Глава 19

Усаживаю её на кровать и, достав пижаму, с сожалением выхожу, давая ей время переодеться. Спускаюсь вниз, беру костыли и возвращаюсь, предварительно постучав. Сажусь рядом с ней на кровать, беру в руки бинты.

Её нога такая нежная, что я едва касаюсь кожи. Мозг насильно так и крутит картинки о том, как легко можно было бы провести рукой выше по бедру и нырнуть пальцем под ткань шортиков.

— Больно? — мысленно даю себе оплеуху. У нее вообще-то травма, а я только и думаю, как сладко было бы нырнуть к ней в трусики.

Её взгляд такой открытый, что я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть её к себе. В голове вновь мелькают картинки: как я прижимаю её к кровати, как мои губы касаются её шеи, как она отвечает на мои поцелуи…

— Нет, — отвечает, прижимая подушку к животу, словно пытается защититься от моего взгляда.

— А чего тогда такая дёрганая? — неужели меня стесняется? Мне всегда казалось, что такие девушки, как Яна, не стесняются ничего.

— Забей.

Неожиданно приходит мысль об отчиме. Знай бы он, какие мысли у меня мелькают на его дочь — точно не пустил бы на самотёк нашу дележку дома. Кстати о нём.

— Я удивлён, что Алексей Андреевич до сих пор не примчался, — произношу мысль, которая уже второй день не даёт мне покоя.

— Почему он должен примчаться? — пушистые ресницы часто захлопали, словно она действительно не понимает.

— Ну как… Папина принцесса ногу подвернула. Надо отправить лучших лекарей королевства, чтобы она быстрее поправилась, — пытаюсь объяснить шутливым тоном, цепляя первый крепеж.

— Несмешная шутка. И я ему не говорила.

— Нет? — переспрашиваю. Она отрицательно мотает головой. Теперь моя очередь удивляться. — Почему?

Мне казалось, брюнетка всегда о всех своих трудностях доносит отцу, потому что сама не в состоянии о себе позаботиться. По крайней мере, из тех коротких встреч с отчимом и нескольких совместных ужинов сложилось такое впечатление.

— Он и так много работает. Да и Анне он хотел сделать сюрприз. Если бы я сказала, то он отменил поездку.

— Мне казалось, ты её терпеть не можешь.

— За что мне к ней плохо относиться? Она милая. Не ставит ультиматум папе: либо я, либо она. Не пытается заменить мне маму. Так что я очень рада, что они нашли друг друга.

Девушка легонько пожимает плечами, а я на миг замираю от её слов. Кажется, словно передо мной сидит совсем другая девушка, а не сводная, с которой я знаком. Да и, как оказывается, я её и не знаю толком.

— Готово, — хрипло произношу, закончив с перевязкой.

— Спасибо, — шепчет, отводя глаза в сторону.

— Честно говоря, у меня сегодня были планы, но раз подруги снова оставили тебя в одиночестве, то сегодня можем тоже что-нибудь посмотреть, — признаюсь ей и перестаю дышать, ожидая ответа.

— Они не оставляли меня, — вижу, как она слегка злится. — Я уже говорила. Я их отправила веселиться, потому что Полине завтра надо улетать. Она смогла вырваться всего на несколько дней. И ради чего? Чтобы посидеть со мной и Викой дома?

— Когда Тимур повредил колено, я отказался от соревнований, чтобы его поддержать, и не попал в высшую лигу. Суши волосы. Жду тебя внизу.

Из-за этого пропуска — профессиональный спорт резко стал любительским. Но и без лучшего друга, один, я не хотел продолжать. В тот момент мое присутствие было ему нужнее. Возможно, у девчонок другая дружба, которой мне не понять.

Уже на кухне взгляд падает на выкипевшее молоко. Рядом на столешнице стоит упаковка с какао, поэтому не сложно сложить два и два. Разливаю оставшееся молоко из кастрюли по стаканам и по очереди ставлю греться в микроволновку. Кастрюлю кидаю в раковину и заливаю кипятком.

Такое непонятное чувство. Хочется окружить ее заботой, сделать приятное. Мысленно усмехаюсь своим мыслям. Все-таки и я попал под её чары.

Нахожу в холодильнике фрукты, достаю из шкафа печенье, конфеты и закуски, которые, видимо, оставили подружки Яны. На столе появляется импровизированный фуршет.

Какао получается как раз вовремя — горячий, ароматный, с нежной пенкой. Надеюсь, пигалице понравится.

Слышу, как она спускается. Пересаживаясь со ступеньки на ступеньку, вытянув вперёд травмированную ногу, она медленно, но верно перебирается на первый этаж. Это выглядит так забавно и мило, что улыбка расцветает на лице, а смех сам вырывается из моей груди.

— Что, смешно? — огрызается, но я вижу, как в её глазах пляшут смешинки.

— Не то слово, — признаюсь, помогая ей дойти до дивана. — Давай я тебя донесу, принцесса.

— Только если перестанешь обзываться, — неожиданно соглашается она.

Усаживаю её на диван, ставлю под ноги подушку.

— Вот, — показываю на стол. — Небольшой фуршет в твою честь.

Её глаза удивлённо распахиваются.

— Ты это… для меня?

— Ну да. Ты ведь хотела сделать какао перед тем как упала? Вот я и решил, что вчерашний день просмотра тебе понравился не меньше моего.

Опустим момент, что вчера я принес еду по большей части для себя. Для нее, конечно, тоже, но по большей части для себя. Яна смущённо улыбается, и я ловлю себя на мысли, что ни с одной девушкой я не хотел провести время больше, чем стандартные несколько часов перед сексом.

— Спасибо, — тихо произносит она, беря чашку с какао. — Это… мило.

— Только не привыкай, — хмыкаю я, но внутри меня распускается что-то тёплое и приятное.

Сажусь рядом, и впервые за всё время между нами возникает какое-то странное, но приятное молчание.

Включаем какой-то фантастический фильм. Сюжет интересный, но я постоянно отвлекаюсь на Яну. Она сидит, поджав здоровую ногу, и иногда делает маленькие глотки какао. Её волосы слегка влажные после душа, и от этого она выглядит ещё более нежной и хрупкой.

— Слушай, — вдруг нарушает тишину Яна, — а почему сокращенно Ден, а не Дема?

— Да так получилось, — пожимаю плечами. — Дема звучит как-то по дурацки. Парни в начальной школе начали дразнить. А Ден — потому что ДЕмьяН. А что, тебе больше нравится Дема? — в приторном ужасе выгибаю бровь.

— Нет, Ден звучит круто, — улыбается она, и я ловлю себя на мысли, что хочу провести пальцем по её губам.

Снова погружаемся в фильм. Но сосредоточиться на сюжете невозможно. Её запах, её кожа, её близость. Всё это сводит с ума. Чувствую, как кровь начинает постепенно приливать к паху.

Внезапно она тянется за виноградом, и одна ягодка, отпрыгнув, падает на подлокотник дивана с противоположной от меня стороны. Яна наклоняется за ней, и её лицо оказывается в опасной близости от моего. Наши взгляды встречаются, и время будто останавливается.

В башке щелкает рубильник и мне сносит крышу. Не выдерживаю. Наклоняюсь и впиваюсь в её губы своими. Поцелуй получается жадным, отчаянным. На секунду она замирает. А после сама с некоторой дрожью отвечает на поцелуй. Её руки обвивают мою шею. Хватаю, с жадностью сжимаю тонкую талию и чувствую, как девочка буквально плавится от моих прикосновений.

Её тело такое податливое, такое желанное. Чувствую, как плоть наливается кровью, как желание становится почти болезненным. Пробираюсь ладонями под тонкую ткань её топика. Углубляю поцелуй. Глажу пальцами нежную кожу спины, потом перебираюсь на живот и двигаюсь выше. Медленно, но уверенно. Даю ей возможность остановить меня. Но Яна лишь со стоном пододвигается ближе к моей обнаженной груди.

С наслаждением сжимаю упругую грудь, и хуй радостно дергается. Да-а-а, сколько раз мне снилась эта картина за эти гребаные несколько ночей. Дыхание сбивается. Понимаю, что моей пигалице неудобно сидеть в пол оборота, поэтому поддаюсь чуть вперед и укладываю ее на диван. Сам нависаю сверху. К моему большому удивлению Яна не отталкивает и не останавливает.

Её руки скользят по моей спине, и я понимаю, что больше не могу себя контролировать. Каждое её прикосновение — как удар током. Каждый судорожный вздох — как взрыв внутри. Мои бедра уже устроились между её ног. Нас разделяют только слои ткани. Яйца болезненно гудят, поэтому вжимаюсь окаменевшей плотью в промежность, и получаю стон удовольствия.

Я уже не слышу что там происходит в фильме. В этот момент весь мир сужается до нас двоих. До её губ, её тела, её запаха. До того, как идеально мы подходим друг другу.

Не в силах больше сдерживаться, резко наклоняюсь к ней. Мои губы впиваются в её рот с отчаянной жадностью, словно я умираю от жажды и наконец нашёл источник воды. Она отвечает на поцелуй со страстью, которая поражает меня до глубины души.

Язык девушки встречается с моим, а руки судорожно цепляются в мою шевелюру. Медленно тяну вверх топ, как бы спрашивая разрешение. Яна приподнимает спину, мгновение и на ней остаются только шортики. Чувствую, как её упругая голая грудь прижимается к моей, и это сводит меня с ума.

Мои руки скользят по её спине, сжимают талию, притягивают ближе. Губами покрываю плоский животик, игриво то спускаюсь до самого края шорт. Пробираюсь языком под резинку её трусиков. То после поднимаюсь выше, целуя сочные полушария и прихватывая губами соски. Кусаю нежную шейку и вижу какое она получает удовольствие. Вздрагивает, стонет, всхлипывает, закусывает губы. И только от этого ахуенного вида я готов кончить.

Как бы сильно я не хотел сейчас в ней очутиться — я впервые понимаю, что готов подарить удовольствие её и остаться неудовлетворенным сам. Эти мысли меня потрясли. Обычно я никогда не настаивал сам. Все мои партнерши сами лезли мне в штаны и спешили быстрее оседлать мой член. Меня все устраивало. Но тут что-то идет не по плану. Я подумаю об этом. Но позже.

Её бёдра непроизвольно двигаются, трутся о меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль. Медленно поддеваю пальцами край ее белья и оттянув замираю. Смотрю в расширившиеся зрачки. Яна закусив губу молча кивает и я двигаюсь дальше. Средний палец без труда находит нужную точку. Хрупкое тело выгибается подо мной от наслаждения. Каждое её движение, каждый стон распаляют моё желание ещё сильнее.