41. Кей. Млея от счастья в своем чужом доме
Подлизывающаяся Лайна - это нечто. Всю дорогу до деревни она рассказывала, как сильно испугалась за меня. Какой я мудрый. Какой прозорливый. Какой находчивый. Смелый. Сильный. Мужественный. Даже жаль, что завтра это у нее пройдет. Что я, Джелайну Хольм не знаю? Ха! Но сегодняшним вечером я был намерен искупаться в потоке патоки по полной программе.
Единственным обстоятельством, несколько омрачавшим мое торжество, был пушисто-кожистый мелкозуб, довольно урчащий у нее на груди. Лайна не прекращала его наглаживать, но я должен был признать: тварь показала себя с лучшей стороны. О которой я даже не подозревал. И не беда, что эта лучшая сторона была на пару классов опасности выше самого мелкозуба. Тут Хольм права: главное, что работает. А как оно работает, додумаем дома.
Дома.
Конечно, в полной мере домик в деревушке со странным названием Верхнее Прибабье своим домом я назвать не мог. Я не имел на него никаких прав. Но именно здесь, именно сегодня я отчетливо понял, что хочу его – свой дом. Чтобы от фундамента до флюгера он был моим. Нашим. Я задумался, каким бы хотел его видеть. С высокой светлой мансардой, где будет кабинет Джелайны и наша спальня. С большим камином в гостиной, на полу которой будет непременно разложена медвежья шкура. По этой шкуре будут ползать наши дети. Я даже готов позволить им играть с зубастым Гррыхом, если в наше отсутствие он будет защищать их столь же яростно, как недавно защищал нас.
Меня так далеко занесло в сладких мечтах, что я не заметил, как впереди показались верхнеприбабинские крыши.
- Подожди, - я поймал Лайну за плечо. – Нам нужно обсудить, как мы появимся в деревне.
- Предлагаешь с фанфарами и салютом? – хмыкнула она.
- Если черный маг – Рул, то желательно, чтобы он подольше не узнал, что его затея с мраколютом не увенчалась успехом. Надо постараться проникнуть к себе незаметно.
- И что ты предлагаешь? Дождаться темноты и дать твари второй шанс?
Я замолчал. Да, в темноте местных жителей из дома медовым калачом не выманишь. Жаль, эта идеальная маскировка может оказаться для нас посмертной. Не хотелось бы.
- Давай ты пойдешь первой, - предложил я. – А потом, немного спустя, я. Если магу донесут, то скажут, что видели кого-то одного.
- Ты с ума сошел?! – вскинулась Лайна. – Да я, пока буду тебя ждать, все стены сточу от страха, вдруг с тобой что-то случилось!
Слышать это было приятно.
Но, увы, следом пришло осознание: а вдруг черный маг ждет нас в доме? Кто ему мешает? И я тут сам сточу деревьев на целую плотину, пока не увижу Джелайну в целости и сохранности.
- Да, ты права, - согласился я. - Лучше пойдем вместе. Спокойно, не торопясь, дружески болтая, будто ничего не случилось. Тогда ни у кого не возникнет мысли делиться своими наблюдениями с местным магом.
Я бросил взгляд на Гррыха. Спокойно, дружески болтая, с мелкозубом на руках: разумеется, ни у кого не возникнет мысли поделиться наблюдениями. С магом в том числе.
- Может, в рюкзак его посадить? – уловила ход моей мысли Лайна.
Мелкозуб приоткрыл зажмуренные от удовольствия глазки, на мгновение прервал довольное урчание… и пропал.
Джелайна бросила на меня укоряющий взгляд.
- А я тут причем? – я пожал плечами. – Ему просто не понравилась мысль сидеть в рюкзаке. – Выражение лица Хольм сменилось на расстроенное. – Или он просто понял, что рядом деревня. Чужие люди. Не переживай, он обязательно вернется!
- Ты думаешь?! – обрадовалась она как маленькая. - Ночью?
Я надеялся, что не ночью. У меня на ночь были другие планы.
- Вечером, - предложил я. – Или утром.
Лайна бросила на меня хитрый взгляд.
- Или к ужину, - намекнул я.
- К ужину – это хорошая идея, - согласилась она, подтверждающе качнула вперед рукой с вытянутым указательным пальцем, будто определяясь с направлением, и целеустремленно зашагала в деревню.
На подступах к дому я попросил ее проверить охранки. И сам напряг магическое зрение. Но никаких вмешательств ни я, ни она не заметили. Это ни о чем не говорило, учитывая способности Прежана, и я всё же заготовил атакующее заклинание перед тем, как открыть входную дверь. Но оно не пригодилось. Следов проникновения не было. Возможно, маг решил, что не стоит тратить время впустую, если можно просто скормить нас мраколюту: быстро и бесследно.
Я бросил взгляд в сторону смятого спальника. Джелайна – в сторону печи с кашей.
Я вздохнул и пошел накрывать на стол.
Лайна помогала, как могла: то за нож схватится, чтобы хлеб нарезать (не женское это дело!), то со стола мусор смахнет (вместе с ножом), то за задницу меня ущипнет (я же говорил, не лезть ко мне, когда я с ножом в руках: снова мыть!). В общем, в сторону спальника я поглядывал всё с большим интересом. С целью обезопасить себя и окружающих от колюще-режущих предметов.
Вопреки помощи Джелайны, мне удалось справиться с приготовлениями к ужину довольно быстро. Мы сели друг напротив друга за отскобленным, почерневшим от времени столом на наспех сколоченных из горбыля табуретах. Им бы не помешал рубанок, поэтому на занозистую поверхность Лайна бросила какую-то тряпицу. Мы сидели, ели, смотрели друг на друга – и так хорошо было… Пока Лайна не открыла рот.
- Интересно, а все твари могут так, как Гррых? – спросила она. – Мне тут одна идея в голову пришла…
Я глубоко вздохнул, запихивая свои надежды глубоко… под спальник. Понятное дело, эта идея ей теперь на весь вечер.
- Выходит, - продолжила Джелайна, отложив ложку, - что мелкозубы, мечеклыки и жутконосы - это не разные рода. И даже не разные виды. А вообще одна и та же тварь!
Она подалась вперед, будто делилась со мной каким-то невозможно тайным секретом.
- Тварь-то не одна. Тварей-то много, - возразил я. – Просто выглядеть они в разное время могут по-разному, - и потянулся за хлебом.
- Ну что ты меня перебиваешь! – насупилась Лайна, увела кусок прямо из-под моей руки и откусила корочку.
- Так вкуснее? – обиделся в свою очередь я.
- Угум, - промычала она довольно. – Вопрос, что заставляет их выглядеть по-разному?
- Охотничий инстинкт? – предположил я, взяв другой кусок хлеба.
- Они травоядные. Те, которые нижних классов опасности – точно. Или преимущественно травоядные. Нет у травоядных охотничьего инстинкта.
- Значит, страх, - разумно предположил я.
- Ничего себе «страх»! Ты видел, как он на мраколюта набросился?
- Прямо «набросился»? – хохотнул я.
- А вот интересно: любая тварь может совершенно в любую может превратиться? – переключилась Джелайна на другую мысль, оставив погребенной под толстым слоем игнора мое замечание.
- Давай проведем эксперимент.
- Издеваешься, да?
- Конечно, - честно признался. - Потому что для эксперимента нам нужна тварь. – И, подумав, добавил. – Две.
Лайна притихла, помешивая кашу, и я уже начал надеяться на благоприятный исход вечера, как ее снова прорвало:
- Я знаю, что делать, - заявила она, поднимая взгляд от тарелки. – Мне нужен учебник Моро!
- А ты его не знаешь наизусть ?
Джелайна поморщилась:
- Не жадничай!
- Кашу сначала доешь.
- Какая связь?! – возмутилась она.
- Прямая. Если я сейчас дам тебе учебник, ты забудешь про кашу до самого утра.
Хольм обиженно засопела, но кашу доела.
Потом вцепилась в книгу. За окном вечерело. Чтобы не привлекать к дому лишнее внимание, с книгой решили устроиться на чердаке: его единственное окно было забито, и свет не проникал наружу. Расчищать бардак пришлось на ходу, благо, в четыре руки дело шло споро. Пока разбирали. Снизу наверх переехали спальники. Просто потому что больше устроиться было не на чем. А потом Джелайна погрузилась в книгу, периодически зачитывая цитаты вслух. Где-то на пятой или шестой я понял, что слишком мало спал этой ночью. И слишком многое пережил. Знаете, когда перед твоим лицом появляется морда мраколюта, многое переосмысливается. И…
...Я проснулся от радостного вопля Лайны:
- Я поняла!
И еще ее тычка. В плечо. Я потер место удара. Откуда столько энергии в человеке? Ночь на дворе.
Продрал глаза и огляделся. За время моего сна вокруг почти ничего не изменилось. Разве что сбоку от Хольм курлыкал мелкозуб. На мое пробуждение он настороженно повел ухом и только.
- Давно он тут? – спросил я, зевая.
- Кто? – переспросила Джелайна, удивленно поглядывая на тварюгу, которого рассеянно поглаживала рукой. – А, Гррых? Не знаю.
Похоже, она была настолько увлечена чтением о тварях, что не заметила появления твари рядом.
- Не отвлекай. Я поняла: каждая жизнеформа у твари для определенной цели, - торжествующе выдала она. – Или «твареформа»? – спросила она как будто у меня, но, судя по отсутствующему взгляду, вопрос был чисто риторическим. – Да, пусть будет «твареформа»!
Я кивнул. Меня, конечно, не спрашивали. Но уже то, что разбудили, чтобы поделиться, - огромная победа! До этого момента я подозревал, что для Лайны я - всего лишь подручный самоходный инструмент для удовлетворения всяческих нужд. То есть она меня, вроде как, даже ревновала. В каком-то смысле. Но при этом не воспринимала всерьез. А если пригласила в святая святых – свои размышления, значит, я для нее что-то действительно значу.
Хотелось бы на это надеяться.
Пока я рассуждал про себя, Джелайна молчала. Кажется, ожидала моей реакции.
- И кто для какой цели? – уточнил я. И угадал с вопросом.
- Смотри, - оживилась она. – Единственная тварь, которую нам доводилось встречать на яйцах, это жутконос. Верно?
Я кивнул. Верно.
- И мы считали, что остальные просто лучше прячут гнезда. А что если жутконос единственный из всех твареформ способен откладывать яйца? – в пылающих глазах Хольм читалось: «А? Круто?»
Я кивнул. Круто. А потом понял, что меня о другом спрашивали. Вслух.
- Интересная мысль, - согласился я. - Тогда, выходит, выпень – твареформа для брачного периода?
Поскольку только для выпеня описывались ритуалы ухаживания.
- Ну да, - согласилась Лайна. – А мелкозуб – это исходная, глубоко удовлетворенная и довольная собой особь.
Она поцарапала Гррыха между ушей, и тот закурлыкал еще интенсивнее, демонстрируя: да, я удовлетворён и очень доволен.
- А почему тогда они в таком виде не брачуются? – уточнил я и протянул руку к мелкозубу. – Мне кажется, очень миленькая твареформа.
Гррых лениво покосился на меня, но не пропал. И позволил себя почесать. И даже развернулся так, чтобы его удобнее было чесать в четыре руки. Шерстка твари была удивительно нежной и приятной на ощупь.
- А как же соперники? – умиленно просюсюкала она, теребя тварь за мягкое пузико. – Как такой мурмусичек будет бороться с соперниками? Саблехвостости у него нет. Клыков нет. Чем за самку сражаться?
- А косорыл? Для чего нужен косорыл? – втянулся я.
- Чтобы прятаться. Может, кстати, косорыл – это следующая стадия родительства после жутконоса. Может, он нужен, чтобы птенцов, то есть, тварят, прятать от хищников.
- А для чего тогда нужен мраколют? – подбросил я очередной вопрос.
- Не знаю, - пожала плечами Джелайна и обезоруживающе улыбнулась. - Но мы же разберемся?
Ради этого «мы» я был готов разобраться даже с тем, для чего нужен лютостужень.
Я потянулся к ее губам. И Лайна мне ответила. Немного рассеянно и капельку удивленно. Мол, как можно думать о каких-то глупостях, когда можно думать о тварях! Но тот, кто умеет ждать, рано или поздно своего дождется. Особенно, если не просто ждать, а двигаться навстречу.
Я бросил взгляд в сторону Гррыха, но тот предусмотрительно исчез. Я еще больше зауважал мелкозуба. Тварь, а с понятием! Я бережно уложил Джелайну на пол, не разрывая поцелуй. Оторвался от ее рта, пытаясь отдышаться за пару ударов сердца и любуясь ее расфокусированным взглядом. А потом вернулся к поцелуям, осыпая ее виски, скулы, шею, постепенно спускаясь ниже, распуская шнуровку. А она послушно отдавалась моим ласкам. Что вдруг случилось с Джелайной Хольм? Где ее экспрессия и стремление управлять всем миром? Нет, я совершенно не был против. Наоборот, сейчас как никогда полно я чувствовал себя мужчиной. Просто наполненным до краев мужчиной, и мне стоило огромного труда не излиться прямо сейчас. А мне еще нужно довести Лайну до эха. Раз она мне доверилась и выпустила контроль из своих рук.
Это доверие, это «мы», это «Кейратушка» - всё это сводило с ума. И в очередной раз переломило мое восприятие мира. Мне казалось, что не просто глажу ее бархатную кожу, а напитываю ее силой. Только сила эта не уходит из меня, а, кажется, растет. Словно в кулоне из чародита, отражаясь от нас снова и снова, магия росла и наполняла нас легкостью и безумием. Я ощутил, как вокруг нас сомкнулась защитная сфера. Рвано, словно продираясь из пространства и застревая местами, но она была целой. Я влил в нее свою силу, укрепляя несущие струны, и только потом понял, что впервые не выставлял щит, а подпитывал чужой. Хотя какой же он чужой? Он наш. Потому что у нас есть мы.
Я помог Лайне избавиться от одежды, всё еще не веря, что это не сон. Мы были близки не в первый раз, и каждый раз казалось, что сейчас я проснусь с позорным пятном на подштаниках. Она была такой красивой. Такой сладкой. Такой податливой. Такой невыразимо моей…
Я наскоро сбросил то, что на мне осталось, и лег на Лайну, кожа к коже, как в первый раз. Я понимал, что тяжелый, но не мог сдержаться. Будто своим весом я мог ее удержать. Потом потерся об ее грудь, сперва волнующе острую, но тающую от моего тепла. Потом, не торопясь, нашел горячий, влажный вход, и так же не спеша, боясь расплескать свою «наполненность» от ее тихого стона, вошел. Дайна, понимаю, что не вовремя, но дай мне сил сдержаться! И так же медленно вышел, словно вырывая, выцарапывая себя из нее. И снова вернулся, сжав зубы и впившись когтями в основания сжатых за головой Джелайны кулаков, чтобы не потерять контроль. И еще. Снова. Глубже. Резче. Быстрее. И громче стон Лайны. И ее открытая шея манит, я чувствую себя хищником, вылизывая место, где бьется пульсом ее сонная артерия, и прикусывая сладкое место под ухом. И меня прошивает волна удовольствия. Не моего. Ее. А затем эхо от ее волны. И эхо от эха. И вжавшись в нее, вцепившись, будто этой волной меня может смыть, я даю волю себе, и закольцованное, пойманное в сферу двойное наслаждение выжимает нас досуха, и я уже не знаю, где заканчивается оно и начинается сон…