Глава 33

Меня разбудило ледяное прикосновение селестиновой палочки к коже. Её кончик скользнул по щеке, спустился на шею и ключицы, оставляя за собой холодно-жгучий след, двинулся ниже и замер на солнечном сплетении. Я думала, что закричу от ужаса, буду вырываться, но на деле смогла лишь вздрогнуть и издать едва слышный стон. Палочка исчезла, и послышался тяжёлый вздох. Я разлепила веки, попыталась сесть. Лекс Корр мягко придержал меня за плечо:

— Лежи. Не шевелись. Я велю принести воды.

Преодолев мучительную слабость, я всё-таки приподнялась на локте и осмотрелась. Из рассказов некоторых членов Гильдии я знала, что тюремная камера — это неизбежные грязь, сырость, вонь и крысиное дерьмо. А ещё сокамерники, готовые наброситься на нового постояльца с остервенением голодных волков, дабы научить новичков суровой жизни заключённых. Я слышала, что в женских камерах дела обстоят едва ли не хуже, чем в мужских. Наверное, всё это ждало меня в будущем… или нет?

Может быть, после этой чистой одиночной комнаты я попаду сразу на костёр, минуя побои и унижение? Вдруг! Нет, не должно быть казни без суда и следствия. Сначала мне предстоит пройти несколько этапов допроса, потом мне вынесут обвинение…

Я звякнула миралитовым наручником по каменному ложу, на котором очнулась, села и прислонилась спиной к стене. Меня окружали голые стены, выкрашенные в серое. Из удобств здесь была лишь каменная плита, тускло светящийся магический кристалл над дверью и скромно притулившееся в углу ведро. Ах да, ещё жёсткая плетёная циновка. И всё.

Итак, я не умерла. Пока. Было неясно, к лучшему это или к худшему. Нужно было восстановить ход вчерашних событий, напрячь мозги, но в висках пульсировала острая боль. И пить хотелось просто страшно. Я облизнула потрескавшиеся губы. Инспектор Корр вернулся ко мне с большой глиняной кружкой.

— Пей, — приказал он. — Потом будешь говорить.

Я сделала несколько жадных глотков и задохнулась от подступившей слабости. Захотелось упасть обратно на камень, зажмуриться, провалиться в спасительное небытие. Вместо этого я дрожащей рукой отставила кружку и ощупала своё лицо. На коже ещё осталось ощущение холодного покалывания от воздействия селестина. Так бывает, если поводить по лицу кусочком льда.

— Ты поставил мне метки, да? — прошептала я, вспомнив чёрные полосы на шее Эрика Скрама, мага-иллюзиониста из Сторланда.

Селестин используют только в двух случаях — когда нужно снять чары или пометить преступника. Знаки, оставленные селестином, не скроет никакая иллюзия. Где же они? Я водила пальцами по коже, но не находила изъянов. У Эрика были шрамы.

— Нет, я хотел удостовериться, что это действительно ты, Нальси, что это не чудовищная ошибка, — бесцветным голосом ответил Лекс.

— Это правда я, — сказала я и прикусила губы.

Он кивнул. Опустил взгляд на мои наручники, потрогал защёлки, которые ни за что не разомкнуть без магии. На самом деле Лекс просто не желал больше на меня смотреть, я это чувствовала. И это было так больно — куда больнее обожжённого дымом горла и раскалывающейся головы. Мне так хотелось, чтобы он взял мои руки в свои, согрел мои озябшие пальцы в тёплых ладонях.

— Ты помнишь, как попала сюда? — спросил Корр и обвёл взглядом камеру.

— Нет, — помотала головой я. — Только портал, а потом… ничего.

После того, как меня взяли в саду имения Флоренсов, нацепили наручники и приставили охранника, мы пару часов провели на заднем дворе, дожидаясь, пока инквизиторы закончат осмотр сгорающего изнутри особняка. Я сидела на сосновом чурбане, слушала дурацких соловьёв и смотрела, как высоко над головой бледнеют луна и звёзды.

На рассвете один из помощников Корра открыл портал в подземную часть старой крепости Орхилла, где располагались тюрьмы. Меня затолкали в сияющий круг, и я лишилась чувств. Наверное. Или меня всё-таки ударили по голове, прежде чем толкнуть? Иначе отчего так жутко ломит в затылке?

— В поместье Флоренсов погибли двенадцать человек, — медленно, с расстановкой произнёс Лекс, прохаживаясь передо мной и сцепив руки в замок.

— Ребёнок… — еле слышно спросила я, вскинув голову. — Он выжил?

— Да. Мальчик в надёжных руках. Что заставило тебя спасти его от гибели? Что, скажи? Я был там, Нальси, видел всё, что произошло, собственными глазами! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это было заказное убийство! И вдруг ребёнок… Хотя нет, скажи мне лучше, что ты вообще там делала?

Инспектор Корр рванулся ко мне, навис надо мной чёрной глыбой, прерывисто дыша. Я вспомнила о вчерашнем обещании самой себе и посмотрела Лексу в глаза. Он выглядел взбешённым и смертельно усталым.

— Это… уже допрос? — прошептала я.

— Нет, пока нет, но дай мне ответ сейчас!

— Я не могу.

Не поверив собственным ушам, Лекс недоверчиво фыркнул:

— Не можешь?

— Нет. Я дала слово и буду держать его до последнего. Сколько смогу. Сколько выдержу.

Он схватился руками за голову, сел рядом со мной и надолго замолчал. Я смотрела ему в спину и беззвучно плакала, стараясь не выдавать сбившегося дыхания. Как назло, вспомнились его цветы, его долгий отчаянный поцелуй, который оказался первым и последним. Наши вечера в конторе Академии, случайные прикосновения, осторожные улыбки.

— Лекс… — Я тронула его кончиками пальцев, но он вздрогнул, как от удара. — А можно, чтобы меня… чтобы кто-нибудь другой доставал из меня признания?

Он обернулся. Тёмные глаза сверкнули яростью, как два драгоценных агата. Хотела бы я прочитать его мысли в этот миг, но не могла. Инспектор Корр закрылся от меня непроницаемой стеной отчуждения. Так быстро… Ещё вчера он хотел провожать меня домой с работы, не зная, кто я и в чём замешана. Не желая догадываться о моей двойной жизни или тщательно скрывая свои догадки.

— Нельзя. Я сам буду тебя допрашивать. И ты скажешь мне всё, рано или поздно.

— Я сказала бы и сейчас, если бы от этого не зависели человеческие жизни.

— Жизни? — удивился Корр, словно услышал из моих уст неожиданное слово. — Хочешь сказать, что есть жизни ценные, а есть те, что ничего не стоят?

— Лекс, я не убивала людей! — выдохнула я вместе со слезами. — Никогда, клянусь!

Мне показалось, что черты его сурового лица чуточку смягчились, а губы дрогнули в слабой улыбке.

— Тогда что ты делала в имении Флоренсов?

Я сердито смахнула со щёк слезинки.

— У меня была совсем другая цель.

Как же тяжело дались эти слова! Я чуть было не сказала «задание», но это породило бы новые вопросы. Если есть задание, то есть и тот, кто его дал. Позже, когда инквизиторы всерьёз возьмутся за меня, я наверняка выдам им тайны Золотой Гильдии. Те, что мне известны, конечно, хотя это и крохи. Я понимала, что существуют вещи сильнее человеческой воли и принесённых клятв. Не только пытки огнём или водой, но и заклинания, развязывающие язык. Магия разума. Официально запрещённая, как и магия крови, она всё же применялась законниками для раскрытия особо сложных преступлений.

— Какая у тебя была цель? Спасти наследника Флоренсов?

Сердце на миг замерло в груди. Корр словно давал мне подсказку, но я больше не собиралась врать.

— Нет, — ответила я и снова встретилась с ним взглядом. — Я ничего не знала ни о ребёнке, ни о том, что в поместье случится пожар.

— Ты хочешь сказать, что оказалась там случайно?

— Нет.

— Что магический поджог и твоё пребывание у Флоренсов — совпадение?

— Нет.

Инквизитор схватил меня за руку, и я вскрикнула от внезапной боли. Лекс рывком задрал рукав моей рубахи и взглянул на едва затянувшийся порез, который вновь начал кровоточить. Не станет же он спрашивать, случайно я порезала себе руку или ради пары лишних заклинаний…

— Кровь на кинжале, на платке и на одеяле ребёнка — твоя, как я и думал.

Пока я валялась в отключке, инквизиторы, разумеется, проверили всё моё нехитрое снаряжение.

— Моя, — согласилась я.

Сознательно или нет, но я загоняла себя в такой угол, из которого не было и не могло быть выхода.

— Ты использовала кровь потому, что у тебя закончилась магическая сила, — проговорил Корр очевидный факт. — А сила нужна была на то, чтобы выбраться наружу из запертого волшебством имения. Выходит, весь запас магии ты израсходовала внутри. На что?

Я упрямо поджала губы и принялась расправлять рукав рубахи, чтобы прижать к ранке относительно чистую ткань. Не будь на моих запястьях миралита, я бы справилась с порезом. Начальные целительские заклинания изучают на всех факультетах. Для Арио это вообще плёвое дело — щелчок пальцами. Только где сейчас Арио, успел ли выбраться? Знает ли, что меня схватили?

— Какой была твоя цель, Нальси? — чуть громче, чем нужно, переспросил инспектор Корр, выдёргивая меня из упорного молчания.

— Я не скажу, — прошептала я.

— Ладно. Значит, я скажу тебе. И очень скоро!

Железная дверь с маленьким решётчатым окошком с грохотом закрылась за Лексом, и я осталась одна. Как стремительно летели минуты ночью, когда от смерти или тяжкого увечья меня отделяли считаные шаги и мгновения, и как медленно они тянулись теперь! Не за что было зацепиться взгляду, нечем было заняться, кроме как шататься от стены к стене. Пять шагов в длину и четыре в ширину — это мне ещё крупно повезло, я слышала, что бывают камеры, где и шагу не ступишь, и разогнуться нельзя.

Осветительный кристалл давал до безобразия мутный и серый свет, хотелось зарядить его как следует. Я даже протянула руку и сделала попытку. Смешно, конечно! Миралит погасил во мне магический дар. Это было странное чувство. Я с детства привыкла ощущать внутри не только сердце, но и биение невидимого источника. Девчонкой была уверена, что такой есть у каждого человека, и не могла даже вообразить, что существуют люди без него. Когда мама рассказала мне, что большая часть людей в мире не обладает даром волшебства, я не поверила.

Без дара было непривычно. Кроме голода и усталости я испытывала сосущую пустоту в душе. Но ещё тяжелее было осознать и принять, что закончилась не только короткая и несчастливая жизнь Нальси Фогель. Закончилось и то, что едва зародилось между мной и Лексом. Оборвалось.

Хотела бы я вернуться во вчерашний день и прожить его заново! Нарушить данную Арио клятву и предупредить Лекса и его отряд, спасти невинных людей от гибели, помочь Инквизиции в розыске тёмного мага. Несколько часов или даже минут могли бы изменить всё… Но я сделала выбор вчера. Неправильный выбор. Что ж, это было в духе Нальси — всегда ошибаться.

Скорее бы уже всё закончилось, думала я, перебирая пальцами плетение циновки. Скорее бы костёр, который обещал мне инспектор Корр в самом начале нашего знакомства. Я знаю, он будет милосерден ко мне. Если и будет больно, то недолго. И я буду смотреть на Лекса, как и хотела. До конца.

Когда лязгнул дверной засов, я вскочила на ноги от неожиданности. Но это был не инспектор. Женщина в длинном платье и лекарском чепце, с чемоданчиком в руках. Она была ненамного старше меня, но на лбу и возле губ у неё залегли тёмные морщинки, а взгляд был жёстким, суровым.

— Ты ранена? — сухо спросила она.

— Немного, ерунда…

— Показывай.

Лекарка цокнула языком, мол, моя рана — действительно сущая ерунда, не стоящая её внимания, плеснула на тряпицу эликсира, стёрла засохшую кровь. Прошептала заклинание, от которого края пореза тут же сомкнулись и остался лишь тонкий, покрытый корочкой след. Пока она прятала склянку и запирала чемоданчик, я украдкой почесала руку.

— Не чеши, глупая! — окрикнула меня лекарка и утопала прочь.

Я рассердилась на себя ещё больше. За то, что ждала Лекса Корра, а не эту грымзу. За голод, бессилие и, да, непроходимую глупость. За то, что меня зачем-то лечили. Видимо, чтобы не померла от заражения крови раньше времени.

Вот назло себе и всем им помереть бы прямо сейчас!

Когда принесли еду, я отставила её на самый край своего ложа, села у стены, подобрала ноги и уткнулась носом в колени. Не стану есть, пока сам инспектор сюда не придёт и не заставит. А не придёт — сам виноват. Но Лекс, разумеется, пришёл. Он всегда держал своё слово.

— Поешь, — коротко сказал он.

Я послушно взяла миску и набила рот холодной картошкой. Лучше жевать, чем сдерживать неизменно подступающие слёзы от его взгляда — тяжёлого, разочарованного.

— Поешь, а я скажу, что ты делала в поместье Флоренсов.

Так скоро? Судорожно вздохнув, я едва не подавилась. Сглотнула и уставилась на него. Выходит, они всё-таки поймали Арио и он всё рассказал? Лекс задумчиво прошёлся по камере, сунул руку в карман короткого плаща и вытащил знакомый мне конверт с завещанием.

— Ты искала завещание старика Флоренса, Нальси. Вот этот документ с волшебной печатью.

— Значит, Арио… — неслышно прошептала я, но вслух сказала другое: — Откуда он у тебя, Лекс?

— От Августа Флоренса. Заказчика преступления. Через час он будет давать признательные показания, а после придёт твоя очередь. И да, будет лучше, если ты сразу начнёшь говорить правду. Лучше для всех, поверь мне.

— Лекс, — окликнула я его уже у двери.

Он нехотя повернул голову, посмотрел не на меня, а сквозь меня, в стену.

— Прости меня.

— За что? — Он дёрнул плечом.

— Я тебя разочаровала.

Он горько усмехнулся и покачал головой.

— Да. Ты меня разочаровала. И прошу, не называй меня больше по имени. Никогда.