Глава тридцатая

-- Ты кипишуешь так, будто это самое главное событие в жизни! – Машка листает меню. – Это всего лишь мама твоего парня. Да, само совершенство. С ней любая, вне зависимости от внешности, возраста и денег чувствует себя безродной оборванкой. И что? Не ты первая, не ты последняя.

Мы сидим в «Лилии». Сессия позади, она оказалась намного легче, чем я ожидала, но долгожданного успокоения это не принесло. Я до дрожи в коленях боялась встречи с Вероникой Ледневой, уверена, она будет против меня.

-- Дело не только в том, что она такая идеальная. Она его мама, понимаешь? Мама. Самая главная женщина для него. И если я ей не понравлюсь…

-- Отцу не понравилась, сама говорила и что? – Машка замолкает. К нам подходит официант, так что делаем заказ.

-- Там другое, Ник вообще многое делает лишь бы поперек воли отца. А мама… он редко про нее говорит, но когда говорит… Он ее очень любит, Мань. И я… мне так страшно, что все закончится, -- последние слова произношу чуть ли не шепотом. – Понимаю, что это не навсегда, но мне так хорошо с ним! Никогда ни с кем так не было, Маш. Я думала, что Стаса любила. А сейчас даже не уверена в этом.

-- У вас все как-то быстро развивается. Уже живете вместе. Это ненормально, Варь! Он так может слишком быстро привыкнуть… Он вообще с девушками жил до тебя? Думаю, что нет!

Молчу, потому что не знаю, что ей ответить. Машка права. За эти две недели мы с Никитой расставались буквально два-три раза. Ему нужно было сдавать экзамены. Он, в отличие от меня, ночами не зубрил, не нервничал. Пришел и все сдал на «отлично». А я ждала его на улице. Отказалась заходить в универ, просто не хотела никого видеть: ни Полянского, который приехал на сдачу экзаменов, ни Воронова. Даже на Леху смотреть не хотелось. Он не пошел с ними тусить, хотя они звали. Я видела эти их взгляды на меня.

-- Мы столько за эти годы всего отмечали, -- обнял меня тогда за талию. – Хватит. Но если хочешь, можем поехать вместе.

-- О нет!

Я им надышаться не могу, смотрю на него и внутри все замирает. Всегда в моей голове, думаю о нем постоянно. Учусь не ревновать его к каждой девице, которая пытается обратить на себя его внимание. Он, кажется, не замечает этого, а я… Я таю, когда он держит меня в руках, когда обнимает. Нет ничего прекраснее вечеров, когда он сидит с ручкой и бумагой, чертит, рассказывает, какую игру хочет создать, что в ней должно быть и чего не понимает заказчик… А я слушаю и сердце сжимается от того, что он рядом, со мной. Что если б не он, я бы прошла мимо, никогда бы не рискнула не то что подойти к нему, даже посмотреть в его сторону. Мне с ним легко, мы живем вместе и ни разу не поссорились. Никита оказался неприхотлив в быту, от меня ничего не требует. Говорит, что у него есть домработница, а я здесь не для того, чтобы ему стирать-готовить-убирать. Но мне так приятно все это делать, для него. Готовить ему еду, стирать одежду… Машка говорит, что я снова все не так делаю. А я уже не представляю своей жизни без него. Понимаю умом, что надо искать квартиру и съезжать. Он ведь не привык к такому. Он привык ко всем этим вечеринкам в баре, к девушкам, которых не надо сначала водить на свидание, чтобы потом переспать. Он как был из другого мира, так и остается. Ничего не изменилось.

-- Не знаю, Маш. – Возвращаюсь в реальность. Кажется, она что-то говорит. – Он не рассказывал.

-- Про меня что-то говорил? – смотрит на меня выжидающе.

-- Да нет, кажется. На выходных Даня заходил, но они закрылись на кухне, я туда не заходила… Ты, кстати, знаешь, что он классный программист?

-- Он вообще по боку мне. Так что пусть Айс не беспокоится за своего ботаника. Я свою ставку сделала! И на этот раз…

-- Значит все-таки Леха? – вижу торжествующую улыбку подруги и понимаю, что не ошиблась.

-- Леха! У его папы, оказывается, торговая сеть. Супермаркеты. Неплохой бизнес, а?

-- Ты сходила с ним на свидание, а потом? Так ведь и не рассказала…

-- Ну, -- загадочно улыбается. – Мы знакомимся друг с другом..  

-- Он тебе хотя бы нравится?

-- Конечно! И он должен быть хорош в этом деле. Я узнавала.

-- Узнавала что?!

-- Нет, а че? У него там все в порядке, девчонки в клубе рассказали, одна с ним встречалась пару недель. В общем, можно!

Сижу, закрыв уши ладонями. Я этого не слышала!

-- Зато сердца разбитого не будет. Я не романтик, Варь, мы говорили об этом. Я умею быть очень покладистой. По мне так может пока делать, что хочет.

Она неисправима!

-- А ты? Тоже можешь?

-- Ну да, я так и делаю.

-- То есть? – непонимающе смотрю на Машку.

-- Да неважно, проехали. Это для здоровья.

-- Что у тебя для здо…Даня?! – до меня вдруг доходит.

Смотрит куда-то в сторону, пьет через трубочку коктейль. Вот это да?! Просто невозможно!

-- Это ничего не значит,… думала, показалось, пьяная же была в жопу. Ну и… проверить решила…

-- И как?

-- Лучше, чем в первый раз. Я не понимаю, как это вообще может быть. Вроде ничего особенного не делает, а оргазмы такие…

Сижу с открытым ртом. Мы с Машкой очень близки, она мне про всех своих мужчин рассказывала, но Даня… Его же парнем даже назвать с натяжкой можно. Тощий ботаник, совершенно не приспособленный к жизни. Это совсем не Машкин вариант, не представляю как они…

-- А он? Он же тебя…

-- Ненавидит? Еще как. Но это не мешает, наоборот. Мы даже не разговариваем, но ему тоже со мной… неплохо.

Утыкаюсь в тарелку, такое переварить сложнее, чем еду.

-- Леха, конечно, не знает, да?

-- Неа, он даже про «Утку» не в курсе. Рыжий сказал пацанам, что я как его втащила внутрь, сразу вырубилась. Прикинь, Дрыщ человеком оказался. Думаю, еще разок и все, надо заканчивать. Ты знаешь, в чем пойдешь знакомиться с его мамой? – Деловито спрашивает, будто мы только что не обсуждали, как она наставляет рога парню, за которого хочет замуж.  

-- Не знаю. Что бы я ни выбрала, все убого будет смотреться. Наверное, как обычно.

Закатывает глаза.

-- Надо что-то такое изящное, легкое… помнишь, покупали тебе, когда ты с ним на это награждение летала? Нет, в нем не надо уже. А вот похожее…

С Машкой спорить бесполезно. Идем в торговый центр, это первое место, где я смогла потратить деньги за последние дни. Не сказать, что у меня их много, все-таки уже третью неделю не работаю, но все же. Никита ни разу не дал мне не то что самой расплатиться, так даже поучаствовать не удалось. В четвертом магазине обнаруживаем очень красивое элегантное платье, стоит раза в четыре больше, чем у меня есть.

-- Давай одолжу, платье классное, -- Машка рассматривает ткань. – очень качественное, дороговато, конечно, но стоит таких денег. Раз в жизни живем, а тебя такое событие. Ты ей понравишься.

-- Я себе сама в нем не понравлюсь, Маш. Это не для меня все. И Ник говорил, что у них дома во фраках и вечерних платьях не ходят. Одену юбку, в которой на работу хожу, ну и джемпер легкий и туфли, конечно. Мои единственные.

-- Накраситься не забудь только. – Машка не стала настаивать. Удивительно даже.

Стою перед зеркалом в ванной, оно довольно большое, но, конечно, не во весь рост. Придирчиво рассматриваю себя в отражении. Вроде ничего, для меня, конечно. Обычная, совершенно обычная. Почему он все-таки на меня обратил внимание. Если б могла, не поехала, пыталась даже соскочить, но Никите это почему-то важно. Почему?

-- Нужно сюда повесить зеркало в полный рост, тебе так удобнее будет, -- вздрагиваю от его голоса. Он стоит, облокотившись на косяк двери. Руки скрещены на груди, рассматривает меня, а я смущаюсь.

-- Не надо, я же все равно перееду скоро, -- подкрашиваю губы и ловлю в зеркале его недоуменный взгляд. – Ну, у Машки ремонт до сентября точно. Я хочу снять квартиру или комнату рядом с работой на это время. А может и на дольше. Мне кажется, Маше скоро не до меня будет.

-- А чем тебе эта квартира не нравится? – Он явно раздражен, знаю этот его тон, он меня пугает.

-- Все нравится, очень нравится. Просто…, -- поворачиваюсь к нему. – просто мы всего пару недель … вместе и … я не хочу стеснять тебя.

-- Если б стесняла, не позвал бы сюда жить. – Стоит рядом со мной, руки расставил так,  что я теперь зажата между ним и раковиной. – Варь, что происходит?

-- Ээ…, ты о чем? Все нормально. Ничего не происходит, я… мне нужно....

-- Что тебе нужно? -- говорит уже спокойнее, как с маленьким ребенком.

-- Я не хочу быть содержанкой! – ну вот, сказала. Меня трясло с тех самых пор, как он сказал так о Машке. А я чем лучше? Живу в его квартире, ем на его деньги. Я ни копейки не потратила, он не дает.

-- Чего?!

-- Ты Епифанцеву назвал так, а меня почему нельзя? Я ведь живу здесь на твоем… обеспечении. Полном. -- У меня уже слезы на глазах, обычный разговор превратился в чёрте что. -- У меня ничего нет, вообще ничего, понимаешь? Я когда квартиру снимала… в общем, это все слишком роскошно для меня. И это не мое. И я жутко боюсь ехать в дом твоих родителей.

— Никогда не думал о тебе так. Варя, если люди хотят быть вместе просто потому что им хорошо рядом, то они вместе. А все остальное отговорки.

— Я хочу быть рядом, — обнимаю его и прижимаюсь щекой к груди. Мне никогда таких слов не говорили!

— Пока Епифанцевой отец квартиру не отремонтирует?

— Нет, конечно! — задираю голову вверх. Как он мог такое подумать?

Мы едем за город, в этом районе живут только очень богатые люди нашего города. Только элита. Я все ещё под впечатлением от слов Никиты. Он так окутал меня собой, что не понимаю, как жила без него. Его вдруг стало так много с моей жизни.

— Приехали, — останавливается около большого дома. Оказывается, последние пять минут мы ехали не по посёлку, а по личным владениям Ледневых. Трехэтажный особняк с колоннами, тут даже статуи есть. А рядом сбоку от входа большой красивый пруд. Наверное, с рыбками.

— Это вы здесь с Даней?

— Здесь! Это дом моего детства, отец давно его построил, я совсем маленьким был. Тогда все так строили, напоказ. Сейчас везде хайтек, много стекла, плоские крыши. Но папа очень любит этот дом и отказывается покупать другой.

Мы уже внутри. Дом кажется ещё больше, чем снаружи, кругом дорогая мебель, здесь много картин на стенах. Тут все кричит о роскоши, вычурной неприкрытой. Все не так как у Никиты. Странно, Вероника всегда производила впечатление очень утонченной женщины.

— После того как мама уехала, отец все переставил по своему усмотрению. Нам сюда.

В большой гостиной, тут, наверное, балы можно устраивать, всего два человека. Дмитрий Александрович сидит в кресле, он сразу заметил нас, встал, отсалютовав нам бокалом.

— А вот и дети пришли, Вероника.

Она ещё красивее, чем на фото и видео. Отворачивается от окна, в которое смотрела до нашего прихода, делает несколько шагов. У неё очень располагающая доброжелательная улыбка. Ей, наверное, все улыбаются в ответ. Она смотрит на сына с такой любовью, что мне даже завидно немного. А потом переводит внимание на меня. И тут улыбка гаснет, взгляд такой же, как и у ее мужа в «Метрополе». Словно пытается прожечь. Идёт ко мне так, будто уже никого нет рядом.

— Не может быть! Ника?!