Глава 17

Демьян

Спускаюсь на первый этаж и вижу Янку. Сидит за столом, как обычно недовольная. Окидываю взглядом гостиную — её подруг не замечаю.

Прохожу на кухню, задумавшись о своем, ищу, чем можно набить желудок.

— Доброе утро. Тебя здороваться не учили? — раздается позади сердитое шипение. Прям змеюка настоящая.

— Угу, — кидаю безразлично, чтобы сильнее её побесить. Набираю в тарелку еды, бутербродов и всего, что попадается на глаза.

Колючка сидит злится. Бросает на меня злобные взгляды, словно ей впервые за долгие годы привезли провизию, а я всё сожрал. И чего, спрашивается, опять недовольная? Тут замечаю замотанную чуть ли не до колена ногу под столом.

— Что с ногой случилось? — интересуюсь, наливая кофе.

— Не твое дело, — бурчит обиженно. Такая смешная. Надулась, как хомяк. И всё равно красивая, стерва.

Длинные волосы каскадом струятся до поясницы. Солнце играет на оголенных тонких ключицах. Бледная кожа без грамма косметики то и дело покрывается красными пятнышками. Не могу оторвать взгляд от её фигуры. Она даже злая выглядит чертовски привлекательно.

— Что, все-таки навернулась с трассы? — почему-то так весело становится. — А я предупреждал, чтобы шли на трассу попроще, — продолжаю по-доброму её журить без капли злобы или ехидства.

Вижу, как белоснежка краснеет, поэтому меняю тему, пытаясь разрядить обстановку.

— А где твои подружки? Разве они не должны вокруг тебя виться? Окутывать заботой свою пострадавшую принцессу? — мне правда интересно, почему её подруги не рядом. Если из кто-то из наших парней получал травму — мы всегда несколько дней торчим у него дома, чтобы другу не было скучно или одиноко.

А тут они, получается, свалили и оставили Янку одну торчать дома. Что ж это за подруги такие?

— Не твое дело. Жуй свои бутеры и вали, куда ты там собирался, — ответ выходит достаточно грубым и резким.

А. Теперь, кажется, понял. Из-за пиздопративного характера её и оставили в одиночестве. Хотел как-то разрядить обстановку, а получил… От злости сжимаю челюсть. Пытаюсь глубоко дышать, чтобы не выговорить этой сучке всё, что думаю о её ебнутом характере и поведении.

— Не смею перечить вашей воле, ваше высочество, — с мерзкой улыбочкой произношу, прекрасно зная, как пигалицу бесит такое обращение.

Выхожу на улицу, чтоб хоть немного остыть.

И почему она такая? Вроде милая девчонка, порой со стороны кажется даже адекватной.

Закрываю промерзшую калитку на замок и шагаю в сторону центра. Мысли снова возвращаются к этой стерве. Так странно. Алексей Андреевич — адекватный мужик, и как так получилось, что Яну вырастили такой высокомерной эгоисткой?

Алексей — мужик что надо. Справедливый, честный, всегда готов прийти на помощь. Я его с детства знаю. Ещё когда мать устроилась к нему в фирму, а мой отец был ещё жив. Отчим никогда незаслуженно плохого слова не скажет, всегда поддержит, укажет на ошибки, если я не прав. И вот такая дочь у него… Высокомерная, эгоистичная, вечно всем недовольная.

Может, дело в матери? Хотя о ней я почти ничего не знаю. Говорят, она умерла от рака, несмотря на то, что долго боролась. Может, именно это повлияло на характер Никитиной?

Смотрю на часы. По идее, сейчас должен был встретиться с Тимуром и Лёхой. Но… Чёрт возьми, становится жаль эту стерву. Сидит там одна, наверняка дуется и страдает. Хотя сама виновата — такой характер не каждый выдержит.

«Ну и пусть сидит в гордом одиночестве», — пытаюсь убедить себя. Но что-то внутри не даёт покоя. Представляю, как она там одна, с травмированной ногой, и никому до неё нет дела.

Бля, ну что за хрень? Почему я думаю об этом?

Разворачиваюсь и иду обратно к дому. Достаю телефон, набираю Тимура.

— Тим, передай Лёхе, что сегодня планы отменяются.

— Что-то случилось?

— Типа того. Яна вчера ногу то ли вывихнула, то ли подвернула. Девчонки куда-то свалили. Думаю, Алексей Андреич будет не в восторге, если узнает, что эта стерва провела целый день в одиночестве.

— Понял. Набери, если освободишься. Удачи, рыцарь, — хмыкает этот придурок и сбрасывает звонок.

— Девочки, вы уже вернулись? — слышу с порога и кривлюсь.

— Спасибо, девочкой меня ещё никто не называл, — отвечаю недовольно и стягиваю куртку.

— Что-то забыл?

Игнорю её вопрос и снова валю к холодильнику. Набираю в миски всякой всячины, до чего только руки дотягиваются, и несу всё на столик перед телевизором. Заваливаюсь на диван и забираю из хрупких пальцев пульт. Ну и фигню она выбрала. Неудивительно, что она сидит с миной, будто лимон съела.

— Эй! Я вообще-то смотрела! — злится колючка.

— Ну и что. Я тоже хочу что-нибудь посмотреть, — внаглую перелистываю каналы один за другим в поисках чего-нибудь захватывающего.

— Ты куда-то собирался уходить, — невольно коксится стервочка.

«Продолжишь себя так вести — свалю», — захотелось ответить, но сдержался.

— Не-а. Тебе показалось, — попкорн летит мне в рот, а я тем временем выбираю, от чего не придется клевать носом перед экраном.

Выбираю фантастику, все-таки за экраном время должно пролететь незаметно. Иначе весь фильм сидеть и обмениваться колкостями со сводной не смогу. Терпение лопнет, и свалю куда собирался. Насколько я понял, наша принцесска смотрит только комедии и любовные истории.

— Фантастика? Серьёзно? — с её красивых губ слетает смешок. — Это же для детей.

— Заткнись, — бросаю раздраженно.

Пока картинки начинают бегать по большому экрану, украдкой наблюдаю за Никитиной. Отодвинулась демонстративно от меня на другой конец дивана, скрестила руки на груди и надула щеки, как хомяк.

И все я не понимаю. Как можно быть такой?

Красивой, сексуальной, иногда даже остроумной. Но такой бесячей. До скрежета зубов. До дерганья глаза.

Пока Пол блуждает по Арракису, замечаю, что Яна уже внимательно следит за развитием событий.

— Неужели тебе интересно? — зачем-то подначиваю девушку.

— Ничего особенного, — бурчит в ответ, вызывая у меня улыбку до ушей.

Такое странное чувство… Вроде и ничего не изменилось, меня по-прежнему бесит, когда она огрызается и ведет себя как стерва. Но от таких беззлобных, добрых подколов в груди какая-то приятная истома. Не знаю, как это объяснить.

Когда пигалица огрызается, хочется намотать её длинные волосы на кулак и… Ох, не туда тебя несет, чувак, не туда. А когда прячет свои когти, она мне даже нравится.

Весь оставшийся день я только и делаю, что поглядываю, с каким восторгом или тревогой сводная переживает за героев.

Её длинные волосы собраны на затылке, но несколько прядей выбились и теперь обрамляют лицо, придавая ей какой-то особенно нежный, почти детский вид.

Тонкие бретельки майки едва держатся на плечах, открывая взору изящные ключицы, но полностью скрывают грудь. Твою мать. Никогда ещё так долго не таращился на чьи-то ключицы и тонкую шею.

И что самое удивительное для меня — это чертовски возбуждает. Ни пошлое кружевное белье, ни выставленные сиськи напоказ не вызывали у меня столь острого желания прикоснуться.

— А есть продолжение? — спрашивает, когда финальные титры начинают ползти вверх.

Столько искренней радости в её глазах сбивают меня с толку. Как будто совершенно другая девушка сидит передо мной.

— Конечно. Хочешь посмотреть?

— Ну… — мнется Яна. — Может быть.

Так непривычно, но в то же время так комфортно находиться с Яной, которая засунула свои заскоки поглубже. Вопрос лишь в том, надолго ли…

Включаю вторую часть, но взгляд то и дело возвращается к ее тонким и нежным чертам. Хороша чертовка. Пытаюсь сосредоточиться на фильме, но и это не помогает.

— Эй, — тихо окликаю её и задаю вопрос, который немного остудит мой пыл. — А что все-таки случилось с ногой?

— Мужчина, ехавший впереди меня, упал, а я не успела затормозить.

Незаметно выдыхаю, понимая, как боялся, что пигалица снова выпустит свои колючки и вся идиллия нарушится.

— И… Демьян, я хотела извиниться за утро, — девушка тупит взор, смотря себе на колени. — Нагрубила тебе ни за что.

— Извинения приняты, — растерянно киваю, рассматривая брюнетку во все глаза. Неужели она и вправду извинилась? — Можешь звать меня просто Ден. Так быстрее и проще.

Замолкаю, не знаю, что ещё сказать. Никогда и подумать не мог, что Яна может спокойно общаться. Без высокомерия и всяких фраз, от которых порой хочется помыть ей рот с мылом. Думал, чсв — это ее перманентное состояние.

— А ты, оказывается, бываешь адекватной, когда не ведешь себя как избалованная стерва, — улыбаюсь, не зная, чем заполнить тишину.

— Я тоже не ожидала, что ты умеешь общаться как нормальный человек. Думала, ты уже родился с завышенной самооценкой, иронией в голосе и тупыми шутками.

— Подкол засчитан, — поднимаю руки в знак капитуляции.

Хочется добавить, что, может, мы бы и раньше перестали грызться как кошка с собакой, если бы она вела себя чуть менее высокомерно. Но решаю, что наше хрупкое перемирие и так ровня первому льду на озере. Поэтому держу язык за зубами.