Глава 17

Корр начал говорить не сразу. Он задумчиво окинул взглядом павильон, потом поднялся и прошёлся по безупречно ровной гранитной площадке. Я тоже встала и последовала за ним, оставив ненужный плащ на залитой солнцем скамейке. Магический купол, укрывавший место тренировки колдунов, светился золотым и зелёным. Мне вспомнился кабинет, где юные мистики изучали первые заклинания: там на тумбе возле преподавательского стола стоял аквариум с рыбками. Вот и я здесь, в присутствии инквизитора, заперта, как рыбка в стеклянном шаре. Только рыбка в случае крайнего отчаяния может выброситься из воды, а мне не сбежать от Лекса Корра, никогда не сбежать. Разве что воспользоваться советом Арио и умереть, как он выражается, формально, на бумаге…

— Как ты, наверное, знаешь, Нальси, инквизиторами не рождаются, — остановившись в центре пентаграммы, начал Корр.

— Слышала, что таких, как ты, делают в Цитадели Священного огня.

— Делают! — хмыкнул он, покачав головой. — Можно и так сказать.

Меня удивило, что его совершенно не смутил нахальный переход на «ты». Видно, он прекрасно понимал, что эта небольшая фамильярность с моей стороны ничуть не уравнивает нас в правах. Пропасть между нами никуда не денется: он всегда будет служителем закона, рукой власти, которой дозволено осуждать на смерть, лишать свободы или миловать, а я — хрупкой маленькой магичкой, не способной скрыться от всевидящего ока Инквизиции.

— А разве это не тайна, покрытая мраком? — спросила я, склонив голову и глядя на него против солнца.

Мы всегда будем по разные стороны, потому что мы враги. Он и я. И всё же после моего вопроса чёрный силуэт инквизитора замер. Неужели мне удалось его озадачить? Вряд ли. Просто Лекс из тех людей, которые тщательно обдумывают каждое слово, прежде чем произнести его вслух. Арио совсем другой: он с лёгкостью болтает о самых разных вещах и даже делает выводы, ничуть не огорчаясь, что они могут оказаться ошибочными.

— Ты хочешь узнать, как получаются такие, как я? — вкрадчиво спросил Корр.

— Да.

Да, чёрт возьми, я хотела бы понять, что происходит в этой грёбаной Цитадели и почему оттуда выходят монстры без души и какого-либо сострадания!

— Всё очень просто. Маг проходит сквозь Священный огонь, и его дар выгорает.

— Навсегда?

— Навсегда.

— Так не бывает, — выпалила я.

Конечно, разве он скажет правду? Все инквизиторы, покидая Цитадель, наверняка подписываются кровью в документах о неразглашении секретов! Я не думала, что Корр станет меня обманывать, он совсем не походил на вруна. Он называет явления понятными словами, чтобы удовлетворить моё любопытство. Зайдя с противоположной стороны, я заглянула в его лицо: брови нахмурены, скулы закаменели, глаза неотрывно следят за каждым моим движением. Мне показалось, только показалось, будто его задели мои слова. Я одёрнула себя. Это невозможно, он же ничего не умеет чувствовать!

— Я хотела сказать, что сила дара ведь восстанавливается. Даже если маг растратит в бою весь свой потенциал и упадёт, то магическая энергия постепенно вернётся к нему и вновь заполнит до краёв.

— Всё верно. Но я уже давно не маг. Хотя прекрасно помню это ощущение. Когда кровь внутри тебя бурлит от волшебства, голова кружится от осознания собственного могущества, а руки так и тянутся к опасным заклинаниям! И если не утихомирить внутреннего дракона, то вполне можно спалить кого-нибудь ненароком… Всё это в прошлом, Нальси.

— Когда я приходила с лицензией, ты проверял меня при помощи магии, — напомнила я.

— Да, но это изменённый дар. То, что появляется после очищения Священным огнём. Потеряв собственную магию, мы становимся крайне чувствительны к чужой. С чем бы это сравнить? Скажем, люди, потерявшие зрение, начинают лучше слышать, обонять и осязать. Но всё равно остаются вещи, которые можно только увидеть. Они становятся недоступны. Именно поэтому на службе у Королевской Инквизиции состоят не одни лишь инквизиторы из Цитадели, но и маги из Академий, воины, следопыты и священники.

— Все на вас работают и до дрожи боятся оказаться на костре, — фыркнула я.

— Значит, ты боишься меня?

Корр сократил расстояние — теперь нас разделял какой-то шаг. Мы стояли на луче вычерченной на камне звезды, испещрённой полустёртыми магическими символами и неизвестными мне закорючками. А то он не знает, что боюсь! Что вся моя бравада происходит от сильнейшего страха, который я затолкнула на самое дно сознания. Ещё и проклятая булавка. Лучше бы он прямо сказал, что догадался о проделках Виктории!

Я промолчала, но Корр всё понял.

— Теперь я должен объяснить, для чего мне понадобился мистик, — сказал он.

— Так нечестно. Ты обещал рассказать о себе. Всё, что я узнала, — это то, что инквизиторов следует пожалеть, потому что они, бедненькие и несчастненькие, лишились своей магической потенции!

— Я ни разу не сказал, что сожалею о выбранном пути.

— Сказал, когда мы говорили о различиях между нами. О том, что мы, маги, вольны распоряжаться своей силой по собственному усмотрению.

— Это лишь констатация факта, — сухо ответил Корр. — Вы не приносите обетов, если, конечно, не поступаете на службу в Королевскую армию или церковь.

— Я хочу знать больше. Откуда ты родом, где твоя семья, каким магом ты был бы, если бы тебя не… преобразовали.

Он тяжело вздохнул. Ничего не скажешь, место для разговора инквизитор выбрал идеальное. Мы один на один. За мерцающей завесой, похожей на подёрнутое дымкой водорослей аквариумное стекло. Мы отгорожены от всего мира. Это не слишком приятно, но в то же время даёт возможность говорить… интимно. А главное — я знала, что снаружи всё будет по-другому. Я уже не смогу вести себя словно дерзкая девочка-подросток, да и он не станет терпеть ехидство и подколки с моей стороны.

— В тридцати милях от города Фриста когда-то располагалась деревня Мирфилл. Я родился там.

— Значит, той деревни больше нет?

Что за человек! Каждое слово о личном нужно вытаскивать из него словно клещами, а сам только морали горазд читать. И кто из нас кого вынужден допрашивать?

— Нет.

— И твоей семьи тоже нет? — спросила я, чувствуя, что на этот раз он не удостоит меня ответом.

— Родители погибли. Но есть сестра, — неохотно ответил он, а потом, чуть поразмыслив, добавил: — Названая сестра.

Я отступилась, мне пора было остановиться. Моя догадка подтвердилась: девица, устроившая неприятную сцену на приёме в ратуше, не была женой Корра. Меня это странным образом успокоило, хотя спустя пару минут я вспомнила её капризный голосок, её возмущение, её голубое платье с открытыми плечами… Вряд ли она была довольна статусом названой сестры.

«Не будь дурой», — зазвучал в моей голове ехидный голос Виктории. Конечно, эта девушка рассчитывает, что рано или поздно Лекс посмотрит на неё не как старший брат. Ведь они не родственники, поэтому всё возможно! И почему меня вдруг это так взволновало?

— Она тоже здесь, в Орхилле?

— Да, ведёт домашние дела и занимается садом, пока я на службе.

Так я и поверила, что эдакая фифа возится с кустами и клумбами! Скорее расхаживает по садовым дорожкам на каблучках и указывает садовнику пальчиком: это подстричь, это пересадить.

— Хочет поступать в Академию осенью? — зачем-то спросила я.

Корр слабо улыбнулся и покачал головой.

— Нет, у неё нет магического дара.

— Спасибо, что рассказал. Я готова выслушать об обязанностях мистика.

Я знала: он мог бы этого и не делать. Мой долг мистика с государственной лицензией — помогать Инквизиции без лишних вопросов. Но я рискнула задать вопросы, и он не оставил их без ответов. Хотя с каждой минутой мне хотелось расспрашивать его всё больше и больше, как будто я надеялась найти в нём спрятанное сокровище.

— Нужно искать, — просто сказал Лекс Корр.

Он словно прочитал мои мысли!

— Разве инквизиторы — не лучшие ищейки на свете? — спросила я удивлённо.

— Некоторые преступники умело заметают следы. Мы способны различить остаточные энергии от заклинаний или порталов, но если маг не один или ему помогают потусторонние сущности, без хорошего мистика не обойтись.

— Значит, всё-таки это охота на ведьм и колдунов?

— На злых ведьм и колдунов, — уточнил Корр. И снова я вспомнила этого проклятого «котёнка»!

— Послушай, я не маленькая, мне двадцать шесть лет… — начала я.

— Да, — согласился он и провёл рукой по лбу. — И девяносто семь дней. Так всем и говори, звучит внушительно.

— Кого вы ищете? Я могу узнать прежде, чем дам согласие?

— Да, Нальси.

Лекс Корр сунул руку в карман и вытащил оттуда кожаную перчатку с отрезанными пальцами. Я несмело взяла её и вскрикнула. Перчатка принадлежала магу, крохотные искры его дара до сих пор пронизывали дорогой материал, но даже этих невидимых следов было достаточно, чтобы понять: на руках этого мага кровь десятков, если не сотен невинных жизней.

— Я согласна, — быстро сказала я, возвращая проклятую вещицу Корру.

Тьма, которой я коснулась, отравила меня, лишила способности здраво мыслить. Лишь несколько мгновений спустя я вспомнила, что должна уехать по делам Гильдии. Что обещала помочь Нинетт.

— Встретимся через семь дней здесь же, в это же время, — тихо сказал инквизитор.

— Ты давно его ищешь? — догадалась я. Другой причины давать мне отсрочку у Лекса не было.

— Десять лет, — ответил он, развернулся и пошёл прочь.