Глава двадцать третья

Три дня прошло, но Никита так пока и не объявился. Честно хотела позвонить, узнать, как у него дела и удалось ли помочь тому придурку, которого и оставлять одного нельзя было. Но так и не решилась. Очень хочу спросить у «темных джинсов», он точно знает, где и с кем Айс и, кажется, он ждет этих расспросов. За это время я так и не привыкла к нему, каждый раз напрягаюсь, когда рядом. Хорошо хоть у универа не маячит, не видела его ни разу тут. И без него раздражителей достаточно, до сих пор ходят вокруг, косятся. Хотя вот вчера Лара снова пыталась наладить контакт. С таким видом подошла, будто я обязана ей ноги целовать, что снизошла… Лучше бы как раньше – улыбнулась в сторону и быстро прошла мимо… Хотя, сколько это еще продлится? Неделя? Две? Максимум три. А пока надо потерпеть и сдать экзамены.  На следующей неделе начинаются. Зачеты все сдала. Сначала социология и экономика, потом Мегера…

Я не видела Оксану с того момента как мы вернулись из Москвы. Одну пару с ней отменили, но сегодня последнее с ней занятие в этом году. Потом сразу экзамен. Полгруппы уже на таблетках сидят, а я...

— Что Мегере скажешь, если про Айса спросит?

Не знаю, что ответить Машке. Меня не экзамен сейчас волнует, а то, что Оксана может продолжать встречаться с Ледневым. От одной мысли кольнуло так, будто спицы тонкие кто-то в грудь вставил. Но я не имею права на него, так? Он мне ничего не обещал, вообще ничего. Всё равно ничего не выйдет, не Оксана, так будет какая-то другая, вторая, третья... Он даже не сказал, куда улетел. А может, и не один...

— Варь?

— Понятия не имею. Посмотрим.

А она за всю пару на меня не взглянула даже. Это не лекция получилась, а как бы консультация перед экзаменом. Так консультировала, что все поняли — с первого раза не сдадим.

— Барсукова! Останьтесь!

На меня удивленно смотрят все, кто ещё не успел выйти из аудитории. Пара закончилась и желающих оставаться здесь дольше, чем надо, нет. Я бы тоже ушла. Машка оглядывается на меня, выходит последней и прикрывает за собой дверь.

— Решили проявить активность, Барсукова? Не ожидала от вас такой прыти.

Начинается... молчу, жду, что дальше будет. Ведь не остановится на этом. Не остановилась.

— Он не женится на вас, ясно?! — выплевывает. — Поиграет и бросит! Вы же... пустое место!

Ого! Она поверила этим бредням? Вот уж не думала, что поведётся.

— Оксана Михайловна, почему вас это так беспокоит? У вас ведь, кажется, своя свадьба намечается... Или уже нет?!

— Пошла вон, Барсукова! Удачи на экзамене!

Что это было вообще? Никогда не видела Оксану в таком состоянии. Я была рада убраться оттуда, ещё чуть-чуть и она бы набросилась на меня. Охренеть! Значит, Никита ей не сказал? Да, и к экзамену можно уже не готовиться?

— Что-то ты быстро. Чего она хотела?

Машка стоит у лестницы. И судя по ее лицу, ничего хорошего от моего разговора с Мегерой она не ждёт.

— Да так... Сказала, что он на мне не женится, и удачи на экзамене пожелала. Я была о ней лучшего мнения, поверить в этот бред...

— Не она одна. Тут уже слух гуляет, что ты беременна.

От неожиданности я чуть не оступилась на лестнице, хорошо Машка за локоть схватила.

— А что ты хотела? Кстати, вы предохранялись? Ты же презики не взяла.

— Маш! Не волнуйся за меня, не надо!

— Он так и не звонил?

Качаю головой, говорил, что через три-четыре дня приедет, то есть скоро может вернуться... кажется, я становлюсь слишком зависима от этого ожидания и вот это реально плохо!

-- Может, все-таки позвонишь ему? Он точно сможет Оксану на место поставить. Как думаешь, он с ней ещё встречается?

продолжение от 17.09.2018

Мне от одной этой мысли больно. Я никогда не ревновала Стаса, повода не было, он был моим. А когда с Юлей увидела, то скорее от шока и предательства были сильные эмоции, а не от ревности, передо мной стоял чужой человек, не мой. Никита ведь тоже не мой, прав на него у меня никаких. Даже смешно представить, чтобы у него могли быть какие-то обязательства передо мной. Где я, а где он... Он не твой, Варя, не твой. Даже если и не забыл сразу после возвращения из Москвы. Тогда почему я так ревную Никиту к Оксане.  Это вообще ненормально, противоестественно, — Леднев и я. Поэтому все так бесятся. И не только Мегера или Марина, даже Машка не понимает и не принимает. Конечно, я не буду ему жаловаться на Оксану, это так унизительно вообще говорить с ним о его любовнице.

На работе хочу сегодня договориться о перерыве — все-таки экзамены. Хотя бы на две недели отпустили... Надо в кадры сходить. Василий тут как тут у подъезда ждет. Есть, конечно, от него польза, на дороге экономлю прилично, он на своём джипе меня за 10 минут довозит до работы. А значит, можно чуть позднее выйти.

— Садись, Варюша. Как дела? Никита не звонил?

— Он возвращается?

— Да вот у тебя хотел спросить... Значит, не звонил.

Терпеть его не могу, манипулятор чёртов! На работе покривились, но на сессию отпустили. На целых три недели, велели только документы из вуза принести. Это без проблем! Сегодня опять нужно контракты по клиентам развезти и в офис можно уже не возвращаться. Просматриваю адреса в надежде увидеть очередной пакет для Леднева. А вдруг он уже здесь? Ничего!

Ну хоть без «темных джинсов» сегодня обойдусь вечером. Предупреждать его, что раньше из офиса уйду, не стала, а то ещё приедет сюда. И он не приехал, он стоял у здания, когда я вышла. Чуть в голос не застонала от досады.

— Варя? Хорошо, что не уехал. Ты сегодня пораньше?

— Нет, тут документы отвезти надо.

— Так поехали, чего стоишь?

Управились мы быстро, за полчаса всего.

— Ты поужинать не хочешь, Варь, ну или просто кофе попить?

—Эээ, нет! Мне домой надо, экзамены скоро.

— Да не переживай ты! А вот покушать надо.

Он останавливает машину у какого-то пафосного ресторана в центре. Вот блин! Что делать-то? Не пить же с ним кофе в самом деле!?

— Ты иди, иди, — то ли помогает выйти, то ли просто вытаскивает меня из машины. — Тебя там ждут!

-- Кто ждёт?

«Ответ» сидит в самом конце зала у окна. Я даже не сомневаюсь, что мне именно туда. За столик к Дмитрию Александровичу Ледневу, отцу Никиты. Человеку, который с меня глаз не спускал на приеме и про которого Ник сказал забыть. Но вот про меня он точно не забыл. Увидел меня, встал. Так и стоял, пока я не подошла и не села.

— Здравствуй, Варвара! Я тут бываю иногда, составишь компанию?

Как будто у меня есть выбор?! Истерика Мегеры покажется мне просто небесной музыкой по сравнению с тем, что придётся услышать сейчас. Интересно, через сколько минут он скажет, что сотрёт меня в порошок, если я ещё раз приближусь к его сыну?

-- Здравствуйте, Дмитрий Александрович.

-- Ты голодная? Посмотри меню. Тут мясо хорошо готовят. Я поэтому сюда часто захожу.

Какое меню? Какая еда? Мясо? Да мне кусок хлеба в горло не пролезет сейчас!

-- Что, совсем ничего не будешь?

-- Нет, спасибо!

Ухмыляется и делает заказ за меня.

-- Ты в «Гамме» работаешь? Нравится?

-- Да, спасибо, все нравится.

-- Тебя Никита туда устроил, так. -- Он не спрашивает, он знает. Зачем тогда говорить?

-- Да, всё верно.

-- А раньше где работала?

-- В баре официанткой.

-- А до этого?

-- На кассе в супермаркете.

-- А по будущей профессии не пыталась найти работу?

-- Пыталась, конечно. И даже работала, но недолго, сайты закрылись…

-- Тебе помочь? Выбирай издание.

-- Н-нет, спасибо, не надо. Я сама.

-- Сама? Ну ладно.

Снова усмехается. Нам приносят заказ, а я рассматриваю человека, сидящего напротив меня. Никита не похож на него, он пошел в мать, только глаза отцовские. Ну и походка, мимика, и, конечно же, взгляд. Такой же ледяной. Волосы у него темнее, чем у сына и черты лица грубее, он тоже высокий, но плотный, таких моя бабушка «шкафами» называла. Говорила, что весь мозг у них в мышцах, а в голове нет ничего. Но вот представить, что Леднев-старший может быть глуп?

-- А как ты познакомилась с Никитой? Вася говорил, это ты нашла Максима тогда зимой?

-- Ну да.

-- Прямо там и познакомились?

-- Можно и так сказать. Конечно, я знала, кто он такой. Его весь универ знает!

-- А он тебя тоже знал до этого?

-- Да, кажется… Помню, я ещё удивилась, когда он мое имя назвал полицейскому.

Кивает, словно так и должно быть.

-- А почему сюда приехала поступать? – вдруг меняет тему, но я рада, что не нужно говорить с ним о Никите.

-- Это же крупнейший вуз у нас. И город большой.

-- По дому не скучаешь?

-- Да у меня нет дома, -- само вырывается. – Я одна, бабушка умерла, родителей вообще не помню. Друзья школьные… так их и не было, как оказалось.

Он снова молча кивает, как будто всё и так знает. Смотрит на меня, но думает о чем-то своем.

-- Она тебя не обижала?

-- Кто? – не понимаю.

-- Бабушка твоя. Она ведь тебя воспитывала, как я понимаю?

-- Нет, конечно, почему вы спрашиваете? – Не могу сдержать удивления. – Она властная и жесткая была, но очень меня любила. А…? 

-- Ты же была у Никиты дома, когда я приходил к нему. – Снова утверждает. – И слышала, что я ему про Марину говорил, верно?

Ну вот, собственно, почему я здесь. Сейчас скажет, что его сын женится на дочери друга, и чтобы я знала своё место.

— Я не просила Никиту брать меня с собой, если вы об этом...

— А я знал, что он не будет с Мариной, — спокойно так, буднично говорит. — Мне было интересно, возьмет он тебя с собой или нет?

— Меня?

— Ну да... Любопытно стало, что это за девушка у сына появилась, которую он от всего оберегает... Ник мало о ком заботится, вообще-то. А потом...

— Что потом?

— Потом увидел вас вместе и всё на свои места встало.

Говорит, а на меня не смотрит, будто сам с собой разговаривает. А я не понимаю, что происходит. Что, любопытно? Что на свои места встало?!

— Я не очень понимаю...

— Потом. Ты лучше ешь, давай!

Махнул рукой, типа разговор окончен. Ну да, он же такой крутой, столько денег, власти...

Смотрю на тарелку. Большой красивый чизкейк, рядом вазочка с мороженым. И ещё чайник с чаем.

— Кушай, кушай. Это все низкокалорийное.

— Это? — Недоверчиво смотрю на тарелку. Не то чтобы я сильно следила за своим весом...

— Это, это! У меня жена модель, я тебе лучше любого диетолога расскажу, что когда есть можно и где сколько калорий.

А сам уже мясо уминает. Ну ладно. Это не чизкейк, это даже не торт, это просто блаженство воздушное! Как же такое приготовить можно?

 — Что, нравится? Говорил же, ешь...

И я ем, а ещё рассказываю о своём детстве, о том, как сначала мы переезжали, а потом осели в нашем городке. Он спрашивает обо всем, что я любила, когда маленькая была, какие книжки читала, с кем дружила, какой была бабушка, даже про Стаса спросил. Он будто впитывает в себя каждое мое слово. А меня не отпускает чувство, что он и так все это знает, ему просто подтверждение от меня нужно.

 — Ты знаешь, что Никита после защиты диплома уедет в Лондон? Ему надо образование продолжать, да и в наш бизнес там постепенно вливаться...

Снова неожиданно меняет тему. Это у него тактика такая?

 — Знаю.

— Что делать будешь?

А что я могу?! Попросить его не уезжать? Ради чего? Ради меня? Да он в лицо мне рассмеется! У нас и отношений-то по сути нет!

— С собой не звал, значит.

Делает вывод, правильный вывод. А я сквозь землю провалиться хочу, лишь бы не видеть этот взгляд. Изучающий, холодный. Так, наверное, биологи смотрят на препарированную лягушку. Внимательно и без участия.

— Не звал. Вы это хотели узнать?! Я не помеха вашим планам, не беспокойтесь!

— Не помеха, -- соглашается. -- Да и я тебе не помеха. Ты не волнуйся. Я хоть не лучший в мире отец, но сына своего понимаю. Сами разберётесь.

Кивает головой, рядом тут же появляется официант.

— Мне минералки. А ты хочешь ещё что-то?

Мотаю головой. Мне бы исчезнуть отсюда и больше не видеть вас, Дмитрий Александрович! Сказали бы прямо — не мелькай перед моим сыном, я бы поняла... А все эти разговоры... К чему они

Домой отвозит Василий. Видимо, у меня на лице все написано, поэтому едем молча, сегодня хоть не достает своими идиотскими шутками. Дома тихо, Машки нет, хотя честно обещала по вечерам со мной готовиться к экзаменам. Экономика и социология первыми идут, а к Мегере можно уже и не готовиться. Смотрю на букет, ни одна роза пока не завяла и запах по квартире стоит свежий, цветочный. Может, все-таки позвонить ему? Все прояснить, наконец? А чего прояснять-то? И так все очевидно! Смотрю на телефоне два пропущенных вызова с одного номера, незнакомого. Пока раздумываю, перезванивать или нет, сотовый снова мигает. И опять тот же набор цифр на экране.

-- Варвара, добрый вечер! Вас из «Бизнес-Вестника» беспокоят. Вы нам свое резюме отправляли несколько месяцев назад. Мы готовы предложить вам работу.

Сердце радостно забилось и тут же холодок внутри пошел по спине. Леднев-старший? Удивительное совпадение, так не бывает.

-- Да, здравствуйте. Я помню, звонила вам тогда, вы сказали, что берете только опытных журналистов, со стажем от двух лет…

-- Ну, с тех пор многое изменилось…

-- Что, например?

-- Не понимаю, вам нужна работа?

-- Нужна. Только почему я?

-- А вы не понимаете, почему? Так вам нужна работа?

-- У вас – нет!

Нажимаю отбой. Надо просто успокоиться, может, у меня уже паранойя? Или интуиция? Как же мне хочется, чтобы он был обычным парнем без идеальной внешности, без сумасшедших папиных денег и власти! Насколько же все было бы проще. Да уж, Варя, тебя уже вот к такому простому и обычному не подпустили, решили, что недостойна. А ведь Никита совсем не Стас…

Обещаю себе не думать о Ледневе до конца вечера. Ни о старшем, ни тем более о младшем. И ведь получается. Спасибо социологии! Машка заваливается домой в полдвенадцатого. Вижу, что злая, очень злая. В такие моменты ее лучше не трогать, не приставать с вопросами, и, самое главное ни в коем случае не говорить: «ой, а что ты такая грустная/уставшая/расстроенная». Во-первых, такие вопросы бестактные и неприятные для человека. Во-вторых, чего в душу-то лезть? Захочет – сам расскажет. Это я не сразу поняла, совсем не сразу, через несколько скандалов.

Машку прорывает через полчаса. И прорывает мощно.

-- Ты своего Айса не можешь успокоить, а? Что он в жизнь мою лезет?! Ладно ты, но я-то при чем?!

-- Он не мой, и ты это знаешь. А что вообще случилось?

-- В том-то и дело, что не случилось. – Плюхается рядом на кровать и обнимает. – Я помру старой девой!

-- Леша, да?

-- Да! И все из-за Леднева! Представь, мы в клубе столкнулись, они с командой только приехали. И все хорошо пошло, я к ним подсела, мы по коктейлю выпили, потом ещё по одному. Мы с ним уже обнимались, и вижу ведь, что нравлюсь ему. То есть чувствую, я у него на коленях сижу. Потерлась немного, чтобы убедиться, так он, сволочь, меня тут же ссадил. Говорит, что я для него как друг. Интересно, у него на всех друзей стоит, а?!

-- А Никита что сделал?

-- Так ты мне договорить не даешь. Леха сказал, что к отношениям не готов, а трахнуть меня ему совесть не позволяет и еще что-то пробубнил про кости, которые плохо срастаются после Айса. Ты поняла, да?

-- Не очень.

-- Он запретил своим со мной мутить, понимаешь? Ладно, от тебя всех отвадил, но я то тут при чем?

-- Ну так это же хорошо. Леха честно сказал, что ничего не получится, а на пару раз…

-- Да уже и на пару, и на раз согласна! Я не помню, когда у меня секс был нормальный. Значит так, Леднев пропал ведь, не звонит--не пишет. Ну и пошел он! А мы с тобой тоже пойдем! Завтра пятница, на всю ночь гульнем, в «Драную утку», а? Может, хоть трахну кого нормального? Тебе тоже не мешало бы встряхнуться.

-- Маш, -- смотрю на подругу и понимаю, что она на пределе и ей явно кто-то нужен. – Давай только не завтра, а в субботу хотя бы. И ты уверена, что нас туда пустят? Даже я знаю, что это лучший клуб в городе и там жесткий фейс-контроль.

-- Пустят, пустят, не переживай. У меня там знакомые есть… Ладно, спать давай. Устала я что-то сегодня.

Через полчаса Машка уже дрыхнет, а я иду на кухню. Еще один билет и тоже спать. Почти час ночи, а завтра пары, последние в этом учебном году.

Тихая вибрация телефона, сообщение пришло. «Привет. Спишь?».

Хватаю телефон, быстро пишу и через несколько секунд звонок.

-- Привет, -- отвечаю и запираюсь в ванной, чтобы Машку не разбудить. А голос выдает волнение и радость. Радость, что позвонил, наконец.

-- Чего не спишь? Уже поздно ведь.

-- Билеты учу, у меня экзамены с понедельника начинаются. А ты где?

-- Сейчас уже в Дели.

-- В Индии?! -- Я аж вскочила с тумбы в ванной. – Ты что там делаешь?

-- Варя, если ты окажешься в этой благословенной стране, не вздумай курить косяки. За это могут посадить. Но ты ведь не куришь?

-- Н-нет, баловалась немного, чуть-чуть совсем. Ты что… в тюрьме?

-- Уже нет, но пришлось познакомиться. Благодаря одному кретину.

-- А… Ты же за ним полетел, за этим кретином, да?

-- Да! И сейчас он летит в Москву, а я нет.

-- Почему?

-- Потому что возникли новые проблемы, я думал, что решил их, но нужно еще время. Я планирую вернуться в среду.

В среду?! Это еще шесть дней!

-- Понятно.

Молчит, где-то на заднем фоне кто-то говорит, объявляет что-то, не разобрать только на каком языке. Похоже он в аэропорту… А я рада, рада слышать этот далекий шум и его дыхание в динамике телефона.

-- Вася говорит, у тебя всё нормально.

-- Да, хорошо. Ты останешься в Индии?

-- У меня скоро самолет во Вьетнам.

Я вообще ничего не понимаю. Сначала какой-то кретин, у которого никого, кроме Ника нет. Затем Индия, сейчас Вьетнам, какие-то проблемы, которые надо решить.

-- А там что?

-- Помнишь, говорил, что не хочу работать на отца? Сейчас лечу туда, чтобы все это закончилось.

-- Так ты не хочешь уезжать в Лондон?

Голос, кажется, дрожит. Плевать! Пожалуйста! Пожалуйста, пусть скажет, что останется здесь, что хочет остаться здесь.

-- Нет. Кто тебе про Англию сказал?

-- Да кто только ни говорил. Сегодня вот твой отец.

-- Рассказывай!

Ну я и рассказываю. Машка, если узнает, опять ругать будет. Но я ведь спокойно всё говорю, просто пересказываю наш разговор. Я правда стараюсь, чтобы он не решил, будто я жалуюсь на его отца или что у меня на него самого какие-то обиды. Он мне ничего не обещал вообще, не то что звать никуда не должен, он и рассказывать мне про свой отъезд не обязан.

-- Он тебя не обидел?

-- Нет, конечно, нет.

-- Я не собираюсь переезжать в Лондон, по крайней мере так, как хочет отец.

Мне кажется, я дышать легче стала.

-- Варя, если хочешь что-то узнать, спрашивай у меня. Договорились?

-- Договорились!