Глава 21

Не помню, как добралась до своей комнаты. Всё словно в тумане.

Уснула я раньше, чем вернулись девочки. Видимо, организм просто не выдержал эмоционального напряжения и отключился. Проснулась от того, что кто-то трясёт за плечо.

— Ян, вставай, уже почти десять! Полине пора собираться в аэропорт, — голос Вики звучал как сквозь вату.

С трудом открыла глаза. В голове туман, во рту сухо. Быстро умылась холодной водой, чтобы прийти в себя. Нужно собраться. Нельзя показывать, как сильно меня ранили его слова.

Пока девочки суетились, собирая Полинины вещи, я старалась держаться отстранённо. Делала вид, что всё в порядке. Хотя внутри всё ещё клокотала обида и уязвленное эго от его безразличия.

Собрала волю в кулак и решила, что буду вести себя с Демьяном как ни в чём не бывало. Пусть не думает, что его поступок меня задел. Мне все равно. Должно быть все равно.

До аэропорта доехали болтая о планах на сегодня. От моего глаза не укрылось, что наш воробушек немного расстроена столь скорым отъездом. Но мы с Викторией принялись заверять девушку, что это не последняя наша поездка. Уж на следующий год-то мы точно отпразднуем новый год вместе. Полина обнимала нас по очереди, благодарила за чудесно проведённое время. Мы поздравляли её с наступающим, обещали писать и созваниваться.

На обратном пути заехали в травм пункт. Медики осмотрели мою ногу и обрадовали. Уже можно снимать повязку и ходить без костылей. Правда, предупредили, что первые дни будет больно и хромота сохранится. А ещё запретили любые физические нагрузки минимум на две недели.

До такси Вика поддерживала меня под руку. Нога болела сильнее, чем я ожидала, но я упрямо шла сама. Не хотела показывать слабость.

— Куда теперь? — спрашивает она.

— Домой, — устало выдыхаю я. — Хочется просто лечь и не двигаться.

— Ага, щас, — фыркает Вика. — У нас по плану заезд в магазин. Нам же наряжаться, помнишь?

— О господи, — стону я, откидывая голову на подголовник. — Я сегодня весь вечер буду сидеть, а ты обязана будешь меня развлекать. Так что думаю мне и наряжаться не обязательно.

— Ты сиди в машине, а я быстренько сбегаю, — хитро прищуривается она. — Мне только краску купить. И всё. Честно-честно.

— Краску? — переспрашиваю удивленно.

— Да. Будешь мне волосы красить, — загадочно улыбается Вика.

Мы паркуемся у большого торгового центра. Я смотрю на часы на приборной панели. Почти три часа дня. Вокруг суета, люди тащат пакеты с подарками, украшениями, продуктами. Кто-то уже в праздничном настроении, с блестящими колпаками на головах, кто-то, наоборот, мрачный и уставший, тащится за покупками, потому что «надо».

Люди суетятся, спешат, улыбаются. У всех праздник. У всех надежда, что новый год принесёт что-то хорошее.

Воспоминания о его руках на моей коже против воли лезут в голову. Его дыхание, его шёпот. Как он смотрел на меня, словно я самая желанная женщина в мире. А потом… Потом словно выключили свет.

Может, я сделала что-то не так? Может, надо было промолчать? Может, не надо было отвечать на его поцелуи так откровенно? Или наоборот — надо было быть смелее?

Мысли путаются, голова начинает болеть. Откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.

— Всё, я готова! — Вика плюхается на сиденье рядом, разрушая мою меланхолию. У неё в руках небольшой пакет, и она сияет так, словно выиграла в лотерею.

— Чего ты там купила? — с любопытством спрашиваю я.

— А вот смотри, — она вытаскивает из пакета коробку с краской для волос. Я всматриваюсь в этикетку и мои глаза округляются.

— Рыжий? — переспрашиваю я. — Ты решила вернуться в рыжий?

Вика смущённо улыбается и кивает.

— Ага. Надоела я себе блондинкой. Честно говоря, когда я смотрела в зеркало последние месяцы, я не узнавала себя. Как будто не я там, а какая-то кукла. А сегодня подумала, а почему бы не вернуть ту себя, которую я люблю?

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри разливается тепло. Моя Вика возвращается. Настоящая Вика. Рыжая, дерзкая, яркая. Та, что могла рассмешить меня в любой ситуации, та, что не боялась быть собой. Неужели она порвала со своим Маратом?

— Ты уверена? — на всякий случай спрашиваю я. — Это же не просто цвет. Это заявление.

— Уверена, — твёрдо говорит она. — Знаешь, я так долго позволяла Марату решать, какой мне быть. Какую одежду носить, какой цвет волос, с кем дружить… Он даже заставил меня перестать краситься в рыжий, потому что, цитирую: «Это вульгарно и привлекает слишком много внимания». А я люблю внимание! Я люблю быть яркой, заметной. Я люблю себя такой.

Она говорит это с такой страстью, с таким вызовом, что у меня на глаза наворачиваются слёзы. Не от грусти — от гордости. Моя подруга наконец-то просыпается после долгой спячки.

— Вика, — я сжимаю её руку. — Это лучшая новость за сегодня.

— Правда? — она смотрит на меня с надеждой. — Ты не думаешь, что это глупо? Ну, типа, посреди всего этого, с Новым годом на носу, я решила сменить имидж?

— Глупо? — переспрашиваю я. — Это офигенно. Знаешь, иногда самые лучшие решения приходят спонтанно. И Новый год — идеальное время для перемен. К тому же родной цвет тебе идёт больше.

— Ой, Яна, — Вика вдруг обнимает меня прямо через разделяющие нас сиденья. — Ты даже не представляешь, как мне нужна была твоя поддержка.

— Представляю, — шепчу, обнимая её в ответ. — Я всё представляю.

Дома мы сразу проходим в ванную. Вика смотрит на себя в зеркало, крутит головой, рассматривая отросшие корни.

— Ну что, готова? — спрашиваю, надевая перчатки.

— Готова, — выдыхает она. — Только ты уж постарайся, а то буду как леопард пятнистая.

— Не боись, — усмехаюсь я. — Я хоть и не профи, но руки у меня из плеч растут.

Начинаю смешивать краску в миске. Рыжий — настоящий, яркий, огненный. Прямо как характер Вики, когда она не пытается его прятать.

— Рассказывай, — прошу я, нанося первую прядь. — Как ты вообще решилась?

— Сама не знаю, — Вика сидит на табуретке перед зеркалом, я стою сзади и колдую над её волосами. — Когда мы провожали Полину, я смотрела на неё и думала: она такая смелая. Уехала в другой город, начала новую жизнь, никого не боится. А я? Я боюсь даже цвет волос сменить, потому что вдруг Марат узнает и опять начнёт мозг выносить.

— А он узнает? — осторожно спрашиваю я.

— Да плевать, — жёстко отвечает Вика. — Если узнает — пошлю его далеко и надолго. Я устала бояться, Ян. Реально устала. Он и так уже достаточно моей жизни отравил. Хватит.

Я молчу, продолжая наносить краску. Слушаю её и понимаю, как сильно она изменилась за эти несколько дней. Может, Полина и правда стала тем глотком свежего воздуха, который нужен был Вике, чтобы вынырнуть из болота.

— А ты как? — неожиданно спрашивает Вика. — Ты сама-то в порядке?

Я замираю на секунду с кисточкой в руке.

— В смысле?

— Ну, — она поворачивает голову, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ты какая-то сама не своя сегодня. Сначала в травмпункте сидела как варёная, потом в машине… Всё нормально?

— Нормально, — слишком быстро отвечаю я. — Нога болит просто.

— Ян, — Вика смотрит на меня в зеркало. — Мы тысячу лет дружим. Я тебя как облупленную знаю. Что случилось?

Я молчу. Опускаю глаза, продолжая механически наносить краску. Не могу же я рассказать ей, что чуть не переспала со своим сводным братом. И что он отверг меня после того, как довёл до оргазма пальцами. И что я до сих пор чувствую его руки на своей коже.

— Ничего, — тихо говорю я. — Просто предновогодняя хандра. Бывает.

— Ну смотри, — Вика не настаивает, за что я ей благодарна. — Если что — я рядом.

— Знаю, — улыбаюсь я. — Спасибо.

Когда краска нанесена, я помогаю Вике надеть шапочку для душа, и мы отправляемся на кухню ждать положенные сорок минут. Заодно проверяем телефон. Доставка с продуктами должна приехать с минуты на минуту.

— О, — Вика смотрит в экран. — Курьер пишет, что будет через пятнадцать минут.

— Отлично, — я плюхаюсь на стул, вытягивая больную ногу на соседний. — Как раз успеем.

Звонит домофон. Мы переглядываемся.

— Быстро они, — удивляется Вика и идёт открывать.

Через пару минут она возвращается с огромным пакетом, из которого торчат бутылки шампанского, какие-то коробки и пакеты поменьше.

— Всё, — довольно объявляет она. — Можно приступать к готовке.

— Сначала — ты, — напоминаю я. — Иди смывай, а я пока разложу продукты.

Вика убегает в ванную, а я начинаю разбирать заказ. Сыр, оливки, колбасная нарезка, красная рыба, лимоны, зелень, хлеб для тостов, икра — всё, что нужно для классических новогодних закусок. Ещё коробка конфет, мандарины — куда же без них — и несколько банок с чем-то непонятным.

— О, — слышу голос Вики из коридора. — Какая я красивая!

Я выглядываю из кухни и замираю. Из ванной выходит рыжая бестия — яркая, огненная, с мокрыми волосами, которые отливают медью и золотом. Вика сияет, вертится перед зеркалом в прихожей, рассматривая себя со всех сторон.

— Ну как? — спрашивает она, заметив мой взгляд.

— Офигенно, — честно отвечаю я. — Просто офигенно. Ты как будто светишься изнутри.

— Правда? — она подбегает ко мне и обнимает. — Спасибо тебе огромное! Ты чудо!

— Да ладно, — смущаюсь я. — Это ты молодец, что решилась.

Мы идём на кухню и начинаем готовку. Вика включает музыку в телефоне — новогодний плейлист, и под «Jingle Bells» мы режем сыр и колбасу, намазываем масло на тосты, выкладываем икорку горкой.

— Слушай, — вдруг говорит Вика, останавливаясь с ножом в руке. — А давай сегодня в клуб всё-таки съездим? Как и планировали?

Я поднимаю на неё глаза.

— В клуб? С моей ногой?

— А что нога? — Вика пожимает плечами. — Посидим в вип-ложе, выпьем шампанского, потанцуем по минимуму. Зато встретим Новый год как люди, а не как две старушки перед телевизором.

— Я думала, мы тут с тобой посидим…

— Ян, — Вика подходит ко мне и кладёт руки на плечи. — Я понимаю, что ты устала, что нога болит, что настроение не очень. Но посмотри на меня: я только что вернула себе цвет, я хочу праздновать! Я хочу чувствовать себя живой, понимаешь? А если мы останемся дома, я буду думать о Марате, о том, как он мне испортил жизнь, и просто утону в этом дерьме.

Смотрю на неё и вижу в её глазах мольбу. Она права. Ей действительно нужно отвлечься, выйти в люди, почувствовать себя красивой и желанной.

— А Демьян? — спрашиваю я. — Он же тоже дома будет.

— А что Демьян? — Вика машет рукой. — Он взрослый мальчик, сам разберётся. Может, к друзьям пойдёт. Или тоже в клуб. Мы же не обязаны с ним сидеть.

Я молчу, переваривая информацию. С одной стороны, мысль о том, что я снова увижу его сегодня вечером, вызывает внутри дрожь. С другой — может, это и к лучшему? Может, если я уйду, он поймёт, что мне не всё равно? Или, наоборот, решит, что я сдалась?

— Ян? — Вика смотрит на меня выжидающе. — Ну что скажешь?

— А во что наряжаться будем? — спрашиваю я, и Вика радостно взвизгивает.

— Ура! Я знала, что ты согласишься! — она хватает меня за руку и тащит в комнату.

Через час мы стоим перед зеркалом в прихожей и рассматриваем себя. Вика в красном сияет как новогодняя ёлка, её рыжие волосы горят огнём, глаза блестят. Я в синем — словно кусочек ночного неба, с распущенными волосами и лёгким макияжем.

— Мы богини, — констатирует Вика. — Просто богини.

— Согласна, — усмехаюсь я.

— Тогда решено, — Вика хлопает в ладоши. — Едем в клуб. Встречаем Новый год с помпой!

— А как же закуски? — спрашиваю я. — Мы что зря столько готовили?

— Ой, да ладно, завтра съедим, — легкомысленно отмахивается Вика.

Она уже хватает телефон, а я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается волна тепла. Моя подруга возвращается. Настоящая, живая, яркая. И ради этого стоит потерпеть боль в ноге и возможную встречу с Демьяном.

Где бы он ни был сегодня, пусть видит, что мне всё равно. Пусть видит, что я не собираюсь страдать из-за него. Я красивая, молодая, и весь мир у моих ног. А он… он просто ошибка. Недоразумение, которое лучше забыть.

— Заказывай, — говорю я Вике. — Поехали.

И впервые за сегодня улыбаюсь по-настоящему.