Глава 21

Спальня молодого графа была отделана в сдержанных пастельных тонах: бежевые гобелены на стенах, мятно-нежные занавески и строгие тёмно-пепельные гардины, светлое, кремовое шёлковое бельё на широченной кровати. Алые лепестки роз, веером рассыпанные по покрывалу, показались мне здесь вызывающими и неуместными.

Было ясно: Кенрик Сторланд настроен вести серьёзную семейную жизнь и заботиться о продолжении рода, во всяком случае, так будет выглядеть его супружество для всех окружающих. Если он и будет потакать сиюминутным желаниям, то явно не в семейном гнезде, а где-нибудь вне стен замка. К чему плодить слухи?

Граф отпустил меня, и я немедленно сбросила туфли, которые за день основательно намяли мне ноги. С наслаждением прошлась по мягкому ковру, утопая в нём по самую щиколотку. Осторожно отодвинула почти невесомый тюль, чтобы выглянуть в окно. Это «супруг» может наконец-то выдохнуть и наслаждаться, а мне нужно продумывать пути отступления.

Я не верила в то, что Теодору Валлону удастся вернуть дочь. Нинетт убежала и никогда не вернётся в эти края. И я убегу. Выберу момент. Не будут же мне вечно платить за иллюзию — да барон разорится! Представляю, что начнётся в замке, когда выяснится, что молодая жена бесследно исчезла. Не исключено, что для расследования вызовут и Инквизицию.

Поначалу я планировала убраться из замка через портал, который откроет Арио. Теперь я была совсем не уверена в том, что он станет дожидаться, когда я выпутаюсь из этой истории. Если назавтра Нинетт не найдётся, то мой друг, скорее всего, покинет край болот и камышей и вернётся в Орхилл.

— Нравится вид? — полюбопытствовал Кенрик, обнимая меня сзади.

— Пожалуй, да, ваше сиятельство, — прошептала я.

Ну как сказать, «нравится»? За шторами обнаружилось не окно, а просторный балкон с чайным столиком, двумя стульями и цветущими петуниями в подвесных корзинах. Столик был заставлен вазочками со сластями и фруктами. В ведёрке со льдом охлаждалось игристое вино.

Теоретически к кованой узорчатой ограде балкона можно будет привязать верёвку, но куда я спущусь? Не хотелось бы оказаться в пасти охраняющих замок псов или в лапах бравых охранников, что караулят внизу.

— Устала?

— Не знаю…

Голос графа звучал завораживающе, словно говорили не за моей спиной, а прямо внутри сознания. Сильные пальцы принялись ласково разминать мне плечи и основание шеи. Странное чувство не покидало меня: что-то было не так, но я не могла понять, что именно. Кенрик отбросил мои завитые локоны вбок и расстегнул верхнюю пару пуговок на платье, а после коснулся поцелуем открывшегося участка кожи.

— Ненавижу шумные торжества и толпы гостей, — признался он. — Столько фальши и лицемерия.

Это он в точку! Даже невеста — и та фальшивая.

— Думаю, эти люди и вправду уважают вас, — пролепетала я.

— Меня-то? Ну конечно, иначе и быть не может. Я ведь их будущий правитель.

Он усмехнулся и развернул меня к себе. Освещение в спальне было магическим, но в светильниках были не дешёвые синеватые кристаллы, которые мог зарядить любой первокурсник, а молочно-белые мраморные сферы. Они мягко сияли, не раздражая глаз и не искажая цвета лица.

— Можно мне выйти на балкон? — спросила я.

Губы Кенрика дрогнули в улыбке. Позволит или нет? Мне очень нужно!

— Выйдем вместе, — согласился он. — К тому же я заметил, что ты за весь день даже не прикоснулась к бокалу с вином. Сидела рядом со мной, вытянувшись по струнке, как академичка на первом экзамене, и пила только воду.

— Невесте не к лицу пить на собственной свадьбе, — пожала плечами я.

— Верно, но жене — можно, — рассмеялся он и отдёрнул штору. — Ты же не сомневаешься в том, что эта ночь завершится так, как должно?

Снаружи было уже свежо. В саду, во время танцев и среди множества гостей, мне хотелось поскорее избавиться от тесного платья, здесь же, на балконе с видом на болота, нужна была тёплая накидка.

— Не сомневаюсь.

А вот в том, что я сумею раздобыть в замке верёвку, ни у кого не вызвав подозрений, очень сомневаюсь. Впрочем, балкон — лишь один из вариантов. Убежать можно и другими путями. Завтра же отправлюсь на разведку, притворившись, что изучаю замок.

На небе одна за другой вспыхивали серебристые звёзды, из-за маленького облака выплыла обглоданная луна. Снова запели лягушки. Ветерок принёс издалека протяжный, приглушённый расстоянием волчий вой. На него откликнулись, взорвались лаем охотничьи собаки на графской псарне.

Я никак не могла сосредоточиться. Мысли бродили в моей голове по кругу — так плавают в кружке чаинки, когда их размешивают ложкой. Кенрик пропускал мои локоны сквозь пальцы, неторопливо гладил меня по спине и… что-то шептал? Заклинание? Но как?

— Вы оканчивали Академию? — Я перехватила его руку.

— Я? — искренне изумился он. — Нет. Конечно же, нет.

— Но я чувствую присутствие магии, каждую минуту, когда нахожусь рядом с вами! — возразила я.

— Ты фантазёрка, Нинетт. Девушки, лишённые дара, не могут ощущать движения энергий.

Кажется, я сболтнула лишнего! Осознав это, я закусила губу и изо всех сил заставила себя думать. Думай, думай, глупенькая Нальси, если не хочешь, чтобы тебя разоблачили и отправили на костёр. Я вспомнила наши разговоры с Нинетт, её рассказы о жизни в родительском доме.

— У моей мамы есть шкатулка с волшебным замочком, я всегда чувствовала, как от неё исходит что-то необъяснимое. Что-то похожее на тепло или сияние.

— Просто ты знала, что она зачарована. Да и здесь, в моих покоях, немало волшебных вещиц.

— У вас в замке есть маг? — невинно опустив ресницы, спросила я.

— Конечно, есть. Я вас обязательно познакомлю. А теперь давай отрешимся от этого трудного дня. Тебе не кажется, что мы заслужили прекрасную ночь?

Кенрик протянул мне бокал с вином, и я приняла его без возражений. Отпила несколько глотков, не в силах сопротивляться опутывающим меня чарам. Он снова что-то промолвил — потихоньку, в сторону, чтобы я не заметила. Незнакомые мне слова на чужом языке.

— Я слышала, только что слышала…

Граф закрыл мне рот поцелуем. Последние связные мысли рассыпались бесформенными обрывками. Я больше не могла соображать. Из пальцев Кенрика струилась неизвестная мне магия, сплеталась вокруг меня в плотный кокон, лишала возможности вырваться.

Но я и не хотела вырываться! Я покорно вернулась с ним в спальню, уселась на кровать. Повинуясь его рукам, я сама помогала ему расшнуровывать тугой корсет и расстёгивать пуговки. Он не спешил, наслаждался моментом. Сгрёб ладонью бесстыдно-алые лепестки роз и обсыпал ими мою обнажённую грудь. Добрался ртом до темнеющего на белой коже соска и чувствительно прикусил его. Я невольно ахнула.

Боль укуса на мгновение вернула мне разум, я вспомнила, что должна разыгрывать невинную деву, и смущённо раскраснелась. Хорошо, что дар слушался меня, — облику Нинетт пока ничего не грозило. Но как всё-таки непривычно предаваться любовным ласкам в другом теле! Даже к Вики я привыкла далеко не сразу, а здесь… и вправду первая брачная ночь.

— Прекрасная награда, — прошептал Кенрик, одной рукой поглаживая меня по щеке, а другой настойчиво изучая изгибы моего разгорячённого тела.

— Награда?..

Всё происходило будто во сне. Моё тело отзывалось на каждое его прикосновение, на каждый поцелуй. Дрожь возбуждения, которую будили во мне его требовательные губы, то охватывала меня всю, то концентрировалась внизу живота.

Я думала, всё будет куда более отстранённо… выполню задание и смоюсь, как бывало уже не раз. Может, я слишком уж вжилась в роль? Поверила, что я и есть Нинетт, а оттого так явственно чувствую всё происходящее? Когда граф вдоволь насладился моей реакцией и наконец взял меня, вонзившись в моё тело с размаху, одним движением, ничуть не заботясь о невинности юной «жены», я закричала. По-настоящему. Не столько от боли, сколько от силы ощущений.

— Всё хорошо, — сказал он, прижав меня к кровати и ненадолго замирая. — Больше нет нужды притворяться…

Я вздрогнула под ним, хотела разразиться возмущением, но он снова шепнул незнакомую мне формулу — и я расслабилась, подчинилась его движениям. Я больше не принадлежала себе, не могла собой управлять, но способность чувствовать не только осталась при мне, но и многократно усилилась.

Кенрик был неутомим, ему быстро наскучила всем известная поза начинающих супругов. Он приказывал мне усаживаться сверху и с наслаждением любовался, как я подпрыгиваю на его члене, облизывая губы и откидывая назад спутанные тёмные локоны. Чуть передохнув, брал меня сзади, сгребая волосы в кулак, целуя шею и плечи. У меня не было ни единого шанса выскользнуть из его рук, но я и не стремилась. Потеряв рассудок, я предавалась жарким утехам безо всякого стеснения.

Сколько это продолжалось? Не знаю. Яркие вспышки телесного удовольствия выметали из моей головы последние остатки разума. Когда граф Сторланд насытился любовной игрой и откинулся на подушки, за окном стояла непроглядная ночь.

Я отдышалась и принялась разглядывать его в сумерках спальни. Он приглушил светильники, но как и когда? Если он не маг, то не смог бы сделать это сам. Или они так настроены, что ночью горят слабее? Приподнявшись на локте, я заглянула в его лицо. Оно было, пожалуй, слишком хмурым для мужчины, только что получившего массу наслаждения.

— Кенрик? — прошептала я, забыв уже обо всяких «сиятельствах». — Что-то не так?

— Твой амулет, — сквозь зубы произнёс он, ухватившись за камень и натянув цепочку. — Сними его.

— Нет, не сниму, — упёрлась я. У меня в голове быстро прояснялось.

Сдёрнуть амулет не получится: зачарованная цепь так крепка, что скорее задушит меня, чем разорвётся. Я положила руку сверху его пальцев, теперь явственно ощущая пульсацию магии.

— Хватит, довольно! — произнёс он, сверкнув на меня синими глазами.

Синие! А весь день были карими… Я скользнула взглядом по его лицу, подбородку. Вспотевшие волосы больше не прикрывали шею. На шее чернели три выжженных полоски.

Ко мне вернулся разум и вернулась память. Такие метки оставляют инквизиторы при помощи селестиновой палочки! Одна черта — предупреждение, вторая — заключение под стражу, третья — смертная казнь. Я с силой выдернула амулет из руки Кенрика и отползла на край кровати.

— Ты не граф Сторланд, — прошептала я дрожащими губами. — Это иллюзия. Ты преступник.