Глава двадцатая

Он держит меня за руку, крепко, словно боится, что я вырвусь. Но тут он ошибается, я готова вцепиться в него так сильно, словно от этого зависит жизнь, словно я разобьюсь на мелкие кусочки, стоит ему отпустить мою ладонь.

— А вот и Никита со своей девушкой. Мне кажется, вы знакомы? — Леднев-старший обращается к собеседнику. Тот протягивает руку.

— Да, встречались в прошлом году.

Ник на секунду отпускает меня, но потом сразу же обнимает за талию. А я смотрю на Стаса. Он возмужал, стал взрослее, похудел, ему идет. Отстриг волосы. Выглядит необычайно торжественно – в костюме и при галстуке. Странно, раньше никогда из джинсов не вылезал, даже на выпускной в них пошел.

 Он бледный, явно в шоке, не верит своим глазам. А я не верю своим. Его девушка удивленно смотрит на него, но он этого не видит. Опускает взгляд на руку Ника на моей талии. Хмурится.

— Здравствуй... Стас.

Не знаю, как удалось сказать без дрожи в голосе. Наверное, потому что Ник, чувствую его рядом. Знаю, он со мной. Порыв прошел, Стас другой какой-то, не мой. Мне больше не хочется подбежать и обнять его.

-- Вы знакомы? -- Девушка тепло улыбается мне и Никите. – Я – Юля, невеста Стаса. Вы тоже подавали заявку?

Его невеста?!

-- Не совсем. Мы с Варварой здесь, скорее, со стороны организаторов.

-- Варварой? Познакомь нас, наконец. – Леднев-старший выглядит немного удивленным. С чего бы?

-- Варя, мой отец, Дмитрий Александрович. Варвара.

-- Неожиданно… Варвара. И давно вы вместе?

Смотрит на меня тем же взглядом, что и раньше. Правда, сейчас мне это неважно. Рядом Стас, до сих пор поверить не могу, что он жив, что рядом, что я могу до него дотронуться… Но он молчит, смотрит на меня и молчит. Но ведь должно быть нормальное объяснение! Не память же он потерял? Вижу ведь по глазам, что узнал!

-- Мы вместе учимся, пап. Варя – на первом курсе журфака.

-- А…

-- Дети, вот вы где! Надо уже рассаживаться, через пять минут начало…

И осекается, увидев меня. Смотрит, и не верит. Да, сегодня день чудес, по-другому и не скажешь.

-- Похоже, вы тоже знакомы. – Никита утверждает, не спрашивает. Он спокоен, расслаблен, а я, напротив, натянута как струна.

-- Варенька, какой сюрприз! – Походит и обнимает крепко. Как раньше, как в детстве. Улыбается мне. Я всегда видела в её глазах любовь и понимание, мечтала, что когда мы со Стасом поженимся, наконец, смогу назвать ее мамой. А сейчас я вижу, что она боится, ужасно боится.

-- Юленька, это Варя, друг детства Стаса, мы жили рядом, да Варюш? Они не разлей вода были, как брат и сестра.

Что?! Брат и сестра? Смотрю на Стаса, но он молчит.

-- Забавно. А что дальше? – никогда прежде не видела Никиту таким заинтересованным.

-- А дальше? – тетя Оля пожимает плечами. – А что дальше? Стас поступил на мехмат. И вот уже два года – гордость всего факультета.

-- И всё?

-- Всё. Конечно, всё! – ее взгляд мечется между мной и Никитой.

-- Так мы садимся? Оля? – а вот и отец пришел. Теперь все в сборе.

И снова изумление, шок, бледность на лице и умоляющий взгляд. Какой-то абсурд! Словно незнакомые люди надели маски родных. Я не понимаю ничего, смотрю на Стаса, но он молча уходит с родителями и Юлей.

Мы сидим за одним столом с отцом Никиты, здесь еще несколько каких-то важных людей, но мне плевать. Плевать на обиженные взгляды, которые бросает на меня откуда-то слева Марина. Плевать, что говорят со сцены, на победителей, которым я хлопаю, как и все вокруг. Я вообще не слышу, что говорят. Какая разница? Мир перевернулся…

Хочу вернуться на час назад в тот коридор на третьем этаже, где мы целовались с Никитой. Где никого не было, не было его отца, Марины, Артёма, не было всех этих людей и не было Стаса, которого я три года оплакивала и без которого с огромным трудом научилась жить. Кого я любила всю свою жизнь, и кто не сказал мне сегодня ни слова.

-- Я отойду, хорошо? – Шепчу Никите. Он удивленно приподнимает бровь, но соглашается.

Умываюсь холодной водой. К черту макияж и фарфоровую кожу! Пытаюсь отдышаться. Иду обратно, но до зала не дохожу.

-- Варь, надо поговорить!

-- О чём? -- Смотрю на тетю Олю и думаю лишь о том, как долго я винила себя в смерти Стаса.

-- Послушай меня. Только давай спокойно. Нам не нужно скандала, а ты всегда была очень впечатлительной, эмоциональной… Да, мы перевезли сына сюда, ты знала об этом. Шансов, что он выживет, было немного. Ты же так хотела тогда покататься на машине, и он…

-- Я не заставляла его никуда меня везти! Он сам сел за руль. Хватит меня обвинять в той аварии!

-- Тише, тише. Не кричи. Да никто тебя не обвиняет… Здесь ему сделали операцию, состояние было очень нестабильным, долгая реабилитация, мы вообще не были уверены, что он будет нормальным, когда в себя придет. Варь, так лучше было, для всех, для тебя, нас, для него. Да, мы сказали всем, что он умер. В город все равно он уже не вернулся бы… А он потом целый год восстанавливался.

Слушаю и ушам не верю. Да его вся школа оплакивала, а я… я…

-- Пойми, ты уже взрослая, но ваша детская игра в любовь… она перешла границы. А эта идея пожениться после твоего окончания… Да мы не были с отцом уверены, что ты вообще сможешь доучиться. Не обижайся, я же сама тебя учила, тебе половину оценок ради бабушки ставили, а вторую половину… Стас столько в тебя вложил… ты должна быть ему благодарна… Стас… Стас другой. Даже ты можешь это понять. Ему не место в том городе, в той школе, рядом с тобой. Он – гений, а ты… Варенька, я люблю тебя, как дочь, сама знаешь, но ты… ну не пара ему. Простая, наивная, импульсивная, ты… ты бы тормозила его, он не смог бы реализовать весь свой потенциал, не обижайся, милая. Ему нужна другая девушка, его уровня, равная по интеллекту, с теми же устремлениями, таким же мировоззрением. А ты, Варь, я же помню, с каким трудом тебе таблица умножения давалась.

-- Такая, как Юля?

-- Да. Они чудесная пара. Ее папа – профессор, ты видела его, он стоял с нами. Там прекрасные гены. Мама преподает французский, старшая дочь работает у отца на кафедре… А мы даже твоих родителей никогда не видели, царствие им небесное. Не обижайся.

-- Вас не устраивают мои гены? Что у меня были двойки по математике?

-- Стас говорит, ты на журфаке учишься? Удивительно. Это так здорово. Я так рада за тебя. И… Никита Леднев, сын самого Дмитрия Леднева? Как, Варя? Что ты рядом с ним делаешь?! Ты не можешь осуждать Стаса за Юлю, ты вот явно не страдаешь в одиночестве. Что вас связывает с Ледневым? Прости, просто это так странно видеть тебя рядом с таким … представительным молодым человеком. Он ведь единственный наследник отца, да?

-- Какая разница?

-- Как какая? Варя?! Ты должна сказать его отцу о Стасе, рассказать, какой он талантливый. В этом году он не получил грант, мы особо и не ждали, все-таки пока второй курс… Но в следующем году, Варя?

-- И он согласился, да? Согласился забыть меня, друзей, забыть всех?

-- Да пойми ты… Он долго приходил в себя, сначала звал тебя, требовал телефон. Но со временем понял, что мы правы, что так будет лучше. Он всегда был из другого мира, не твоего, Варенька… Пожалуйста, не преследуй его, у него своя жизнь, у тебя своя. Вам было хорошо в детстве, но оно давно закончилось. Пожалуйста, не мешай ему…

-- Не буду, не волнуйтесь!

Вижу в ее глазах огромное облегчение, она даже шумно выдохнула и лицо расслабилось.

-- Умница! Спасибо, дорогая. Ты обязательно найдешь свое счастье. Встретишь хорошего парня, простого, доброго, заботливого. Выйдешь замуж, нарожаешь детишек… Вернешься в наш город… Ты ведь так хотела, как бабушка, работать в школьной библиотеке…

Пытается меня обнять, а я отшатываюсь в сторону. Не могу поверить, я просто не могу в это поверить…

Я многое хочу ей сказать, очень многое. Но молчу. И не потому, что боюсь или стесняюсь... Мне стыдно за неё, стыдно за него, мне стыдно за себя. Как такое могло случиться? Как люди, которые так любили друг друга, оказались совсем чужими. Это ведь предательство, самое страшное, когда предают родного, близкого человека. Но я никогда не была для их семьи ни близким, ни родным человеком. Я себе все придумала!

Никита выходит из зала, хмурится, видя со мной тетю Олю. А я готова петь от радости, что он тут. Значит, всё будет хорошо! Подходит ближе, обнимает за плечи, я уже привыкла к его объятиям, и понимаю, как сильно мне будет их не хватать, когда вернёмся домой.

— Всё хорошо?

— Нормально! — улыбаюсь.

— Никита, нас не представили друг другу. Я— Ольга Владимировна Исмаилова, мама Станислава, друга Вари. Вы не представляете, какая для нас честь находиться здесь! Мы так счастливы, что Стас попал в финал со своей работой... Он и в следующем году будет подавать....

Боюсь посмотреть на Леднева, зачем она так распинается перед ним, это так... унизительно.

— Я не участвую в голосовании, — обрывает тетю Олю на полуфразе. — Ни я, ни мой отец не выбираем победителей. Мы лишь финансируем фонд, а решения принимает учёный совет. Варя, — смотрит на меня, — идём.

Берет за руку и уводит обратно в зал. Не представляю, что было бы, не приди он за мной... Наверное, я бы ей все-таки сказала...

-- Выяснила, что хотела?

-- Выяснила!

— Награждение закончилось, сейчас будет ужин и развлекательная программа...

— Я в номер хочу, отдохнуть... Извини... Сегодня такой день...

—Ладно.

— Нет-нет, ты оставайся...

— Я хочу здесь быть примерно так же, как и ты.

Забираю клатч со стола.

— Уже уходите? А банкет?

— Поужинаем в другом месте. Пока, пап.

Леднев-старший смотрит на нас так, словно о чем-то лихорадочно думает... но потом улыбается.

— Конечно! Хорошо погулять, молодежь!

— Он всегда такой? — Слова сами вырываются, прежде чем успеваю закрыть рот. — Я имею в виду... прости...

— Вообще-то нет. Никогда раньше не обращал внимания, кто со мной. Забудь о нем...

Проходим мимо Стаса, он о чем-то разговаривает с Юлей. Увидев меня, дернулся было навстречу, но словно на барьер наткнулся. Стоит такой растерянный и ... чужой?

— Слушай, тебе необязательно совсем меня провожать, я сама...

 А он вдруг наклоняется и быстро целует меня. При всех! Здесь столько людей! Здесь Стас! Стою ошарашенная, даже не знаю, что сказать...

— Обязательно!

 В лифте какие-то иностранцы спрашивают у Никиты, где им лучше поужинать в городе. Ну да, теперь его слова про мой слабоватый английский кажутся не такими уж несправедливыми.

— Уверена, что хочешь остаться в номере?

— Я точно не хочу обратно.

— Тогда переодевайся во что-то удобное и тёплое. На улице прохладно.

-- А куда…

-- Тебе понравится, обещаю.

В этот раз я поверила ему сразу.

Джинсы, кроссовки, рубашка и джемпер! Как же приятно снова оказаться в привычной и любимой одежде. Платье прекрасное и туфли красивые, но ничто не сравнится с удобством и комфортом. Выхожу из номера, Никита уже ждет меня, он не стал переодеваться, просто поменял пиджак на свитер.

-- Готова?

На первом этаже шумно, слышна музыка, чей-то смех. Иду мимо, пусть всё, что там было, там и останется. Я просто хочу оказаться как можно дальше от этого места, от Стаса. Я каждый день думала о том, что отдала бы всё, лишь бы он остался жив. Ведь я так люблю его! Люблю? Любила? И он жив, но словно это не он, незнакомец… Сегодня самый странный день в моей жизни. Я не чувствую ревности к его девушке, после поцелуя Никиты во мне даже улеглась боль от слов тети Оли. Наверное, боль вернется, может, снова будет депрессия, я не смогу справиться с ней сама, может, мне придется звонить психологу… Но это будет потом.

Садимся в машину, я не знаю, куда мы едем. Ник с кем-то переписывается в телефоне, а я смотрю в окно. Здесь и правда красивые бульвары, столько деревьев. Не ожидала от столицы.

-- Это Храм Христа Спасителя? – рассматриваю огромную белую церковь. Никогда не видела ничего подобно.

-- Да, мы почти приехали. – Ник, наконец, отвлекается от сотового.

-- Нам сюда?

-- Чуть дальше, тут рядом причал.

И правда, набережная. Выходим из машины, а я жалею, что оставила в номере телефон. Такие фотки можно было бы сделать…

-- Ты шутишь?! – смотрю на красивый белый катер, он небольшой, совсем не прогулочный теплоход, который ходит у нас по реке.

-- Боишься воды? Укачивает?

-- Нет, конечно. А куда мы поплывем?

На катере двое мужчин, один, наверное, капитан, а второй? Ник явно знаком с обоими, здоровается с ними за руку.

-- Я решил, тебе понравится небольшая водная экскурсия по городу. Мы улетаем утром, не успеем особо посмотреть. А это наш гид.

Знакомлюсь сначала с ним, а потом и с капитаном. А потом… потом мы плывем по самому красивому городу, что я видела. Я столько всего читала про эти исторические места, просто не верится, что я здесь.

…Катер тихонько покачивается, мотор заглушен, стоим где-то в районе Парка Культуры, тут очень тихо. Мы с Никитой вдвоем на палубе.

-- Почему журналистика, а не истфак?

Ник откуда-то достает бутерброды и бутылку вина. Вот тут-то понимаю, какая же я голодная! Нормально ела последний раз в самолете. Самолет? Неужели это сегодня было? Столько всего произошло.

-- Ну, мы в школе делали газету, мне нравилось. А почему спрашиваешь? – вгрызаюсь в бутерброд. Кайф! Вкусно-то как.

-- Ты пол экскурсии слушала Лешу с открытым ртом, -- подает мне вино. – А когда он начал рассказывать про пожар в Храме Василия Блаженного, думал, ты расплачешься…

-- Спасибо! Я…мне очень тут нравится, даже не представляла, что вот так может быть.

Уже темно, надеюсь ему не видно, как у меня щеки горят. Не знаю, как еще сказать, что мне очень, очень хорошо с ним.

-- Ты так забавно смущаешься, -- гладит пальцем мои губы. – Подойди ко мне.

Наверное, это из-за вина и от пережитого сегодня стресса. Конечно. Сама я не могу его так целовать, бесстыдно, жадно, даже грубо. А он не торопится, сдерживает меня, заставляет сбавить темп и это сводит с ума! Медленно целует, очень медленно, будто пробует вкус, пьет меня, а я взорваться готова.

-- Тшшш, не торопись…-- наклоняется ниже, чуть прикусывает кожу на шее. – Не торопись.

Руки сами забираются сначала ему под свитер, а потом под рубашку. Какой горячий! Вздрагивает, смотрит на меня, а потом вдруг подхватывает под попу и сажает на какой-то выступ, притягивает к себе так близко, что я ощущаю его всего…

Он больше не сдерживается, стаскивает с меня джемпер, чувствую, наконец прохладу разгоряченной кожей, а его руки уже под рубашкой на моей груди. Подаюсь вперед, ближе, еще ближе, хочу, чтобы он касался меня везде. Сжимает ладонями грудь, а меня дрожь пробивает. Он больше не останавливает меня, позволяет вытворять такое…

Ветерок на груди, черт, рубашка расстегнута… когда? Плевать… Сердце, кажется, бьется где-то в горле… Какая у него гладкая кожа, горячая, ощущаю под ладонями мышцы спины, целую шею, как же вкусно он пахнет. Вдыхаю его запах, хочу навсегда пропитаться им, руки сами соскользнули на живот и уже не сдерживаю тихого стона – какой пресс! Не хочу останавливаться, ладони цепляют пояс джинсов. И чувствую, как напрягается его тело. Ловит мои руки, чуть отстраняется.

-- Пора возвращаться!

Голос хриплый, глухой. Совсем не голос Айса. 

Пытаюсь привести себя в порядок, руки плохо слушаются, с третьей попытки не могу пуговицу застегнуть. Никита справляется лучше и быстрее, с его одеждой уже все нормально. По нему вообще не скажешь, что пару минут назад… Подходит ко мне, мягко отводит руки, сам застегивает пуговицы, помогает надеть джемпер. А я пытаюсь что-то сделать с волосами, тут темно и зеркала, конечно, нет, но я уверена, что моя идеальная прическа больше похожа на воронье гнездо. Снова чувствую неловкость, но не такую сильную, как тогда в коридоре. Словно я привыкаю, словно вот так и надо, так правильно! Ни в коем случае! Варя, это Никита Леднев, это Айс. Таких, как ты, у него еще десяток будет, если не больше. Просто сейчас он почему-то с тобой, но завтра всё изменится.

Ругаю себя, пытаюсь пообещать, что больше не поцелую его. Ну, конечно! Да, ты влипла, Варя, влипла так, что только сейчас, спустя пару часов на катере ты по-настоящему вспомнила о Стасе. О Стасе, который был для тебя чуть ли не смыслом всего. Стасе, который оказался жив и вполне благополучен. Шок прошел, и ты понимаешь, что сердце не разбито. Предательство Стаса болезненное, ужасное, отвратительное, но ты его переживешь. Пусть не сейчас, но со временем точно получится. А вот как ты переживешь уход Никиты? 

Не сразу замечаю шум мотора, мы возвращаемся. Уже темно, совсем темно, но от этого Москва не становится менее прекрасной. Наоборот, ночная столица завораживает. Чувствую тепло. Ник обнимает меня сзади, откидываю голову ему на грудь и закрываю глаза. Как же хорошо!

До гостиницы мы доезжаем минут за пять-семь. Дороги пустые. Я буду помнить этот день, потому что нашла и снова потеряла Стаса, потому что поняла, что влюбилась. Глупо, как же глупо! А еще Машку жизни учила, говорила ей близко не подходить к этим мажорам. А сама? Сама?

На автомате выхожу из машины, иду в здание. Никита не обнимает меня за плечи и не держит за руку. Наверное, устал уже. Или чувствует, как я напряжена. Все так же молча поднимаемся на третий этаж, я стараюсь даже не касаться Никиты. Наверное, он всё понял. Иногда мне кажется, что он умеет считывать мое состояние… Всё, Варя, в душ и спать!

-- Спокойной ночи!

Он даже не пытается меня поцеловать. Просто открывает ключом дверь и заходит в свой номер. А я захожу в свой.