Глава 27

Лекс неторопливо опустил ладони на мою талию, привлёк меня к себе ещё ближе и лёгким движением развернул к свету. Теперь его лицо оказалось в тени, но я успела заметить на губах инквизитора слабую улыбку. Ещё не поздно остановиться, изменить своё решение. Он порядочный человек и не станет удерживать меня силой, нужно только сказать ему, что я передумала. Я схватила ртом воздух, но произнести ничего не успела. Поздно. Лекс коснулся моих губ своими, и я закрыла глаза, не в силах сопротивляться его нежности.

Ни один мужчина не целовал меня так осторожно, бережно и отчаянно. Как будто судьба дала нам единственный шанс поцеловаться и нельзя было упустить ни одного мгновения или растратить драгоценные секунды на слепую страсть. Голова закружилась, но я только крепче обняла его за шею, прильнула к груди, испугавшись нахлынувших ощущений и ненужных сейчас мыслей.

Мои прохладные губы сначала согрелись, а потом запылали. Первая робость прошла, и я отвечала ему всё ласковее и горячее. Его сердце забилось так громко, что я явственно услышала его стук. «Не хочу отпускать его, не хочу, чтобы всё закончилось», — подумала я и тут же вздрогнула, пришла в себя и отстранилась.

— Нет, Лекс… не надо. Я не хочу. Больше никогда, слышишь?!

— Нальси, почему? — ничего не понимая, спросил он, всё ещё пытаясь удержать меня в объятиях.

Мне было жарко от нашего поцелуя и стыдно от собственной слабости. Я не хотела ничего ему объяснять. Бежать, скорее бежать, пока мы не натворили ничего более серьёзного! Но в кабинете было темно, я наткнулась на стул, задела стопку бумаг, возвышавшуюся на краю стола, опрокинула чернильницу. Инспектор Корр поймал меня за локоть, удержал от беспорядочного метания.

— Постой! — требовательно произнёс он. — Я хочу знать, что с тобой происходит.

— Нет, пожалуйста! — дёрнулась я.

Вырваться от него у меня не было ни малейшего шанса, даже если бы я пустила в ход всю имеющуюся у меня магию. Лекс снова обнял меня, но не так, как в первый раз. Сейчас он словно пытался защитить меня от неведомого врага. Не дать мне совершить глупость, о которой я буду жалеть весь остаток моей никчёмной жизни.

— Прошу тебя, Нальси, не убегай. Скажи мне, почему ты боишься? Кто тебя обидел?

— Это не важно! — крикнула я ему в лицо.

— Для меня важно. Ты нужна мне!

Нет-нет, я не желаю этого слышать! Нальси Фогель всего лишь невзрачная неудачница. Только сумасшедший или слепой может пожелать быть рядом со мной. Зачем Лекс говорит всё это? Я ведь считала его безупречным инспектором Инквизиции, честным и справедливым. Для чего он разрушает эту прекрасную иллюзию? Чтобы сбить меня с толку, чтобы я совсем потеряла голову и отдалась ему прямо здесь, на заваленном документами столе?

— Отпусти меня, дай мне уйти! — взмолилась я, продолжая выдираться из его рук.

— Хорошо, хорошо, только успокойся. — Он выпустил меня, и мне сразу стало холодно. — Ты можешь ничего не рассказывать, но я всё равно докопаюсь до истины. Я этого так не оставлю.

— Зачем тебе это? Ты не откопаешь ничего интересного. Не стоит ради меня рисковать репутацией главного инквизитора Орхилла.

— Я сам решу, что стоит риска, а что нет! — сердито заявил он.

Что я натворила, зачем заварила всю эту кашу?! Всё шло своим чередом, мы прекрасно ладили до сегодняшнего дня и не помышляли ни о каких поцелуях. Ладно, я не помышляла. Меня вполне устраивала дистанция, которую мы выдерживали по молчаливому согласию. Я сказала Лексу, что не хочу портить нашу дружбу, а потом сама же попросила о поцелуе. Какая же я дура!

— Ты во всём видишь преступление, Лекс. Нарушение закона. Тебе хочется восстановить справедливость. Но это совсем не тот случай, поверь. Никакого преступления не было.

Я снова медлила. Снова зачем-то тянула время, которое работало против меня. Может быть, теперь, когда мы ненадолго сблизились, минуты не имели никакого значения?

— Нальси, я не вчера появился на свет, — тихо сказал он. — Мне довелось служить в разных местах и общаться с множеством самых разных людей. Я знаю, как ведут себя женщины, которых когда-то обидели или предали.

Больше не прикасаясь ко мне, он всё-таки стоял так близко, что я чувствовала его тепло.

— И что, ты спасаешь таких от одиночества? — с горечью усмехнулась я.

— Одну я точно намерен спасти, — твёрдо сказал он.

— Ты зря тратишь время, Лекс. Прошлого не изменить. Мы такие, какие есть, вряд ли мы вновь станем юными и наивными, если расскажем друг другу о первой несчастной любви.

— Значит, это первая любовь заставляет тебя шарахаться от мужчин?

Он не выдержал и прикоснулся к настольной лампе. Заряженный магией кристалл замерцал, разгораясь, заставил меня прикрыть глаза, уже привыкшие к темноте. И я подумала, что всё скажу ему сейчас. Всё, что он хочет услышать о моём прошлом. Пусть знает, с какой глупой девицей он связался. Может быть, это поможет мне снова создать между нами барьер, который мы не станем переступать.

— Меня никто не насиловал, если ты намекаешь на это. Никто не похищал. Никто не продавал в рабство. Во всём, что случилось на первом курсе Академии, я виновата сама. А что касается предательства, то за это не казнят и не сажают в тюрьму… Надеюсь, больше ты не станешь допрашивать меня о прошлом. Ах да, ты же инквизитор, ты делаешь это по привычке!

— Не стану. — Он вздохнул и покачал головой. — Но проводить тебя ты мне позволишь? Не хочу, чтобы ты разгуливала по ночным улицам одна.

— Пообещай, что больше не будешь меня целовать, — попросила я, глядя ему в глаза. — Обещаешь?

Он снова улыбнулся одними кончиками губ, почти незаметно. Только за эту улыбку мне хотелось броситься к нему в объятия и целовать, целовать… Чтобы он продолжал смотреть на меня так, как сейчас. Каждый день, всегда. Как же трудно было теперь, после того, что случилось, бороться с эмоциями.

— Не могу, — помолчав, ответил он. — Видишь ли, я не люблю давать пустых обещаний.

— Тогда я пойду домой одна. — Я решительно схватила со стула сумку и направилась к двери.

Ночная прохлада приятно освежала лицо, ветерок забирался под накидку, но мои губы всё ещё были горячими от поцелуя. Я ежеминутно облизывала их, пытаясь остудить. Ничего, до завтра всё пройдёт, мы оба успокоимся, а потом, если не станем допускать больше вольностей, всё со временем забудется. Лучше бы Люси была его женой, а не сестрой! Глядишь, это удержало бы сурового и правильного инквизитора от ненужных поцелуев. Такие мужчины хранят верность своим женщинам. Если женятся, конечно, да.

Я не торопилась, шла по краешку тротуара, вымощенного шестиугольными плитками. Окраина города уже спала, лишь изредка слышались шаги припозднившихся прохожих или стук копыт. Редкие уличные фонари освещали дорогу неровными рыжеватыми пятнами. В окнах мелькали тёмные силуэты жителей. Из заросшего сквера доносились голоса и смех.

Будь я по-настоящему одна на улице в столь поздний час, то обязательно воспользовалась бы заклинанием отвода глаз или прикрылась невидимостью. На всякий случай. Грабители и хулиганы в тёмных переулках Орхилла — совсем не редкость. Сейчас я знала, что Лекс Корр идёт за мной следом, держась на десяток шагов позади. Не мог же он отпустить меня одну. Я знала, но упрямо шла не оборачиваясь. Пусть думает, будто мне всё равно. Уже свернув на свою улицу и нащупав в сумке ключ, я всё-таки не выдержала и подняла голову. Инквизитор помахал рукой мне на прощание. Я не стала отвечать, поскорее отперла дверь и юркнула в прихожую.