15. Кей. В библиотеке BMA Дьюи

…Я сидел на диванчике у окна, окруженный стеллажами с манускриптами, как обычно, и ждал, когда она придет. Джелайна Хольм всегда приходила в три, точная, как хронометр в центральном холле. Она поднималась по деревянной лестнице с перилами на антресольный этаж, где в тесных стазисных шкафах хранились старые документы Академии. У самой стены, частично укрытый балясинами ограждения, стоял небольшой стол. Джелайна коротким жестом снимала заклятие стазиса с очередного хранилища, вынимала толстую подшивку, зажигала светильник над столом и погружалась в работу.

Джелайна Хольм всегда приходила в три. А уходила в семь. Если у меня не было тренировок, я читал на своем любимом диванчике, время от времени бросая на нее взгляды. Она задумчиво грызла кончик самописца и переворачивала листы тонкой лопаточкой-стеком, чтобы случайно не повредить ценные бумаги. Для нее ценные. Наверное, в этот угол никто, кроме нее, последние сто лет и не заглядывал.

Вот и сегодня всё было, как обычно. Скрип-скрип-скрип по лестнице. Еле уловимый «щелк» стазисного замка и «вш-ш-ш» воздуха, который высасывался из шкафа вновь установленным заклинанием. «Стук-стук-стук» – это она прошла к столу. «Взж-ж-ж» - это выдвигается тяжелое дубовое кресло с высокой спинкой. Теперь можно оторвать взгляд от книги и посмотреть наверх.

Джелайна Хольм сидела за столом и смотрела на меня. Я даже проверил, не появился ли кто-то рядом. Нет, рядом никого не было. Она смотрела на меня. Я снова уставился в книгу. Потом последовали «взж-ж-ж», «стук-стук-стук» и «скрип-скрип-скрип». И снова – «стук-стук-стук», на этот раз всё ближе и ближе.

- Вот чем вы занимаетесь, обучающийся Торнсен, - стек-лопаточка нажал на книгу, заставив меня ее опустить.

Джелайна Хольм стояла передо мной. Вообще-то в Академии она предпочитала ходить на мужской манер, в рубахе с широкими рукавами, коротком колете до талии, высоких сапогах и штанах, обтягивающих стройные ягодицы, как вторая кожа. Эти штаны сводили меня с ума. Но сегодня она была в корсете и юбке.

- Если вы так увлекаетесь «Тварезнанием», почему же я не вижу вас на моих лекциях? – прищурившись, поинтересовалась Джелайна.

Я опустил взгляд на книгу. Это был учебник достопочтенной Бланчифлоер Т. Моро. Что я мог сказать в свое оправдание? Ничего. Поэтому я молчал.

- Я для вас недостаточно интересна? – Джелайна склонила голову на бок. – Я не заслуживаю внимания?

Она потянулась рукой к передней планке корсета и один за другим стала расстегивать металлические крючки, пока его полы не распахнулись, открывая тонкую рубашку, натянутую торчащими сосками.

- А теперь? – спросила она, скидывая корсет на пол.

Я сглотнул слюну. Я хотел посмотреть ей в глаза, понять, что она задумала. Но не мог. Все силы уходили на то, чтобы удержать руки на книге.

Она расстегнула юбку, и та тоже упала на пол бесформенной грудой ткани.

- Теперь я вам интереснее? – она сделала еще один шаг, и ее грудь оказалась почти напротив моего рта.

Она забрала книгу из моих рук и бросила ее на пол.

- А так?

Она задрала подол тонкой сорочки, открывая бедра, села на меня сверху, расставив бедра по сторонам от моих ног, и потерлась о стоящий колом член.

- Теперь я ощущаю ваш интерес, - сказала она и, потянув за подол, скинула рубашку через голову, оставшись без ничего.

На моих коленях. Без ничего.

- Мне кажется, вам нужно просто ближе познакомиться с предметом, - прошептала она мне на ухо, прикусывая за мочку. – Думаю, при более детальном знакомстве, - она положила мои руки себе на грудь, - у нас всё получится.

Я закрыл глаза, чувствуя, как рассудок покидает меня. Не веря, провел ладонями по торчащим бугоркам, и Джелайна подалась к моим рукам, как котенок за лаской.

Сдерживаясь из последних сил, я смял полушария и потянулся к ее рту, мягко касаясь капризной нижней губы. Потом верхней.

А потом она укусила меня.

Всё. Лавина нагнала меня и поглотила бесследно.

Я впился в этот рот, что не давал мне покоя ни днем ни ночью, вжимая Лайну в себя, стараясь успеть везде, пока она не передумала. Пока не прервала эту безумную пытку. Она выпростала мою рубашку, скользя ледяными тонкими пальцами по моему животу, по груди…

К косорылам рубашку! Я рванул ее. Ткань поддалась, с треском разрываясь, и ее грудь прижалась к голой коже. О, Дайна! Ради этого стоило жить! Фейерверк счастья взорвался во мне, и я поднялся, бережно прижимая Джелайну, укладывая ее на диванчик и опускаясь сверху. Я целовал ее шею, ее грудь, живот, опускаясь вниз, где безумным запахом возбужденной женщины меня манил курчавый треугольник.

Она дернула меня наверх, впиваясь в мой рот и нащупывая пряжку ремня между нами.

Пара движений, и мой член вырвался на свободу.

- Я хочу тебя, - шепчет Джелайна, выворачивая меня наизнанку. – Скорее.

Она притягивает меня за ягодицы между своими широко разведенными бедрами.

И...

Я слышу стон.

Ее стон.

…И просыпаюсь.

Джелайна действительно стонет. Не от боли. От удовольствия. Стонет во сне.

Наверное, милуется со своим Сафо-никто-элем.

Член просто разрывался. Я приспустил штаны и в несколько движений довел себя до точки. Наслаждение накрыло меня дикой волной, пьянящей до звезд в глазах, такой глубокой, что на несколько мгновений я просто не мог дышать. И только по короткому вскрику Джелайны я понял, откуда это «звездное» безумие.

Мы кончили одновременно. Я еле сдержался от горького смешка. Мы спали вместе. И кончили вместе.

Но я – с собой. А она - с другим.