Глава 36

— Зачем? — прошептала я. — В этом нет никакого смысла…

Мои холодные руки всё ещё лежали в ладонях Лекса, сухих и горячих. Он провёл пальцами по моей коже, по тонким линиям, которые оставили после себя наручники. Я замерла от этой неожиданной ласки, кажется, даже перестала дышать. Дар возвращался ко мне, вновь заполнял меня изнутри. По коже забегали мурашки, сердце заколотилось ещё быстрее, но я не пошевелилась: не хотелось, чтобы Лекс отпускал меня, чтобы это остановившееся мгновение закончилось.

— Смысл в том, что ты будешь жить, Нальси, — тихо сказал он, забыв о том, что минуту назад называл меня госпожой и на «вы». — Флоренс не соврал, он действительно подсказал мне способ спасти тебя. Я уверен, что всё получится. Придётся немного подождать, но такие дела в один день не делаются.

Я ничего не понимала, а ещё Лекс был так близко и так бережно согревал мои руки в своих, что я не могла сосредоточиться на разговоре. Мне жизненно необходимо было обнять его, прижаться к груди, вдохнуть его запах. Как же трудно было сдержаться!

— Не думаю, что стоит рисковать репутацией ради меня, — наконец выдавила я.

— Законный способ, — строго сказал инспектор, вскинув на меня взгляд.

— Я преступница, Лекс. С этим ты ничего не сможешь сделать. Придётся тебе меня казнить.

— За воровство бумаг из тайника не казнят, к тому же бумаги в целости и сохранности. Теперь они хранятся в надёжном месте. Наследник погибшего рода, маленький Мартин Флоренс, жив и здоров. Когда он достигнет совершеннолетия, он получит своё наследство.

— Это не отменяет того факта, что я воровка, — хмыкнула я.

— Но не убийца, — изучая меня пристальным взглядом, сказал Лекс. — Ты не знала, что люди погибнут.

— Не знала.

— И ты спасла младенца. Я ездил в Айден, чтобы посоветоваться с главой Королевской Инквизиции. Ты можешь получить свободу, если найдётся тот, кто сможет за тебя поручиться. Да, будут ограничения, и в лицензии на деятельность будет стоять пометка, но это временно. Главное, что ты сможешь жить в городе и работать, как и прежде.

Он легонько сжал мои пальцы и невесело улыбнулся.

— Лекс, ты, должно быть, смеёшься надо мной. За меня никто не поручится, я сирота. У меня нет ни друзей, ни родственников.

Я подумала, какое выражение появилось бы на лице у Арио Росси, если бы ему предложили поручиться за подельницу и любовницу. Он бы наверняка сначала побледнел от растерянности, потом покраснел от гнева, а потом от души расхохотался. Вообразить, что доктор станет брать над кем-то шефство, просто невозможно. Между нами никогда не было настоящего доверия. А если бы он даже и согласился, то взамен потребовал бы от меня такого, что я немедленно запросилась бы обратно в тюрьму.

— Всё это я учёл. Осталось только получить необходимые бумаги, — сказал Лекс.

Он отпустил мои руки, убрал с колен наручники, с грохотом положил их на стол.

— Хочешь сказать, что нашёл мне поручителя? — недоверчиво спросила я.

— Нашёл.

— Зачем? Хочешь, чтобы у хорошего человека из-за меня появились проблемы?

— Этот человек не боится проблем, уж поверь мне.

— Даже с Золотой Гильдией? — Я удивлённо подняла брови.

— Никаких.

— И кто же он? Ты сам?

Лекс покачал головой:

— Служитель закона не может быть поручителем. Но если бы такое дозволялось, я бы сделал это.

Я разнервничалась настолько, что вскочила со стула, пошла вокруг стола. Дар кружил мне голову, хотелось немедленно сотворить какое-нибудь заклинание, но я понимала, что нельзя, если не хочу вновь оказаться в миралитовых браслетах.

— Ты бы сделал! — возмущённо выдохнула я. Вышло громче, чем следовало, но я больше не могла себя контролировать. — Почему? Я ведь разочаровала тебя! Что изменилось за эти дни? Ты что, вновь очаровался мной, да? А ты не забыл, что в поместье Флоренсов я использовала запрещённую магию крови? С её помощью я открывала двери и окна.

Неотрывно следивший за мной инквизитор побледнел, губы его сжались в тонкую линию, тёмные глаза готовы были прожечь меня насквозь.

— Не забыл, — сквозь зубы ответил Лекс. — Но магия крови позволила тебе выбраться из пожара и спасти жизнь себе и ребёнку. Её применение было оправданно.

— А я не хочу быть оправдана, как ты не понимаешь! Не нужна мне твоя свобода, слышишь?

«Не нужна она мне без тебя», — подумала я и закрыла лицо руками. Зря я это сделала, потому как знала: сейчас он непременно подойдёт, обнимет меня, заставит снова посмотреть ему в глаза. И тогда я сорвусь и наговорю ему целую кучу глупостей.

Он приблизился, взял меня за плечи, но не прижал к себе, а несильно встряхнул, будто бы я спала и видела кошмар и нужно было немедленно разбудить меня.

— Нальси, Нальси, зачем ты пытаешься закопать себя? Что мне с тобой делать?

— Оставить в покое! — всхлипнула я.

— Я не могу перестать думать о тебе, понимаешь?

В его голосе послышалось отчаяние. Никогда прежде я не видела его в таком состоянии.

— Не понимаю! — огрызнулась я.

— Ты такая… такая красивая волшебница. Талантливая, умная. Что должно было случиться в твоей жизни, чтобы ты сбилась с пути, перестала верить людям и связалась со сборищем воров и убийц? Ни за что не поверю, что в Гильдию тебя привела жажда власти или золота! Что?! Что заставляет тебя жить не своей жизнью, а чужой, преступной?!

Лекс уже не говорил, а почти кричал. Я знала, что стены комнаты для допросов очень толстые, снаружи наверняка ничего не слышно.

— Нальси, отвечай! — потребовал он, сдавив мои плечи. — Я хочу знать правду.

Его отчаяние что-то во мне сломало. Мне стало одновременно и жаль его, и очень страшно. Когда видишь, что уверенный в себе суровый инквизитор задыхается от волнения, невольно перепугаешься. На моих ресницах разом высохли слёзы. Я схватила ртом воздух и проглотила его, чтобы прогнать подступивший к горлу ком.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя сказала я. — Я всё расскажу. Вряд ли ты разочаруешься больше, чем теперь.

— Пожалуйста, — хрипло сказал он. — Я должен знать.

— Это некрасивая история. Она произошла давно, ещё на первом курсе Академии.

— Я помню. Ты тогда влюбилась.

— Да. К сожалению.

— А дальше? — тихо спросил он.

Я вздохнула. Инспектор Корр мягко потянул меня за собой, сел на стул и усадил меня к себе на колени. Я усмехнулась. Будет очень весело, если сейчас в допросную заглянет кто-нибудь из тюремщиков и увидит такой оригинальный способ допроса заключённой. Но Лекс обнял меня, и я поняла, что он напрочь позабыл о своей должности и прочих формальностях.

— Нальси, что было дальше? — повторил он.

И тогда я заговорила.