Глава 20

Следующие несколько часов я исправно резала, сгибала и клеила. К середине дня у нас была целая гора снежинок разных размеров. Эльфийские дети не так сильно отличались от обычных человеческих детей, такой же азарт, слезы на глазах, когда что-то не получается, и дикий восторг оттого, что в руках нетающая снежинка.

Со стороны за нами наблюдали. Матери делали вид, что заняты своими делами, но каждую минуту с нас не спускали взгляда. Когда дети побежали показывать свои поделки, лица матерей стали добрее, и на меня перестали коситься с подозрением.

Только один взгляд колол мне затылок все то время, пока мы работали с детьми. Миримэ стояла в отдалении и внимательно следила за мной. Рядом с ней все время крутился Пикли. Сначала он отнес матрасы, которые она на него нагрузила. Покачиваясь под тяжелым весом, он храбрился и делал вид, что ему не тяжело. Но как только отошел на пару шагов, и эльфийка перестала его видеть, колени подогнулись, выражение лица изменилось, и он, еле переступая, пошел к нашему дому.

Сначала я хотела ему помочь. Но видя, как он хорохорится перед девушкой, отступила: пусть сам добивается ее внимания. Еще ни один мужчина не стал нравиться девушке, если за ним ходила мамка и помогала доносить сумки. Конечно, Пикли мало что здесь светило, даже если бы он перестал делать глупости.

– Ты никто, – обронила она, когда Пикли протягивал ей руку, помогая спуститься с лестницы, – для снежных эльфов не существует других рас. Не смей даже прикасаться ко мне, если ты не эльф.

Пикли поник головой, хотя в глазах его промелькнула шальная мысль снять шапку и доказать, что он достоин внимания заносчивой эльфийки. Но взглянув на меня, от этой идеи отказался.

– Иди сюда, – позвала я поникшего и расстроенного эльфа, – будешь помогать.

И тут же на ухо шепнула:

– А она будет смотреть на тебя со стороны.

Пикли тут же подтянулся, выпятил грудь колесом и зачем-то пробасил:

– Всегда готов помогать беззащитной женщине.

– За женщину отдельно получишь, – пнула я его в бок. – А сейчас вставай в круг, будешь показывать детям движения.

– Какие еще движения?

– Танцевать будем, хороводы водить. Ты что, не знаешь как хороводы водятся.

– Знаю, – буркнул он, – но не буду этой детской ерундой заниматься.

– Между прочим, – шепнула я ему на ухо, – девушки любят, когда мужчина кроме силы может показать и любовь к детям.

– Правда? – недоверчиво уставился на меня Пикли.

– Зуб даю, – цыкнула я.

Косясь одним взглядом и проверяя, действительно ли девушкам нравятся мужчины, занимающиеся с детьми, он взял малышей за руки и встал в круг.

– А теперь начинаем ходить по кругу и петь песенку, – мы двинулись по кругу, а я затянула:

Этот день с тобой мы ждали,

В эту ночь почти не спали.

В принципе голос у меня хороший, Лизавета Федоровна разрешает мне петь на всех праздниках. Да и дети не падают в обморок, даже просят спеть в тихий час. Мы ходили по кругу, ребята уже подтягивали слова, мы то собирались в центре, то растягивались, показывая, сколько у нас доброты и тепла для Дедушки Мороза. Когда я совсем выдохлась, меня спасли родители, забрав детей на обед.

Устало прислонилась к стволу дерева и наблюдала за тем, как мой компаньон крутится вокруг эльфийки, а та, скорчив недовольное личико, отворачивается. Но я-то видела, что она постоянно скашивает глаза, чтобы незаметно посмотреть на изворотливого парня, упорно пытающегося ей угодить.

– У тебя неплохой голос,  – услышала я рядом.

Юрген подошел незаметно и встал с другой стороны дерева тоже наблюдая за Пикли и Миримэ.

– Спасибо.

– Ты неплохо ладишь с эльфийскими детьми.

– Я работала в детском саду, так что праздники для детей могу устроить профессионально.

– Значит, не всегда ты работала лесорубом.

Ну вот опять, расслабилась.

– Это давно было, – как можно проще махнула я рукой, – лесорубам  больше платят.

– Машка-Сариэль, – подбежали ко мне дети, вернувшиеся с обеда. – А давай опять танцевать. Как тогда, в доме.

– Машка? – поднял брови Юрген.

– Хотим танцевать как бубри, – подхватили дети.

– Как танцуют бубри я не знаю, а вот как утята могу научить, – засмеялась я. – Идем, подтолкнула я Юргена.

– Я? Как бубри? Никогда!

– Ты что, – издевалась я над ним, – бубри это прошлый век. Танец маленьких утят.

Я вытащила Пикли от бесплодных попыток очаровать красавицу, пообещав, что научу, как  очаровать девушек, и поставила всех перед собой.

– А теперь начнем, повторяйте за мной. На танцующих утят быть похожими хотят, – запела я, весело подмахивая локтями в воздухе.

Дети веселились вовсю. Пикли и Юрген только переглядывались, мысленно соболезнуя друг другу. Мириэль, строго смотрящая за нами, не могла не улыбаться, жители подходили, смотрели на наш бешеный танец и начинали покатываться со смеху. Пикли, видя, что его избраннице нравится, еще больше стал вихлять попой и работать «крыльями». Глядя на это и мы с Юргеном покатились со смеху. Скоро вся деревня собралась, взрослые эльфы смеялись, некоторые присоединялись и танцевали вместе с нами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Остановитесь! – раздался стук посоха и грозный голос шамана прекратил все веселье. Эльфы, похватав детей, разбежались в разные стороны. – Мириэль, не ожидал, что ты допустишь такое в нашей деревне.

Старик подошел к нам, сурово глянул на дочь.

– Прости, отец, – улыбка исчезла с ее лица, ее место заняло серьезное выражение, – такого больше не повторится.

– Организация торжества не означает безудержное веселье. Духи должны быть довольны приемом, украшением и угощениями.

– Да ваши духи помрут со скуки от такой встречи, – буркнула я, привлекая внимание старика.

– Духи чтут порядок и стабильность, – затряс он передо мной посохом.

– Это они вам так сказали?

Краем глаза вижу, что у Мириэль вытягивается лицо и отваливается челюсть. Я опять что-то не так сказала? Как бы лишними неприятностями это для меня ни вышло.

– Духи говорят через меня! То, что говорю я, говорят и духи!

– То есть ваши духи такие скучные, что любят заунывные песни, от которых и волки бегут, любят черствый хлеб и украшения в виде шишек?

– Да, – вскричал старик, чуть ли не подпрыгивая передо мной от ярости. – Никакого веселья! А эти ваши, ненастоящие снежинки – бред полный! Все должно быть натуральное! Иначе год не начнется, время не будет течь дальше, и все мы застрянем во временном вакууме. Мириэль, – наконец отвернулся он от меня, – завтра же с утра выходите на Северную гору, там будете искать ель.

– Псих, – выругалась я, когда он ушел.

– Отец чтит традиции, – серьезно сказала эльфийка, глядя на меня.

– Традиции иногда нужно менять. Тебе же понравился танец?

Уголки губ едва дрогнули, но она придала себе серьезный вид.

– Детям было весело. Снежинки вы сделали забавные. Но их нет в ритуале встречи духов нового года.

– Значит, надо дописать, – упрямо заявила я, – как-нибудь тихо и незаметно, будто это всегда там и было.

Эльфийка улыбнулась.

– Вам бы ель найти, да живыми уйти, а вы про праздник думаете.

– Должно же быть что-то хорошее в жизни, не только работа-работа-работа. А Новый год – лучший из придуманных праздников.

У меня за спиной закашлялся Пикли, и я поняла, что опять говорю совсем не то.

– То есть мог бы быть хорошим, если бы не все эти ритуалы с вручением подарков и загадыванием желаний.

– Вручением подарков? – ухватилась за слово эльфийка? – Вы дарите друг другу подарки?

Я кивнула, чувствуя, как за спиной сопит Юрген и хватается за голову Пикли.

– Не обязательно же дарить подарки только духам. Можно дарить их друг другу.

– Никогда бы не подумала.

Видимо, на девушку это открытие произвело большое впечатление, она, как завороженная ушла в сторону своего дома.

– Сейчас отдыхайте, завтра с рассветом выдвигаемся.

Я чуть не взвыла. Ну почему с рассветом? Почему нельзя выспаться по-человечески, и только потом куда-то идти? Пойду тогда спать, решила я. Но, повернувшись, увидела Юргена и Пикли, жавшегося за его спиной и показывавшего мне какие-то движения руками около шеи.

– Подарки, говоришь, друг другу дарят? – за моей спиной стоял Мавр. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. По крайней мере для меня.