Глава 43

Много лет я не позволяла себе любить, держала эмоции под неусыпным контролем, старалась ни с кем не сближаться даже под прикрытием магии иллюзий. Я виртуозно умела избегать откровений и не допускала в свою душу ни одного мужчину. Да, временами мне становилось тоскливо и одиноко, но зато я чувствовала себя защищённой. Моё сердце находилось в безопасности и не могло быть вновь разбито очередным красавчиком вроде Леонарда Айвори.

Любовь лишает человека защиты, делает уязвимым и излишне впечатлительным. А ещё она толкает на необдуманные поступки — глупые и порой опасные. Оставшись одна, я поняла, что опять совершила ошибку: поддалась порыву и пообещала Лексу Корру новую встречу. Я сделала это по одной-единственной причине: меня непреодолимо влекло к инквизитору.

У меня не хватало воли поставить точку в наших отношениях. Втайне я хотела дать ему надежду, хотела, чтобы он раскрыл меня, хотя и боялась тоже. Я ведь знала, что у нас с ним нет будущего! И всё же я многое отдала бы за то, чтобы увидеть, как теплеет его взгляд, за то, чтобы оказаться в его объятиях…

«Не так близок, как хотелось бы», «она осталась для меня загадкой» — негромко произнесённые Лексом фразы растревожили меня так, что я не смогла заснуть.

— Ты тоже остался для меня загадкой, Лекс, — сказала я в темноту спальни.

Я снова жила в квартире Виктории чужой, вымышленной жизнью, сама того не желая. Мне стоило благодарить Арио и всех богов за то, что я не утонула в Чёрном озере, а по счастливой случайности оказалась в клинике давнего друга. Раньше я бы радовалась чудесному спасению, но теперь — постоянно скучала по тому крохотному кусочку «настоящей жизни», что был у меня во время работы у Лекса Корра.

Выбравшись из постели, я уселась на подоконник и долго смотрела на улицу. На небе мерцали далёкие звёзды, в тёплом летнем воздухе кружились серебристые мотыльки. Стая летучих мышей, жившая неподалёку в полуразрушенной колокольне, с шелестом и писком пронеслась над деревьями в сторону окраины города.

Нет, думала я, встречаться с инквизитором в образе Виктории Эллер мне больше не следует. Если я хочу помочь ему с Тарвусом, мне стоит уйти в тень и вернуться только тогда, когда у меня на руках будут ценные сведения о враге Лекса.

Потратив целый час на убеждение самой себя, я и не заметила, как натянула платье, зашнуровала на ногах мягкие туфельки на кожаной подошве и увязала волосы в неприметный хвостик. Нет-нет, я не стану встречаться с инквизитором… Я только выясню, догадывается он о том, что Нальси Фогель жива, или нет. Мне нужен ответ на этот вопрос — только и всего! Я бесшумно сбежала по лестнице, укрылась заклинанием невидимости и решительно отправилась к Академии.

Дверь в контору была заперта надёжным охранным заклинанием. Ещё бы, ведь в сейфе у инспектора Корра хранились чистые бланки магических лицензий и гербовые печати Королевской Инквизиции! У меня хватило бы сил взломать такой замок, но восстановить защиту я не смогла бы при всём желании. Нужно было действовать осторожно, так, чтобы Лекс ни за что не заподозрил о моём ночном визите. Я не собиралась ничего воровать. Единственное, чего я хотела, — заглянуть в папку с моим личным делом и узнать, что в ней записано о моей смерти.

Я свернула от главного входа налево и нырнула в густые заросли сирени. Придерживаясь рукой за шершавую стену, я на ощупь добралась до одного из окон кабинета Корра. Свет фонаря сюда не доставал, и вдобавок к невидимости мне пришлось применить заклинание кошачьего глаза, чтобы разобраться с запором оконной решётки. Если буду действовать аккуратно, то Лекс ничего не заметит. Вряд ли ему придёт в голову, что кто-то входил в контору через окно, если ничего не исчезнет и все предметы останутся на своих местах.

Спрыгнув с подоконника, я притворила за собой окно и выскользнула из-за шторы в кабинет. Внутри было темно и очень тихо. Я знала, что поблизости никого нет, но всё равно была предельно насторожена. Собственные едва слышные шаги казались мне топотом, стук взволнованного сердца отдавался в ушах. Под действием кошачьего глаза все предметы были чуть зеленоватыми, будто подсвеченными изнутри тусклым светом живых светлячков.

Пахло деревом, кожаными корешками книг и журналов, свечным воском и едва различимо — какими-то знакомыми цветами. Духи Люси? Нет, это был единственный стебелёк с одним цветком, торчащий из пробирки с водой. Я склонилась над столом, аккуратно отложила в сторону стопку свежих доносов и прошений. Лекс Корр всегда стремился поддерживать порядок в документах, но сейчас на столе было слишком много всего. Как я и ожидала, под ворохом дежурных бумажек оказалась папка с личным делом… и она была крест-накрест перевязана чёрной шёлковой лентой.

У меня похолодели руки. На миг я потеряла концентрацию, в глазах померкло, и я погрузилась во тьму кабинета. «А чего ты ждала? Тебя похоронили, как ты и хотела!» — сказала я себе. Разве не стоило радоваться? Если инспектор Корр поставил на мне крест, то это делает меня намного свободнее! И всё равно, увидеть эту папку было страшнее, чем собственную могилу на Чёрном озере, ведь папка-то была настоящей, её вели с самого моего поступления в Академию.

— Я только посмотрю, что внутри, — еле слышно прошептала я и вернула себе ночное зрение.

И лишь сейчас, распутав узел траурной ленты, увидела, что под ней скрывалось не моё имя!

«Леонард Ромуэль Айвори» — было выведено на обложке личного дела.

Значит, Лео больше нет в живых?! В это было трудно поверить. Человека, разбившего мне сердце в далёкой юности, человека, о котором я пыталась забыть на протяжении десяти лет, из-за которого мне невыносимо было оставаться собой и принимать жизнь такой, какая она есть, — его просто больше нет? Я думала, что боль давно утихла, но в день, когда я раскрылась перед Лексом и рассказала ему об этой истории, я поняла, что воспоминания о первой любви ещё живы. Мне так и не удалось простить того, кто меня предал. Я возненавидела Леонарда с новой силой — теперь уже за то, что о нём узнал Лекс Корр. За то, что Лекс узнал о моём позоре.

Забыв об осторожности, я распахнула папку, взглянула на карандашный портрет бывшего возлюбленного: с картинки на меня смотрел весёлый, уверенный в себе первокурсник с факультета боевой магии. Краткая характеристика, грамоты, аттестаты за каждый учебный год — всё это я пролистала без особого интереса. В конце должно было быть написано, отчего он умер. Как же так? Всё это время я была больше чем уверена, что Лео живёт красивой жизнью где-нибудь в столице, ни в чём себе не отказывает и, уж конечно, не вспоминает о брошенных в студенчестве девушках.

Так оно и было в первые пять лет после окончания Академии. Я рассеянно выхватывала из темноты скупые строчки, записанные прежним инспектором. Женат. Детей нет. Отец, полковник Айвори, казнён по королевскому указу за участие в заговоре против короны. Что?

Я не выдержала и уселась в кресло инспектора Корра, меня уже не держали ноги. Представила, как жестокого и высокомерного отца Лео ведут на казнь, и ощутила что-то вроде мрачного удовлетворения. Вернулась к записям в папке, пробежала глазами последние несколько предложений. Конфискация имущества, лишение наследства… Леонарду Айвори не осталось ничего от семейных богатств, а последние крохи забрала его жена во время развода. Потеряв всё, сын аристократа прибился к разбойничьей шайке, а спустя полгода был найден мёртвым в сточной канаве с десятком ножевых ранений. И диплом по боевой магии не помог Лео избежать расправы подельников.

Медленно, как во сне, я закрыла папку, туго перевязала её лентами и долго-долго сидела в полной темноте, пытаясь понять, что я теперь чувствую.

Не было радости — как оказалось, я не умею радоваться смерти. Не было сожаления. Да, порой я думала, что где-то глубоко во мне ещё остались какие-то раздавленные временем чувства. Что благодаря им я постоянно испытываю боль и не могу расстаться с воспоминаниями. Сейчас я поняла, что никаких чувств больше нет.

Лекс сделал это из-за меня: откопал в архиве личное дело Лео, изучил его. Мог ли он предвидеть, что я проберусь в его контору и буду копаться в бумагах на столе? Не знаю. Я больше ни в чём не уверена.

Под делом Леонарда Айвори я обнаружила и собственную папку. Без чёрной ленты. И без единой новой записи с тех самых пор, как я была принята на работу в Инквизицию. Правда, в дело был вложен конверт с бумагами о поручительстве и записями о деле Флоренсов, но пока Лекс не подшил все эти сведения к моей личной истории. Может быть, ему было некогда, а может, он продолжал сомневаться и проверять факты.

— Удачи тебе, Лекс, — улыбнулась я, возвращая все предметы на свои места.

Я бережно погладила перо, к которому уже утром прикоснутся пальцы инспектора, встала с кресла и провела над ним рукой, ликвидируя почти незаметный магический след.

— Ты не узнаешь, что я была здесь, — пообещала я невидимому инквизитору.

И тут дверь осветилась голубым сиянием, как бывает при снятии волшебной защиты, а следом в замке скрипнул ключ. Всё, что я успела сделать, — это кинуться в нишу между двумя книжными шкафами и укрыться невидимостью. За окнами едва-едва прорезывался рассвет, а инспектор Корр уже заявился на работу!