Глава 6

Не секс — просто близость. Мы лежали на огромном диване, переплетённые руками и ногами, как котята в одной корзине. Голова Марка покоилась у меня на груди, Денис обнимал меня за талию, Артём лежал с краю, поглаживая мою ногу.

Мы говорили о всякой ерунде.

О том, какое вино лучше — красное или белое. Марк утверждал, что красное полезно для сердца, Денис спорил, что белое лучше сочетается с рыбой, а Артём сказал, что лучший алкоголь — это тот, который пьёшь с теми, кого любишь, и мы все заткнулись, потому что он был прав.

О том, куда поедем в отпуск, когда всё закончится. Марк хотел на море, Денис — в горы, я — в Европу, Артём предложил Японию, и мы заспорили снова, но уже без злости, со смехом.

О том, как назовём детей, если когда-нибудь решимся на этот шаг.

— Я хочу девочку, — сказал Денис мечтательно. — Маленькую Алину. Светленькую, с косичками.

— А я мальчика, — возразил Марк. — Чтобы научить его играть в футбол. И чтобы он не боялся быть собой, даже если другие не поймут.

— А мне всё равно, — усмехнулся Артём. — Главное, чтобы здоровые. И чтобы у них были все мы. Четыре человека, которые будут их любить. Это уже больше, чем у большинства детей.

— Вы уже всё решили? — рассмеялась я. — А меня кто-нибудь спросит?

— Спросим, — Марк поцеловал меня в нос. — Когда придёт время. А пока — просто будем вместе.

— Вместе, — эхом отозвались мы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как их дыхание успокаивается, как они засыпают один за другим. Марк первым — всегда засыпал быстро, как ребёнок. Потом Денис, его рука обмякла у меня на талии. Последним уснул Артём — я чувствовала, как его пальцы перестали гладить мою ногу, как его дыхание стало глубоким и ровным.

Я лежала с открытыми глазами, слушая, как сосновый лес шумит за окном, как ветер гуляет по пустым комнатам, как тикают часы где-то в коридоре.

Я смотрела на их лица — спокойные, расслабленные, молодые. Трое мужчин, которые выбрали меня. Которые выбрали нас. Которые пошли против всего — против родителей, против общества, против правил — только чтобы быть вместе.

Я поцеловала Марка в лоб, Дениса — в щёку, Артёма — в уголок губ. Они не проснулись.

Я улыбнулась и закрыла глаза.

Утром нас разбудил звонок в дверь.

Я вскочила, сердце заколотилось где-то в горле. За окном было серое утро, лес казался чужим, неприветливым. Я закуталась в плед, чувствуя, как дрожат колени. Кто мог приехать в такую рань? Восемь утра, воскресенье.

— Я открою, — сказал Артём, и его голос был спокойным, как всегда. Он натянул джинсы, не торопясь, и пошёл к двери.

Мы с Марком и Денисом остались в гостиной, прислушиваясь. Я слышала, как скрипнула входная дверь, как Артём шагнул на крыльцо.

— Здравствуй, сын, — раздался женский голос. Негромкий, мягкий, но с ноткой стали.

— Мама? — удивился Артём. В его голосе впервые прозвучало что-то, кроме спокойствия. — Что ты здесь делаешь? Вы же должны были вернуться только через неделю.

— Я приехала раньше, — ответила она. — Хотела познакомиться с твоей… с вашей… с Алиной. И с Марком, и с Денисом.

Я замерла. Мать Артёма. Здесь. Сейчас. В восемь утра, когда мы все спим на диване в гостиной, а я стою в одном пледе, с растрёпанными волосами и засосом на шее.

— Я не одета, — прошептала я Марку, чувствуя, как паника поднимается от живота к горлу.

— Иди оденься, — он подтолкнул меня к спальне. — А мы пока встретим. Не волнуйся, всё будет хорошо.

Я метнулась в спальню, натянула джинсы и свитер, который нашла на спинке стула. Привела в порядок волосы — расчесала пальцами, собрала в хвост. В зеркале на меня смотрела женщина, которая выглядела на все свои тридцать пять — круги под глазами, припухшие губы, следы засосов на шее, которые не скрывал высокий ворот свитера.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Денис, заглядывая в спальню. Он успел надеть футболку и джинсы, но выглядел не менее взъерошенным, чем я. — Идём.

Мы вышли в гостиную.

Мать Артёма оказалась высокой, статной женщиной лет пятидесяти, с тёмными, почти чёрными волосами, собранными в низкий пучок, и тёмными глазами, очень похожими на глаза сына. Она сидела на диване — на том самом, где мы спали час назад, — пила чай, который успел заварить Артём, и с любопытством разглядывала интерьер. На ней был строгий серый костюм, туфли на низком каблуке, и она выглядела так, будто только что вышла из зала заседаний.

— Здравствуйте, — сказала я, чувствуя, как дрожат колени.

Она подняла на меня взгляд. Тёмные глаза, острые, цепкие, изучающие. Я почувствовала себя под микроскопом.

— Здравствуйте, Алина, — она встала, подошла ко мне. Я была выше её на полголовы, но чувствовала себя маленькой девочкой. — Я много слышала о вас.

— Надеюсь, хорошее? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Разное, — усмехнулась она. — Но я предпочитаю составлять мнение сама.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отводила глаз, хотя внутри всё тряслось. Потом она перевела взгляд на Марка и Дениса, которые стояли рядом со мной, как два телохранителя. Марк — расслабленный, но готовый к защите. Денис — собранный, напряжённый.

— И вы все… вместе? — спросила она. В её голосе не было осуждения, только любопытство.

— Да, — ответила я. — Мы вместе.

— Четверо?

— Четверо.

Она помолчала. В гостиной было тихо — только камин потрескивал и часы тикали на стене.

Потом она улыбнулась.

Не снисходительно, не жалостливо. Тепло. Почти по-матерински.

— Мой сын всегда делал всё не как все, — сказала она, глядя на Артёма, который стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к каминной полке. — В детстве он не играл в машинки, а читал энциклопедии. В школе не дрался, а занимался боксом, чтобы научиться контролировать силу. В пятнадцать лет сказал мне, что не верит в Бога, потому что наука объясняет всё лучше, чем религия. — Она усмехнулась, покачала головой. — И теперь… теперь он нашёл любовь. Нестандартную, неправильную с точки зрения общества. Но настоящую.

— Мам, — начал Артём, и в его голосе послышались нотки смущения, которых я никогда раньше не слышала.

— Дай мне закончить, — она подняла руку, и он замолчал. — Я не знаю, как это будет работать. Четверо — это сложно. Это очень сложно. Будут ревность, будут ссоры, будут дни, когда вы захотите убить друг друга. Но я вижу, как он смотрит на тебя. Как вы все смотрите друг на друга. И я не буду мешать вашему счастью.

Я расплакалась. Опять. В который раз за эти дни.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Не за что, — она обняла меня. Её объятия были тёплыми, уверенными, пахли дорогими духами и чем-то домашним, уютным. — Береги их. И себя. Вы теперь семья. Семья всегда важнее правил.

— Обязательно, — выдохнула я, уткнувшись носом в её плечо.

— И, Алина, — она отстранилась, заглянула мне в глаза. — Если кто-то из них посмеет тебя обидеть, ты звони мне. Я с ними быстро разберусь.

Я рассмеялась сквозь слёзы. За моей спиной Марк хмыкнул, Денис закашлялся, прикрывая рот, а Артём просто покачал головой, но я видела, как он улыбается — той редкой, настоящей улыбкой, которую он прятал ото всех, кроме нас.

Мать Артёма уехала через час.

Мы проводили её до машины — чёрного внедорожника, который стоял на гравийной дорожке. Она обняла каждого: Артёма — дольше всех, что-то прошептав ему на ухо, отчего он кивнул и стал серьёзным; Марка — крепко, по-мужски, сказав: «Не давай им расслабляться»; Дениса — легко, почти по-дружески, пообещав научить его готовить настоящий борщ.

Потом села в машину, опустила стекло.

— Я буду ждать вас на ужин в субботу, — сказала она. — Всех четверых. В шесть вечера. Не опаздывайте.

И уехала. Машина скрылась за поворотом, оставив за собой облачко пыли и тишину.

Мы стояли на крыльце, глядя вслед.

— Ну вот, — сказал Марк, обнимая меня за плечи. — Первая родительница на нашей стороне.

— Осталось ещё пятеро, — напомнил Денис.

— Справимся, — уверенно сказал Артём. Он стоял чуть в стороне, глядя на дорогу, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются — единственный признак волнения, который он позволял себе.

— Справимся, — повторила я.

Я взяла Артёма за руку, Марк обнял меня с другой стороны, Денис встал сзади, положив подбородок мне на плечо.

Мы вернулись в дом. Солнце поднялось выше, разогнало серые облака, залило гостиную светом. Впереди был ещё целый день — и целая жизнь.

Я оглянулась на них — на Марка, который уже рылся в холодильнике в поисках завтрака, на Дениса, который собирал разбросанные по кухне овощи и вздыхал над раздавленным помидором, на Артёма, который стоял у окна, глядя на лес, и улыбался чему-то своему.

Моих. Наших.

— Я люблю вас, — сказала я, и слова прозвучали просто, без пафоса, как констатация факта.

— И мы тебя, — ответил Марк, не оборачиваясь.

— И друг друга, — добавил Денис.

— Всех, — закончил Артём.

Он повернулся от окна, и солнечный свет упал на его лицо, высветив золотистые искры в карих глазах.

— Всех нас, — сказал он. — И это — главное.

Я улыбнулась. И впервые за долгое время поверила, что всё действительно будет хорошо.