34. Лайна. Рас(с)троившись
Когда Сафониэль сказал, что Кей собирается мне кое в чем признаться, меньше всего я ожидала, что это будет признание в любви. Какая любовь? Я тебя видела пять раз на занятиях. Нет, вру, семь. И еще несколько дней здесь, в предгорьях. Что за блажь: «Люблю!» Да, секс был восхитительным. И раз уж я всё равно сорвалась, то можно было бы и продолжить. Но «люблю!» и «замуж!» - это было слишком. У меня тут твари неописанные. Они меня описать успели, а я их описать – нет. Лютостужень – вот кто любовь моя неразделенная. Страсть моя зловредная. Хорошие девочки обожают злодеев и чудовищ, если верить чтиву, которое распространялось у нас в пансионате среди воспитанниц из-под полы и пряталось в самых укромных уголках от наставниц.
...Повзрослев, глядя на студентов с преподавательского места, я стала понимать, что о наших секретиках наставницы прекрасно знали. Наверное, они считали, что мы должны откуда-то набираться представлений о той части жизни, о которой нам не читали лекций. Может, сами и подсовывали, готовя к встрече с нашим предназначением: стать источником магической крови в чьем-нибудь увядающем семействе. Счастье женщины, утверждали любовно-эротические романы, в мужчине, его члене и детях. Остальное – декорации для мужчины, члена и детей.
Наверное, мне эти книжки попали слишком поздно. Или родилась я такая ущербная. Но декорации меня пока привлекали больше. Не подумайте, я не против мужчин или членов. И даже детей. В отдаленной перспективе. В принципе. И в этом смысле Сафониэль меня абсолютно устраивал.
…А тут Кей со своей больной головой и здоровой саженью. Ревностью, страстью, самоотверженностью, упертостью - под пикантной приправой острого юмора. Совершенно неподходящий: по возрасту, статусу, месту жительства, специализации.
И на тебе: «Я тебя люблю, выходи за меня замуж».
Какая-то часть мозга продолжала этот внутренний спор с другой частью моего мозга. Третья часть пыталась понять, чего хотят две предыдущие и в чем заключается их противоречие.
Не мудрено, что на четвертую, на которую сбросили ответственность за поддержание разговора с Сафониэлем, мозгов уже практически не осталось. Думаю, это был мозжечок. По крайней мере я шла уверенно, ни обо что не спотыкалась, и что-то отвечала на вопросы. Например:
- В смысле, он придумал эту тварь? Я сама видела! – выдала эта четвертая часть, которая по объему была не больше десятой.
На этой эпохальной фразе две первые заткнулись, а третья схватилась за голову.
- В смысле, ты сама видела? – глаза Гроссо прищурились, выказывая крайнюю степень раздражения. – Ты же говорила, что она напала со спины.
Я вдохнула и медленно выдохнула. Сафониэль мне нужен. Мне нужен руководитель магистерской диссертации по тварезнанию. Я хочу работать в Императорском университете. Я хочу жить в столице.
- Мы несколько раз встречали по дороге целые поляны со следами выморозки, - ответила я осмысленно.
Главное – взять себя в руки.
- Значит, он планировал всё заранее и выморозил участки перед вашим сюда прибытием.
- На некоторых были следы зарастания, будто это случилось пару недель назад. Как бы у Кея это получилось?
- Он уже «Кей»? – взъелся лей Гроссо.
Третья часть моего мозга от души врезала оплеуху четвертой.
- Кейрат, Кейрат Торнсен, - поправилась я.
- Кейрат Торнсен мог подготовить здесь место заранее. Тебе не кажется странным, что вы совершенно случайно оказались в тысячах лье от места назначения, Лайна?
Мне это странным не казалось, напротив, абсолютно закономерным.
- И тварей он сюда специально для меня притащил, - развила я мысль лея.
- Каких тварей? С горящими синими глазами? – саркастически произнес Сафониэль. – Уверен, ее не существует в принципе.
- Хорошо, но косорыла я лично в руках держала! – возмутилась я. – Здесь этих тварей – целый непуганый заповедник!
Я показала в сторону леса.
- Хорошо, пойдем. Покажи мне этот заповедник! Если это всё – не жалкая попытка оправдать поведение любовника, – покажи!
И Гроссо потянул меня в сторону леса, мимо домов, жилых и заколоченных, всё дальше и дальше оставляя позади Кейрата Торнсена.
Я не знала, что возразить на это «любовника». Я не воспринимала Кея как «любовника». Один раз – не… любовник, в общем. Даже если этого одного раза было три. Во-первых, это были вынужденные реанимационные меры. Во-вторых… во-вторых, не вязалось у меня это слово с Кеем, хоть тресни. Торнсен был, не знаю, выше этого, что ли?
…Что не мудрено при его двух метрах роста, хе-хе.
И вообще, если в словах, что я завела любовника, звучал упрек, то кем Сафониэль считал себя?
Всё было непросто. И требовало вдумчивого анализа.
Поэтому, по доброй привычке, я решила сделать вид, что ничего не услышала. Не поняла. Задумалась. О том, что буду показывать, например.
Лес встретил нас веселым пересвистом птичек. И я запоздало поняла, что совершенно не представляю, были ли какие-то следы тварей здесь, рядом с поселком. Вечером, когда мы сюда пришли, твари чудились мне под каждым кустом. Но мои впечатления лею Гроссо не продемонстрируешь. Наука ценит объективность. А вчера с утра мы разругались с Кеем практически у самой деревни, и я сначала шла куда глаза глядят (а они глядели куда угодно, только не вокруг), а потом – куда вел меня Гррых.
Гррых, предатель, я так тебе доверяла!
Хотя какая глупость с моей стороны доверять твари.
- И где тут полчища тварей? – вопросил Сафониэль, оглядываясь по сторонам.
Солнечные лучики весело рассеивались трепещущей листвой. Сегодня было на удивление солнечно и ясно. И этот пасторальный, позитивный пейзаж никак не вязался с тварями. Никак.
- Джелайна, я могу тебя понять: целый год воздержания в магической академии, - он открыто признавал, что присматривал за мной! – И теперь с юным, темпераментным красавчиком-магом, вдвоем против дикой природы… Тяжело удержаться от соблазна, - как бы прощал меня лей Гроссо, будто я была ветреной девчонкой.
По сути, я такой и была. Разве не пускала я слюни на шикарное тело Кея? Но я держалась. До последнего держалась.
И не собираюсь оправдываться.
- Только не говори, что ты в него влюбилась! – простонал мой научный шеф, прикладывая ладонь ко лбу и мотая подбородком из стороны в сторону. – Ты же для него просто игрушка! Всего лишь трофей, которым можно похвастаться перед приятелями, неужели не понятно!
Он словно смахнул со лба невидимые морщинки.
- Сама посуди: мальчишка, избалованный вседозволенностью статуса – а ты сама понимаешь, что такое «конунг» в здешних местах. Звезда курса, победитель Чемпионата – и тут девчонка, которая не падает к его ногам. Прости, дорогая, но ты еще так юна и неопытна, - он бережно положил свою руку мне на плечо и посмотрел в глаза. – Я вспылил, прости. Но я просто представил, через что тебе предстоит пройти после возвращения, когда твой мимолетный роман станет предметом обсуждения студентов.
На мгновение эта картинка промелькнула перед глазами. И мои пальцы похолодели.
- Я бы могла с тобою согласиться, если бы это всё, - я обвела рукой абстрактное «всё» вокруг, - можно было бы спланировать.
- А почему нет?
- Потому что ректор решил мне его «довесить» в последний момент.
- А почему ты думаешь, что он решил это в последний момент? – серьезно спросил Сафониэль. – Возможно, всё было решено заранее, а тебе сообщили в последний момент, чтобы ты уже ничего не могла изменить.
- Ректору-то какой смысл участвовать в планах Торнсена?
- А ректор мог и не знать. Он тоже мог стать игрушкой в руках манипулятора.
- Но Кейрат не мог спланировать, что я поручу ему передать координаты портальщикам, - выложила я неоспоримый аргумент, и по вспыхнувшим торжеством глазам Гроссо поняла, что он зачтется другой стороне.
- Торнсен мог договориться с ними заранее, - бросил Сафониэль невзначай, будто пропустил мое признание мимо ушей.
- И прогуливать мои занятия он начал заранее, и про экспедицию проведал еще в начале учебного года, - сопротивлялась я.
- Я не говорю, что это дальний план. Возможно, мальчишка просто не считал нужным посещать занятия, которые ведет женщина. Ты же знаешь, как здесь относятся к женскому полу? Дикие места, далекие от цивилизации. А уже потом, - с намеком выделил лей Гроссо, - потом он решил получить зачет самым приятным способом. Подпалив трех тварей одним файерболом.
Мне вспомнилось потрясенное лицо Кея, когда я сказала ему про экспедицию. И вывалившуюся из его рук фляжку…
С другой стороны, Кейрат Торнсен оказался совершенно не таким, каким казался мне в Академии. Если он успешно изображал идиота, почему бы ему не изобразить удивление?
…А дальше всё по накатанной.
Я и вправду дура. Кажется.
- А к чему была эта сцена с признаниями? – спросила я, чувствуя, как подступают к глазам слезы и вот-вот задрожит голос.
- Я взял его на слабо, - пожал плечами Сафониэль. – Ты же понимаешь, что просто так, ни с того ни с сего, посреди таверны…
Конечно, это была полнейшая глупость с его стороны. И про «люблю», и про «замуж». Это было неуместно и вызывающе.
Почему тогда мне так обидно?