Глава двадцать вторая

— Итак, ты встретила в Москве любовь всей своей жизни, которую похоронила три года назад, но счастливого воссоединения не произошло, и ты переспала с Айсом, который тебе даже не нравится. Всё верно?

Машка сидит на кровати и попивает свой коньяк, на часах уже почти полночь.

— Не так, совсем не так. Просто...

 — Ничего не просто, Варя! Ты влюбилась! А я предупреждала, чтобы не смела... и вот... отпустила тебя один раз... Понимаешь, что с ним нет шансов? Ты же в любовь веришь, а он…!

— Маш, я все понимаю. И я не жалею, если ты об этом.

— Он тебе хоть сказал, почему именно ты, почему тебя позвал и вообще всегда рядом?

— Нет, да я как-то и забыла об этом. Момента не было подходящего...

—Ты так старательно прячешь от меня свои засосы, но я все равно вижу, чем все моменты были заняты...

Сегодня у нас всего три пары, неужели еще несколько зачетов и экзамены - и всё? Я закончу первый курс! Наверное, мне надо поблагодарить за это Стаса…

-- Барсукова, может, вы послушаете вашего нудного и неинтересного преподавателя, все-таки у вас скоро экзамен. Хотя, я понимаю, с такой бурной личной жизнью сложно учиться, так?

-- Простите, что? – непонимающе смотрю на старенького Петра Львовича, он нам экономику читает.

-- Я говорю, ваша личная жизнь, милая, не должна вам разум затмевать. Хотя вот многие студентки считают, что удачное замужество – это единственное, ради чего стоит учиться в университете. Я всегда считал, что вы не относитесь к данной категории.

Ничего не понимаю. Оглядываюсь по сторонам. Все усиленно делают вид, что пишут конспект, даже Машка головы не поднимает.

Спрашиваю после пары, когда выходим из аудитории, но Епифанцева лишь молча дает свой телефон.

-- Что там, Маш?

-- Ты там, Барсукова. Ты и Леднев. Во всей красе.

Ого! Да тут десятки фотографий и на всех мы с Никитой. Вот мы идем в зал на первом этаже, тут он меня обнимает, держит за руку, здесь мы с его отцом. Даже Стас с Юлией в кадр попали, тут за столом сидим вместе, листаю дальше. А вот и наш поцелуй перед уходом. Так, мы уже в машину садимся, едем на катере кататься. Все фотки с награждения. Других нет.

-- И это всё? Обычные фото, мы же предполагали, что такое будет.

-- А это тоже предполагали?  Ты хотя бы почитай, что там понаписали. «Леднев-младший представил отцу свою невесту». Ты уже невеста?!

-- Да это бред! Ну, ты чего? Пошумят и забудут. Вокруг Леднева всегда ажиотаж. Про него каждый месяц что-то да пишут.

-- Мне уже из двух изданий звонили, про тебя спрашивали, какая ты, правда ли, что встречаешься с самим Ледневым. Денег предлагали.

-- Серьезно? – я даже останавливаюсь в коридоре так резко, что на меня налетает идущий сзади Зотов. Шипит что-то злобно и быстро обгоняет.

-- Серьёзно! И звонили, наверняка, не только мне. Может, и тебе позвонят. И вообще, я не помню, чтобы раньше он вот так целовал кого-то перед фотографами. Максимум – обнимет.

-- Когда это успели тебе позвонить?

— В туалете была, два звонка подряд... Тебе правда все равно? Да ты с ума сходила, когда Воронов вокруг тебя кружил... что про тебя скажут, что смеяться будут... А сейчас...

Молчу, не знаю, что ответить. Мне просто не страшно, не страшно, что будут говорить за спиной или в лицо, даже завалить экзамен Мегере не страшно. Страшно не быть с ним. Страшно знать, что не единственная для него, что это не навсегда, что забудет, как только уедет отсюда.

Выхожу из универа. Наконец-то. Все-таки повышенное внимание — не по мне. Когда тебя фоткают, да ещё просят селфи сделать... ничего, два-три дня и все забудут. Ведь забудут?

— Варвара? Варвара Барсукова?

Оборачиваюсь на голос, со скамейки поднимается молодой парень, примерно моего возраста. Невысокий, светловолосый, открытая мальчишеская улыбка.

— Привет! — улыбаюсь против воли. — Мы знакомы?

— Пока нет, но надеюсь, подружимся... Я — Влад. Ты теперь знаменитость, да? Невеста Леднева? Точно?

Началось! Улыбаться сразу расхотелось...

— Эээ, мне пора...

— Да, погоди ты..., — загораживает дорогу. — Можешь заработать и хорошо. Просто расскажи свою историю, а я запишу.

 — Что?! Нет! И дай пройти...

— Держи, позвони, 50 штук на дороге не валяется.

Суёт мне в руки клочок бумаги. Я только дома понимаю, что это визитка. Ух ты, самый популярный сайт сплетен в городе. Никогда не хотела там работать, а вот Машка читает его регулярно. Это он мне предлагает 50 тысяч только за то, что я расскажу про себя и Никиту? Кручу в руках визитку, думаю... А потом набираю номер.

На работе сегодня тихо. Конец мая, начальство в отпуск на неделю уехало, никаких встреч, совещаний. А тут, похоже, тоже светской жизнью интересуются. Две наших самых отъявленных карьеристки, которые со мной раньше если и здоровались, то только в сторону, позвали кофе попить. Сказала, что надо почту разобрать. Посмотрели с такой злобой, что поежилась. Вот тебе и самая лучшая компания в городе!

Полшестого. Еще немного и я увижу Леднева. Что он скажет?

Звонок. Смотрю на экран. Никита. Сердце заколотилось быстрее.

— Привет!

— Привет! Варь, не смогу сегодня. Мне уехать надо...

Я знала! Знала, что так и будет, знала и ждала. Как же больно!

— Варь... Варя! Не молчи! Слышишь?

— Слышу. Я поняла. Пока.

— Погоди, — голос у него уставший какой-то. --  Я приеду через три-четыре дня, хорошо? Тут одному ... человеку помочь надо.

— Что за человек?

Зачем спрашиваю? Какое мне дело? Ясно же, что не вернётся! Зачем только ему была нужна? Для секса? Отцу и Марине нос утереть? А раньше тогда зачем?

— Кретин один. Его вообще нельзя было одного оставлять. Увидишь, поймёшь... Просто у него нет никого кроме меня... Варь?

—Да...

— У меня вылет через час. Мне нужно знать, что у тебя всё хорошо.

— У меня всё хорошо. — просто повторяю за ним слова, пустые слова, бессмысленные...

— Тебя обидели?

Да! Ты! Ты уезжаешь! Зачем вообще позвонил? Было бы не так больно, если бы просто исчез. Сделал вид, что ничего не было.

— Нет, не обидели! Мне деньги предложили! Чтобы я про тебя рассказала... ну ... про нас, то есть...

— Кому рассказала?

— Сайту популярному, они сплетни всякие пишут про известных людей...

— Много предложили? — Он там что, веселится?

— Много! — рявкаю. — Очень много! Но дело не в этом. А в том, что он там не работает, на этом сайте. Парень, который мне визитку дал. Я позвонила в редакцию, его там никто не знает. Я вообще в сети не нашла никого с таким именем!

— Визитка с собой?

— Ну да, а...

— Сфотографируй и пришли мне. Там телефон, почта, vk?

— Мобильный номер.

— Если ещё к тебе подойдут, напиши. Я не всегда могу быть на связи, но перезвоню, как буду в доступе. И ещё, Варь, не разговаривай больше с незнакомыми людьми... Вася за тобой присмотрит, пока я не вернусь. Береги себя.

— Эээ... что? Не надо Васю! Ник...!

Уже отключился... Вот же гад! Но настроение почему-то подскочило до потолка.

Выхожу на улицу. Как обычно бреду к остановке, автобусы часто ходят, но минут десять, наверное, придётся, подождать. Куда он сорвался? Вылет, значит опять в самолёт... И что это за кретин, у которого никого кроме Айса нет? Я его явно не знаю. Я вообще о Ледневе мало знаю. И куда он постоянно пропадает? То в мае исчез, то какие-то дела в Москве...

Только сейчас вижу, что на дороге стоит большой чёрный внедорожник. Догадываюсь, кто там.

— Варя, привет! Залезай быстрей в машину!

Не хочу, но иду.

— Здравствуйте, Василий Федорович!

— Никита попросил приглядеть за тобой. Говорит, нехорошие люди пристают, а?

Мне некомфортно с ним, с самой первой нашей встречи. Вот ничего не могу поделать, знаю, что Ник ему доверяет и всё такое...

— Мои ребятки уже пробили этот номерок. Интересный номерок! — Смотрит на меня, будто ждёт, что я спрошу.

— И чей же?

— Да есть мысли кое-какие, но да рано ещё...

Терпеть не могу, когда не договаривают! Каждый раз, когда я с ним, не могу отделаться от ощущения, что меня проверяют!

— Это тебе, да не бойся, не от меня, Никита просил передать. Красивый, да? А дорогой...

Но я его не слушаю, я смотрю на огромный букет ярко-бордовых роз. Они у меня в руках еле умещаются... Как же они пахнут! Не могу надышаться этим запахом! Это мне? Это он? Мне никогда такие красивые не дарили. Нет, Стас дарил, на день рождения, но не розы. Они ведь непрактичные, дорогие и быстро вянут.

— Нравится?

— Очень. — Не могу прийти в себя. Это правда мне?

— Никита очень щедрый, да?

— Не знаю... Вы о чем?

— Да так... А вы как познакомились?

— Да никак. В одном университете же учимся, — не вижу причин скрывать. — И потом мы же вместе тогда нашли... ну вы понимаете...

-- Понимаю… Приехали, Варюш. Тогда до завтра.

-- То есть до завтра?

-- Никита сказал каждый день тебя с работы забирать и привозить. Хочешь, ещё из университета забирать буду, а?

-- Не надо, Василий Федорович, я сама.

-- Ну тогда днем завтра увидимся. Ты же вечером уже не пойдешь гулять, да? Тебе к экзаменам готовиться надо.

-- Ага.

И к подъезду чуть не бегом. Побежала бы, если не букет, за ним не очень хорошо видно.  У лифта столкнулась с учительницей, которая тогда к нам скандалить приходила. Впилась взглядом в мои розы, мне сразу захотелось их спрятать от нее. Такой ненавистью обдала, что совсем не хорошо стало. За что? Я ей что-то плохое сделала?

У Машки не оказалось вазы, куда бы поместился весь букет, а дербанить его на части рука не поднялась. Пришлось вытаскивать ведро. Сижу и смотрю на него, наглядеться не могу, какой же красивый и мне… Даже не заметила, как Машка домой пришла.

-- Ого! Варь, это тебе? Откуда? Он подарил?

Бегает вокруг моих цветов, нюхает, трогает, а мне хочется забрать их и никому больше не показывать. Мои!

-- Ты с ним встречалась? Чего сказал? Он тебе их зачем подарил?

-- Не знаю, наверное, извиниться хотел.

-- Все кончено, да? Вот же козел! Так и знала. Давай выкинем!

-- Не трогай! Не смей! – отталкиваю Машку от букета. – Я не видела его, он позвонил днем, сказал, что уезжает на несколько дней. Что хотел убедиться, что со мной всё в порядке. А потом охранника своего прислал, это он цветы привез.

-- Фига се! Значит, мне не показалось все-таки.

-- Чего не показалось? -- Увожу подругу на кухню, подальше от моих роз. – Ужинать будешь?

-- Варя! Лето на дворе! Какой «ужинать»? Ты помнишь, что нас Мила домой звала? А там речка… И тебе хватит жрать! – забирает из рук йогурт. – Обалдеть! А куда он уехал?

-- Не знаю, сказал, что помочь надо.

-- Мне кажется, ты ему нравишься, вот по-настоящему. Фотки ваши рассматривала, ты видела, как он на тебя смотрит?

-- Как? – смотрю на неё недоверчиво. – Он на всех так смотрит.

-- Всё-таки, дура ты у меня Барсукова… Заинтересованно. На баб других рядом не пялится.4f7b7c

Пожимаю плечами, и наконец, говорю то, о чем не перестаю думать после разговора с Никитой. И во что так отчаянно хочу поверить.

— Может, я ему просто нравлюсь? И нет никаких «почему» и «зачем». Просто нравлюсь и всё? И ничего ему от меня не надо особенного?

— Ты -- дурочка и ты влюбилась. Единственное, в чем ты права так это то, что взять с тебя нечего. И все равно не понимаю — почему ты? Ладно не я, я смирилась, это к лучшему даже, но вокруг него столько.... Прости, Варь, но ты понимаешь...

— Понимаю. — Как же больно это слышать! Да ещё от самого близкого человека. Снова.

— Кстати, ты права оказалась, мне деньги предлагали. Парень у нашего дома подошёл, — быстро меняю тему. --  Никита теперь мне этого Василия приставил...

— Подожди, подожди... А Леднев откуда знает? Ты ему рассказала?

— Ну да. — Не понимаю, чего возмущаться-то?

 — Зачем, Варя?!

— Как зачем? Это и его тоже касается. Он ведь должен знать...

— Ничего не должен! Он запретил тебе с тем парнем общаться, да?!

— Ничего не запрещал, но я и не собиралась...

— Почему?

— Как почему, Маша? — ушам не верю. -- Ты хочешь, чтобы я рассказала кому-то о Нике, о себе? Это же мерзко!

— Ничего не мерзко! Да все звёзды про свои романы-разводы рассказывают и ничего, не брезгуют... И слава, и деньги... А ты... такой шанс, Варь. Я же не говорю, во всех подробностях и гадости разные... Но красивую историю можно было бы, да тебя бы с руками оторвали!

Смотрю на Машку и не вижу ее. Это правда она говорит? Моя Епифанцева? Которой я верю, как себе.

— Маш, ты рассказала, да? Про меня и Никиту?

Сидит в сторону смотрит, молчит. А я не представляю, что сделаю, если признается.

— Нет! Мы договорились, что я позвоню и назначу время. Но ты понимаешь, что это бесполезно? Все равно кто-то да расскажет, так пусть лучше я буду, я красиво всё...

— Да мне плевать на всех! — Уже не сдерживаюсь. — Мне на тебя не плевать. Ты никому ничего не скажешь! Бери трубку и отменяй все.

Нехотя набирает номер и отказывается от интервью. Ей что-то говорят в ответ, наверное, уговаривают, а она злится, посылает далеко в лес и отключает телефон.

 — Довольна?! А теперь объясни, зачем ты ему все рассказываешь?! Ты не понимаешь, что как открытая книга? Тебя мать Стаса как там назвала, слишком простая, да? Именно! И Айсу ты быстро наскучишь... Могла бы промолчать про этого своего ботаника... Может, хоть приревновал. А взяла и сама все выложила, тебя даже не просили! Так нельзя, понимаешь?! У тебя такой шанс!

— Какой шанс, Мань?

— Умнее надо и хитрее с ним. У тебя все по лицу видно, никакой интриги. А мужчины игру любят! И тех, кто себе цену знают!

Машка разошлась, ответить на это нечего. Я никогда не умела завлекать парней. Да мне и не надо было. Стасу такие не нравились, ему я нравилась. А вот Айс...

— А ты безнадёжна! Но если что, я предупреждала!  

Пыхтит весь вечер, но я помалкиваю. Думаю, не только во мне дело. Машка вторую неделю обхаживает Лешу, того самого высокого пловца, которого я в баре видела. Пока осада желаемого результата не приносит, а мне -- терпи дурное настроение Епифанцевой!