договариваемся на шесть вечера. Администратор обещает, что за полтора часа все сделают и к приходу Айса я буду уже готова. Отлично! Но у меня всего полчаса, чтобы погулять по городу. Очень-очень мало! Но хоть «темных джинсов» не видно…

Подхожу к стойке, предупреждаю, что ко мне должны прийти в шесть, называю свой номер.

— Да-да, конечно. Вы на приём благотворительного фонда? С господином Ледневым?

Ага! С ним!

Иду к дверям и слышу: «Варвара!».

«Темные джинсы». Ну конечно, как я могла надеяться, что он не придёт. Видимо, караулил меня тут...

— Я уж думал, ты как затворница до вечера просидишь в номере. Куда собралась? ГУМ? ЦУМ?

— Здравствуйте, Василий...

— Фёдорович, но можешь звать меня дядя Вася...

Тоже мне дядя!

— Так куда идём?

— Я просто погулять хотела... мы же практически на Красной площади...

— Может, все-таки по магазинам? Тут такие бутики, у нас в городе не найдешь. Ты не волнуйся, Никита заплатит.

— Эээ, нет, спасибо. Мне не нужно. Я на Красную площадь хочу.

— Ну, пойдём тогда.

Смотрю по сторонам. Здесь и правда красиво... а главное, я словно вдыхаю в себя историю, сколько же здесь произошло... Сколько крови пролито было.

Василий Фёдорович не отстаёт, болтает без умолку. Если не смотреть в его глаза — обычный простой мужик, каких миллионы... Может спросить?

— Помните, как мы с вами встретились первый раз?

— Кто ж такое забудет, Варенька. Я этих охламонов откуда только не вытаскивал, но чтобы так...

— Я же их нашла тогда... -- Смотрит на меня настороженно, цепко. Но я ведь знала, что так будет. — С тех пор мне никто не звонил, не вызывал для показаний... Разве так должно быть?

Молчит, вдруг берет меня под руку и ведёт к скамейке.

— Кому ты ещё об этом говорила? Кроме той своей подружки? Епифанцевой, кажется.

— Никому.

— Вот и не говори. И не интересуйся больше, тебя там не было, ясно?

— Ясно. Но я точно не буду интересоваться, если пойму, почему меня там не было.

Усмехается...

— Ишь, какая любопытная... Ты знаешь, что пока так и не нашли, кто на ребят тогда напал? -- Киваю головой. — А ты понимаешь, что главному свидетелю всегда много внимания? И не только у органов?

— То есть?

— Никита сразу попросил вывести тебя из-под этого внимания. Чтобы никто не знал, что ты была там. И не пытался выяснить, а не увидела ли ты чего лишнего.

— Но я и не видела ничего!

— Я тебе верю, и Никита тоже. Даже полиция поверила, что бывает очень редко. Но другие могут не поверить...

— Поняла.

— Вот и умница. Тебя там не было. Даже Полянский не знает, кто его нашел.

— А где он? Я давно его не видела, с того дня... ну, тогда в баре...

— А Никита тебе не говорил?

— Нет.

— Ну и я тогда не скажу. Пойдём дальше гулять.

 Он продолжает что-то говорить, рассказывает про Мавзолей, Ленина, Сталина... Я не очень вслушиваюсь в его болтовню, перевариваю информацию. Это меня могли искать те, кто накачал Полянского и Катю? Вспомнила, как Никита в «Лилии» велел молчать про Макса. Почему мне не сказал?

— Может, перекусим? Ты ж с самолета, наверное, не ела.

— Не ела... Ой! Мне в гостиницу надо. Ко мне сейчас придут.

— Кто?

— Прическу делать...

— Ну, это дело нужное, — улыбается. — Пойдём, провожу.

И точно доводит аж до номера. Терплю его рядом, а что делать? Ровно в шесть приходят две красивые девушки Аня и Алина. Я ещё думала, как они будут тащить все свои фены-лаки? Оказывается, в чемодане на колесиках, компактном таком, но все же чемодане.

— Какое у вас мероприятие и во что вы будете одеты?

Показываю им платье, оно, кстати, даже не помялось, и свои фотки из нашего салона.

— Понятно, мы примерно так и сделаем, только чуть-чуть акценты по-другому расставим...

Телефон мигает, новое сообщение. Никита. «Как дела? Не скучаешь? Зайду без четверти». Приятно, что помнит обо мне. Быстро пишу ответ и забываю о телефоне.

Они заканчивают, как и обещали, через полтора часа. Прикольно, конечно, одна волосы утюжком завивает, а другая уже тон накладывает. Смотрю на себя в зеркало… Это совсем не то, что мне делали под Машкиным присмотром. Волосы тоже распущены и локонами, но сейчас как-то естественнее, что ли. А еще волосы словно светятся. Не блестят от лака, а именно светятся.

Мне часто говорили, что у меня красивые глаза, большие, светло-зеленые. Единственное, что в моей внешности есть от мамы. Я не очень понимаю, как можно было так наложить тени, что глаза стали такими яркими, выразительными. Мне нравится. Очень нравится! У меня светлая кожа, в детстве даже дразнили бледной поганкой, а бабушка смеялась, говорила, что моя бледность аристократическая.  А сейчас, сейчас кажется кожа как фарфоровая, нежная-нежная. Смотрю на себя и вспоминаю Милу. Теперь я понимаю, что Машка имела в виду.

-- Так, Варвара, последний штрих, губы. – Алина быстро наносит какое-то средство. – Вот теперь можете есть, пить, целоваться… Три часа губы подкрашивать не надо! Прекрасный весенний образ получился, очень нежный. Приятного вам вечера!

Они уходят, а я не могу на себя налюбоваться. Все-таки как они угадали! Мы выбрали легкое светло-зеленое платье с открытыми плечами, приталенное, немного ниже колен спереди, а подол сзади еще длиннее. Машка решительно отмела кружева, стразы, атлас, бархат… В общем, все то, что у меня ассоциируется с вечерним нарядом. И оказалась права. Никите не должно быть стыдно за меня. Кручусь вокруг зеркала, вспоминаю, что не отправила Машке фотки. Успеваю сделать лишь несколько селфи, как слышу стук в дверь.

Он молча смотрит на меня, взгляд медленно опускается сначала к груди, скользит по талии, бедрам, ногам…

-- Что-то не так? – Чувствую, как сердце начинает сильнее биться под этим взглядом. Но я не могу понять, ему нравится, что он видит или нет?

-- Всё так. Идем.

Забираю свой клатч. Никита тоже переоделся. Вот кто на дресс-код плюет с высокой колокольни! Джинсы, светлая рубашка с расстегнутыми сверху пуговицами и темный пиджак. Кажется, он просто надел, что под руку попалось, и не парился. И все равно на него все пялиться будут, а вовсе не на меня. Ну разве что удивляться, что такая, как я, может делать рядом с таким, как он.

Мысль, ставшая уже привычной, когда я с Ледневым. Неприятная, но трезвая мысль. А еще он обещал сказать, почему я.

-- Варя! – чувствую, как сильно наклоняюсь вперед, всего доли секунды, но я успеваю сильно испугаться. – Ты под ноги вообще смотришь?

Покорно смотрю вниз. Коврик немного сбился, и я своим тонким каблуком его задела. Сердце бьется сильно, не могу пока успокоиться, надо отдышаться. И только сейчас понимаю, что меня обнимает Никита. Я даже шевельнуться боюсь, лишь бы он не отступил, не выпустил меня из своих рук. И все-таки не выдерживаю, поднимаю голову и смотрю в его глаза. Я могу даже рассмотреть светлые пятнышки на радужке. У него красивые губы, еле сдерживаюсь, чтобы не провести по ним пальцами.

Если бы в начале семестра мне кто-нибудь сказал, что я буду целоваться с Никитой Ледневым, я бы даже не смеялась. Я бы предложила сразу вызвать сумасшедшему его «скорую».

Если бы мне сказали, что я сама поцелую Никиту Леднева, я бы…

У него теплые губы, даже горячие. Едва касаюсь их, чувствую его дыхание на своём лице. Он не отталкивает, но и инициативы не проявляет, просто позволяет мне делать, что я хочу. Невинный робкий поцелуй таким и остается. Но он рождает внутри непреодолимое желание продолжать. Прижаться к нему сильнее, почувствовать под своими пальцами его тело. И целовать! Целовать жадно, до сладкой боли во рту. Отстраняюсь, боюсь посмотреть на него.

Но он не дает отойти. Наклоняется ко мне и так быстро накрывает мои губы своими, что я даже не успеваю удивиться. Это не робкий и не нежный поцелуй. Глубокий, тягучий… Чувствую, как его язык сплетается с моим… По позвоночнику током пробивает возбуждение. Он не отпускает, продолжает целовать так, словно сам остановиться не может.

…Губы уже болят, но я не могу оторваться от него. Не сейчас, только не сейчас. Руки беззастенчиво исследуют его тело, я давно этого хотела, очень давно… Наконец отпускает меня, губами прокладывает дорожку из поцелуев от щеки к шее. Не могу сдержать стона, выгибаюсь, прижимаюсь к нему сильнее. Целуй, целуй…Низ живота так скручивает, что уже больно.

Где-то громко хлопает дверь, слышен смех. Никита чуть отстраняется, и тут же толкает меня в сторону, в какой-то угол, через несколько секунд мимо нас проходят двое мужчин. А я стою и не могу дыхание восстановить, уткнулась лбом в плечо Леднева и пытаюсь хоть немного успокоиться. Слышу, как быстро бьется его сердце под моей рукой, он тоже тяжело дышит. Вот это да! Какой поцелуй! Даже не представляла, что так бывает, до сих пор потряхивает. Ощущаю его пальцы на своем затылке, он гладит мои волосы, а другая рука на ягодицах. А мне хочется снова прижаться к нему, почувствовать жар тела, его запах, я с ума схожу от его запаха. Всегда была равнодушна, а тут…

-- Идем?

Вздрагиваю от голоса. Он уже явно пришел в себя. Как обычно спокойный, отстраненный… Киваю головой, боюсь поднять голову, что я увижу в его глазах? Привычный холод? 

-- Варь? Посмотри на меня.

Гладит большим пальцем мою щеку. Успокаивающее так...

— Варя…

Поднимаю голову, не знаю, как сил хватило в глаза посмотреть. Глядит на меня и улыбается, снова притягивает к себе...

— Всё в порядке?

 А я стою, прижавшись к нему, и дышу его запахом, им дышу. Какой, к черту, порядок?! Я не в порядке, совсем нет! Чуть отстраняется, берет меня за руку.

—Идём, гости уже собираются.

По дороге подбирает клатч, я и не заметила, как он упал.

На первом этаже шумно, много, очень много людей. В основном девчонки и парни моего примерно возраста. Точно, это же распределение грантов самым выдающимся и талантливым студентам. Я сюда сама никогда бы не попала...

— Шампанское будешь? — Никита останавливает официанта с подносом.

— Нет, спасибо. Мне просто воды.

Идём сквозь толпу, ну как идём... Через каждые два шага останавливаемся, Никита постоянно с кем-то здоровается, пожимает руки, отвечает что-то... Наверное, я бы потерялась в этой толпе, если б не Леднев. То за руку меня держит, то за плечи обнимает... Тут и еда есть?! Рядом с водой, вином стоят небольшие тарелки с канапе. Беру себе несколько, как же я проголодалась! И вздрагиваю, словно водой ледяной окатили.... Поворачиваю голову, метрах в пятнадцати стоят Воронов с Мариной. Артём с каким-то пренебрежением смотрит, а брюнетка... прошлась взглядом, поджала губы. Наверное, это признание, что я выгляжу хорошо. Но ощущение дискомфорта не от них, а от мужчины, что рядом. У него глаза Никиты, такие же светлые, красивые и холодные. Он не отводит от меня взгляда, даже не старается сделать вид, что слушает Марину, которая явно стремится привлечь его внимание. Он словно пытается прожечь, пробить меня этим взглядом. Это из-за того, что Ник тут со мной, а не с Мариной?!

Отворачиваюсь к закускам, есть как-то расхотелось. Никита вежливо слушает какого-то бородатого старичка, но я вижу, что ему скучно. Подхожу ближе, а он словно этого ждал, тут же берет меня за руку, извиняется и уводит чуть дальше от толпы.

— Как тебе тут? Хочешь, познакомлю с кем-нибудь?

— Нет. Зачем? Я же никого из них больше не увижу. — Ловлю его взгляд, хмурый такой. А вроде только что улыбался.

 — Пойдём.

В следующие 10 минут я знакомлюсь с двумя профессорами, один из МГУ, другой из МФТИ, тремя победителями каких-то очень крутых олимпиад и одной тетушкой, которая оказалась главой попечительского совета фонда. И всё время, пока мы ходим по залу, кстати, удивительно красивому, я чувствую на себе взгляд отца Никиты. Может, мне уже кажется?

— Ник, — поворачиваюсь, как только мы остались вдвоём. — Я отойду на минутку.

Захожу в туалет. Уффф! Как же это люди выдерживают такие тусовки! Ещё не началось ничего толком, а я уже обратно в номер хочу. Осматриваю себя. Все нормально, прическа держится, лицо... даже помада на губах осталась. Вспоминаю наш поцелуй, дотрагиваюсь пальцами до щёк...

Хлопает дверь. Марина. Она удивительно красива, нет, она божественна. Чёрное платье в пол, оно словно обволакивает её идеальные формы. Колье на шее сверкают так, что даже я могу догадаться, что это бриллианты. Ей не дашь 20 лет, скорее 25-27. Яркая, эффектная. Рядом с ней я просто девочка-подросток в летнем платье. Но так оно и есть...

— Милый наряд. — Становится рядом, рассматривает себя в зеркало. — Первый раз в Москве?

Молчу, хочу выйти, но Марина стоит почти у двери, ей надо бы подвинуться.

— Ты меня не послушала и снова крутишься рядом с Никитой. А зря. Он не для тебя.

— А для тебя?

— Он мой, Варя. Всегда был и таким останется. С детства его знаю, он с моим братом в одном классе учился. Его родители меня обожают, у них с моими общий бизнес. А ты...

— Что я?

— Мы поссорились в прошлом году, он мне мстит, понимаешь. Если он тебя где-то нашел и отмыл, это ничего не значит. Ты не знаешь о нём то, что знаю я. И тебе это не понравилось бы.

— Тогда тебе не о чем волноваться, правда?

— Правда, — улыбается. — Через месяц он уедет. Ко мне. Не веришь, спроси его.

Отходит в сторону, наконец, выхожу. Сразу воздуха стало больше. И тут же вижу Никиту.

— Всё нормально?

Не успеваю ответить, потому что рядом появляется Марина.

— Никита!

Становится между нами так, что полностью закрывает меня собой.

— Варя, идём, скоро начнётся официальная часть.

Он не смотрит на Марину. Я не ревную, ни капли. Но мне интересно, что же она такого сделала, что Леднев с ней даже не здоровается?

— Ник! — Вот упрямая!

— Мы уже поговорили сегодня, Марин. Иди в зал.

Значит, поговорили? Интересно, когда? Вряд ли здесь...

— Тут встречаются не самые приятные люди, будь рядом, хорошо?

Киваю головой и застываю, Никита останавливается, недоуменно смотрит на меня. Что-то говорит, но я не слышу. Словно вата в ушах и звенящая тишина вокруг. Я вижу только людей в нескольких метрах от нас. Леднев-старший разговаривает с мужчиной в костюме, а рядом стоит высокий плотный парень в очках, короткие вьющиеся волосы, нос с небольшой горбинкой, он улыбается и на щеках мелькают ямочки. Улыбается худенькой девушке, едва достающей до его плеча. Она что-то говорит, он смеётся, а потом целует её в губы. Больше ничего не вижу, все какое-то медленное, ненастоящее. Перед глазами плывет, наверное, упала бы, если бы не Никита. Держит меня крепко за локоть. Мне даже больно. Встаёт передо мной, и я больше никого не вижу. Только его.

— Посмотри на меня! Варя! Ты знаешь этих людей?! Варя!

Трясёт меня за плечи и это помогает прийти в себя. Немного.

— Кто это? — Повторяет свой вопрос.

— Это...— шепотом —Стас! Он... я... мы... пожениться хотели, но... он...он… п-погиб... три года назад. Разбился на машине...

Смотрю на Никиту, а перед глазами Стас, живой... Я ошиблась, конечно, это не Стас. Просто похожий парень. Дыши, Варя, дыши. Надо посмотреть, проверить, убедиться! Но Никита не двигается и меня держит за руку.

— Пусти!

— Успокойся.

А я хочу его толкнуть, чтобы отступил, отошел в сторону. Но он ведь не отойдет, что бы я ни сделала. Прикрываю глаза и начинаю считать про себя. И правда надо успокоиться. Обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь...

— Станислав Исмаилов, 21 год. Второй курс мехмата МГУ. — Айс читает с телефона. —Вместе с ... – запинается — Юлией Жуковой представил проект в сфере математического анализа. Выходит, не погиб,— спокойно говорит, убирая телефон в пиджак.

— Это невозможно, просто невозможно... какая-то ошибка. Я бы знала, обязательно. Я же... да мы всю жизнь вместе...

— Варя! — смотрит на меня так, что в груди зарождается холод.— Мы можем сейчас уйти отсюда, если хочешь. А можешь подойти и выяснить, что происходит.

Я безумно хочу к Стасу, броситься к нему на шею, поцеловать эти ямочки на щеках, как делала всегда, но почему-то и шагу не могу ступить.

— Я буду рядом. Идём!

И мы пошли.