Глава 19

Первые месяцы с ребёнком были тяжёлыми. Мы не спали ночами, меняли подгузники, учились пеленать, кормить, укачивать. Я чувствовала себя зомби, существующим в трехчасовых циклах: сон — кормление — плач — сон. Но мы делали это вместе — вчетвером. И это было прекрасно.

Мои мальчики оказались замечательными отцами. Марк — строгий, требовательный, но я видела, как он по ночам подходит к кроватке и просто смотрит на Софию часами, боясь, что она проснется. Денис — весёлый, шутливый, он смешил дочь с первых дней, строил рожицы, и когда она впервые улыбнулась, именно ему, он заорал на весь дом: «Она меня узнала!» Артём — спокойный, надёжный, он мог часами носить её на руках, укачивая, и она засыпала под его ровное дыхание быстрее, чем под любую колыбельную.

А ночами, когда София наконец засыпала в своей комнате, где над кроваткой висели три мобиля, которые они повесили сами, мы снова становились собой. Любовниками. Животными. Безумцами.

Как-то ночью, когда луна светила в окно, я вышла на кухню за водой, и Марк перехватил меня в коридоре. Он прижал меня к стене, и я чувствовала спиной холодные обои и жар его тела спереди.

— Я соскучился по тебе, — прошептал он, прижимаясь бедрами, и я ощутила, как он уже твердый, готовый.

— Мы же занимались этим вчера, — выдохнула я, хотя тело уже откликалось.

— Вчера было давно.

Он вошёл в меня резко, глубоко, и я закусила губу, чтобы не закричать. София спала в соседней комнате, и я слышала ее ровное дыхание через открытую дверь. Марк двигался ритмично, жестко, и я вцепилась в его плечи, оставляя следы ногтями.

Денис и Артём, проснувшиеся от шума, присоединились. Мы переместились в гостиную, на ковёр, где было мягче. Я стояла на четвереньках, Марк трахал меня сзади, я сосала член Дениса, а Артём стоял рядом, и я гладила его рукой. Мы занимались любовью так тихо, как только могли, но каждый толчок, каждый вздох казались оглушительными в тишине дома.

— Тише, — прошептал Денис, когда я начала стонать, чувствуя приближение оргазма. — Разбудишь дочь.

— Не могу, — простонала я, чувствуя, как мир сжимается в точку. — Я сейчас…

Я кончила с такой силой, что ноги подкосились. Марк удержал меня, продолжая двигаться, и кончил в меня через несколько секунд. Денис кончил мне в рот, и я проглотила, чувствуя соленый вкус. Артём кончил на живот, и теплые капли растеклись по коже.

Мы лежали на ковре, тяжело дыша, и улыбались. Луна освещала наши тела, и я смотрела на них — потных, удовлетворенных, счастливых — и думала, что это и есть жизнь.

— Мы с ума сошли, — сказала я.

— Да, — согласился Марк. — Но это хорошее безумие.

Софии исполнился год. Мы устроили большой праздник — в нашем доме, в лесу. Столы накрыли на веранде, повесили гирлянды, заказали торт в виде единорога, потому что София, увидев однажды картинку в интернете, начала требовать «ня-ня» с рогом.

Приехали родители. Все шестеро. Мои мама и папа, родители Марка, Дениса, Артема. Впервые все вместе.

Сначала было неловко. Четверо взрослых людей, которые стали бабушками и дедушками одной девочки, рождённой в семье, которую они не до конца понимали, но приняли. Моя мама, консервативная женщина, сначала долго смотрела на то, как Марк кормит Софию с ложки, как Денис поправляет ей шапочку, как Артем держит за руку, когда она делает первые шаги. А потом просто выдохнула и сказала: «Главное, что ребенок счастлив».

— Она чудесная, — сказала мама, качая Софию на руках. Девочка хохотала, хватала её за нос, и мама смеялась в ответ.

— Как Алина в детстве, — добавил папа, смотря на них с умилением.

— Нет, она похожа на Марка, — возразила мать Марка. — Посмотрите на этот упрямый подбородок.

— На Дениса, — сказала мать Дениса. — Улыбка — точная копия.

— На Артёма, — улыбнулась мать Артёма. — Глаза, такие же спокойные и глубокие.

Мы переглянулись и рассмеялись. Все трое отцов стояли рядом, и я видела, как они гордятся, как им приятно, что их родители не ссорятся, а соревнуются за право видеть в Софии свои черты.

— Она похожа на всех, — сказала я, подходя к ним и забирая дочь. София тут же обхватила мою шею пухлыми ручками. — И это прекрасно.

Вечером, когда гости разъехались, мы сидели на веранде, смотрели на звёзды, которые в лесу были особенно яркими, и пили вино — я сок, потому что кормила. София спала в доме, и детский монитор тихо шуршал на столике.

— Спасибо вам, — сказала я.

— За что? — спросил Марк. Он сидел рядом, его рука лежала на моей ноге, и я чувствовала тепло через ткань джинсов.

— За эту жизнь. За дочь. За то, что не побоялись. Когда все вокруг говорили, что это ненормально, вы просто взяли и сделали.

— Это ты не побоялась, — возразил Денис. Он сидел в кресле-качалке, его лицо было спокойным, но глаза блестели. — Ты могла нас прогнать. В любой момент. Но не прогнала.

— Не смогла, — призналась я. — Вы были как наркотик. Как три наркотика сразу. Я пыталась, но моя воля была слабее вас.

— А сейчас? — спросил Артём. Он стоял у перил веранды, опираясь на них спиной, и смотрел на нас. — Сейчас мы все еще наркотик?

— Сейчас вы — моя жизнь. Моя семья. Моё всё. — Я посмотрела на каждого из них. — И я хочу, чтобы это было официально.

Марк обнял меня, Денис наклонился и поцеловал в щёку, Артём подошел и взял за руку.

— Мы тебя любим, — сказали они почти в один голос, и в этом не было сценария, это была правда.