Глава 18. Сокрытая истинная
— Ой! – шепчет Лейла, проследив за моим застывшим взглядом и заметив ректора.
Тут же прикусывает язык и испуганно пятится. Тянет меня за рукав, намекая, что нам лучше уйти.
— Ну же, — шепчет она. — Надеюсь, он не слышал. Пойдем скорее, от греха подальше. За такое из академии вылететь можно.
Мне, действительно, очень хочется сейчас убежать, сверкая пятками, но я остаюсь на месте.
— Ты иди, я потом приду, — говорю ей, и рыженькая, немного помучавшись в сомнениях, убегает.
А я жду, когда окаменевший ректор вспомнит, как двигаться, и ступит сюда. И параллельно тешусь надеждой, что он все-таки ничего не слышал.
Нет.
Судя по хмурому лицу, ректор слышал все.
Надо было слушать Лейлу!
— Охраняешь дверь? — выдает ректор, надвигаясь на меня.
— Что? — не понимаю я, а все внутри сжимается по мере его приближения.
— Входи, — не поясняет, а приказывает.
Толкает ту самую дверь и ждет, чтобы я первой переступила порог. Мда, у него идея фикс, что я деру дам в последний момент?
Увы, при всем желании я не могу. А сейчас так еще и мутит и сверху давит темный взгляд. Надо срочно себя чем-то занять, пока не свихнулась от внутренних терзаний. Только вот чем?
Коробочки я сложила, а остальное уже сложнее. В делах местных разбираться надо.
Ой, нет! Надо хоть что-то взять в руки. Может быть, он увидит, что я занята, да пойдет к себе.
Гоблины! Четыре папки сложила в стопочку, а ректор все стоит. Лица его не вижу, но вот взгляд каждой клеточкой тела чувствую. И это самое тело напрягается так, что дышать уже трудно.
— Тебе было плохо? — его голос раздается так неожиданно рядом, что я подпрыгиваю и разворачиваюсь в этот самом прыжке.
Ой, зря. Когда он успел так близко подойти? Почему я не услышала его шагов? За своими буйными мыслями?!
Соберись, Вив! Соберись!
— Все в порядке. Не стоит беспокойства. Это от зелья, — выдаю я, а смотреть ему в глаза становится все невыносимее.
Никак не могу понять, что выражает его взгляд. Строгий, суровый, подозрительный и....
— Знаю, — выдает ректор с такой уверенностью, что я могу только позавидовать. Мне бы так. — Сходи к лекарю. Она даст нейтрализатор.
Ой, мамочки. Только нейтрализатора мне сейчас не хватало. Но чем не повод, чтобы сбежать?
— Слушаюсь, — киваю я и спешу поскорее ускользнуть от ректора, который, явно, хочет сказать что-то еще.
Едва открываю дверь, и натыкаюсь на профессора Ставра.
Нервный, поглядывает на ректора с виноватым видом и весь дрожит. А с прохода уйти даже не думает. Ну, конечно, кто я, чтобы путь уступить.
— Господин ректор. Прошу прощения, ваша невеста прибыла и просит вас.
Знаю! Знаю, что у ректора есть невеста. Беременная при том, но почему-то продолжаю злиться. Не на нее. Нет. На себя!
Потому что чувствую себя последней гадиной за то, что испытываю к нему. Единственное утешение моей совести — это моя решимость. Я выбрала путь, где ректор — только цель, миссия, объект. По этому пути я и буду следовать.
А, значит, остальное меня не касается! Ни капельки!
— Позволите? — тихо спрашиваю я разрешения пройти, и профессор, наконец-то, заметив меня, делает шаг в сторону.
— Вивьен, — окликает ректор.
Вот что ему неймется? К невесте пусть шурует!
— Да, господин ректор? — выдавливаю из себя максимально ровно.
Смотреть на него не хочу, но приходится, ибо он слишком затягивает паузу.
Нахмуренные брови, рассерженный взгляд. Будто что-то хочет сказать. Что?
— На обратном пути захватите у лекаря документы и принесите мне в кабинет. Долго не задерживаетесь, — выдает он.
Мда. И стоило из-за этого делать паузу?
— Слушаюсь, — покорно киваю я и тут же спешу уйти подальше из этого места.
Но не успеваю свернуть в другой коридор, как слышу за спиной голоса.
— Где она? — ректор выходит к профессору.
Вот, правильно. Пусть идет к невесте! Так и надо! Так и должно быть!
За мыслями не замечаю, как добираюсь до лазарета. Красивая женщина с пышной грудью увлеченно заполняет журнал, не замечая ничего вокруг.
Не хочется ее прерывать, но нужно. Не ради зелья, которое пить я точно не буду, а ради бумаг, что велел принести ректор.
Однако лекарь решает сначала исследовать меня с ног до головы.
— Ох, бедная девочка, — причитает она. — Надышалась ты гадости знатно, но ничего, это мы быстро исправим. А вот слухи, это, конечно, проблема.
— Слухи? — пугаюсь.
Неужели эти ведьмы так все растрепали, что уже каждый в академии знает?
— Это ведь тебе беременность приписывают, не так ли? — Качает она головой, а я покрываюсь красными пятнами. Уверена, что все не так, но все же…. — И не стыдно им клеветать на невинную девушку.
— Что? — теряюсь я, а следом и лекарь.
— Что такое?
О боги! Ну и как мне спросить, не умерев от стыда?
— Простите. А как вы… определили? — краснею до кончиков ушей, пока произношу эти слова, а женщина смеется.
— По ауре, солнышко. Ну чего ты засмущалась? Это обычный разговор двух девушек. В этой теме нет ничего зазорного. Ты чиста, как первый снег. Так что, если пожелаешь, напиши докладную за сплетни, чтобы злым языкам неповадно было. Ух, как я такие вещи не люблю, — мотает головой она, а затем тянется к шкафчику со склянками самых разных цветов.
Берет ту, что мне уже хорошо знакома.
— Выпейте нейтрализатор, и тошнота пройдет, — откупоривает она зелье и тянет его мне, вот только пить я это не буду.
Ибо потом опять придется кабинет спалить, чтобы запечатать все метки на теле.
— Спасибо. Я чуть позже. Сейчас сильно тошнит, — отзываюсь и надеюсь, что она не заставит меня пить на глазах.
Нет. Возвращает крышку на место.
Ну хоть в этом боги на моей стороне. Забираю пузырек и документы, предназначенные ректору, и иду обратно.
Стоит мелькнуть в голове мысли, что Сьюзи может быть там, как замедляю шаг. Но при всей моей черепашьей скорости, я оказываюсь у порога, который всеми фибрами души не хочу сейчас переступать.
А надо.
Набираю в грудь побольше воздуха, который от чего-то кажется горьким, и толкаю дверь. В приемной никого. Из кабинета звуков тоже не слышно.
Полог тишины? Нет. Пусто?
Осторожно дергаю дверную ручку, надеясь, что заперто, а значит, ректора нет, но дверь открывается.
— Ой! — выдаю я, испугавшись, что ввалилась без стука, но кабинет пуст.
Это что же получается, ректор забыл печать наложить? Ну а как бы я еще сюда попала?
Хотя, он ведь говорил занести документы в кабинет, может, потому и не запер его? Какая разница.
Оставлю бумаги и уйду!
Или рассмотрю все спокойно на наличие какого-нибудь сейфа. Вряд ли, флейта здесь, но чем гоблины не шутят. Вот бы взять ее сейчас и исчезнуть!
К радости от мысли о свободе примешивается горечь. Я не хочу получать свою жизнь такой ценой. И плевать, что ректор бабник, и дело даже не в разбитом сердце. Дело в совести.
Что б ее гоблины съели, пока она не съела меня!
Опускаю документы на стол, и тут замечаю отчет. По моему котелку!
Сердце подпрыгивает и тут же падает в пятки. Что? Что тут написано?
Примеси, основные ингредиенты — список не точный. Метод приготовления – кипение. Это все не то. Вот!
“Точно определить, какое зелье было приготовлено, не представляется возможным из-за использования нейтрализаторов. Могу предположить, что….” А дальше уже не важно. Тут целый список на абзац.
С облегчением выдыхаю и собираюсь вернуть документ на место, как взгляд цепляется за… флейту? Ту самую флейту?!
Да-да! Это она. Хоть фото и старое, я ее все равно ее узнаю.
Та самая флейта!
И зачем ректор оставил на столе эти вырезки из газет?
“Утеряна фамильная драгоценность” — так называется статья, а дальше текст выгоревшей краской:
“Имена героев мы не вправе называть, но ваш покорный слуга невообразимо рад сообщить вам, что доблестные, тайные инквизиторы Его Величества всё-таки смогли арестовать опаснейшего злодея, промышлявшего гнустностями на чёрном рынке. Им оказался небезызвестный некромант Торос Ларго.
Все изъятые у него зелья, артефакты и прочие опасные предметы по приказу нашего милостивого короля были уничтожены. Не найденной осталась лишь флейта, которая не представляет собой никакой угрозы. Как заявляет глава инквизиции господин А., эта флейта не обладает магическим запасом, зато является фамильной реликвией казненного преступника”....
Ого!
Это что же получается? Флейта, которую я ищу вовсе никакой не артефакт? Она кому-то сдалась только потому, что была фамильной драгоценностью какого-то злодея?
Так, не нравится мне все это. Да и кто такой этот Торос Ларго? Что связывает моего Хозяина с ним?
А, может, в статье не вся правда? Может быть, она написана только для отвода глаз, ведь, флейта на самом деле никуда не исчезла, она у ректора! И за ней сейчас идёт охота.
Мда…
Мне не стоит верить всему, что написано. Нужно копнуть глубже. Ведь, если я пойму ценность этой флейты, то будет проще решить, как действовать дальше.
— Вивьен? — я слышу голос, и тут же моментально возвращаю документы на место.
Ректор стоит в дверях, и мне страшно от мысли, что он увидел, чем я тут занималась.
— Господин ректор, я принесла вам документы, как вы просили, и оставила их на столе, — мямлю так невнятно и нервно, что сдаю себя с потрохами. Нужно взять себя в руки. — Прошу прощения, что зашла в кабинет без вашего разрешения, но насколько я помню, именно так вы мне велели сделать.
Ректор соизмеряет меня внимательным взглядом, а затем смотрит на стол.
Я, ведь, не привлекла лишнее внимание? Или он все понял?
А, может, он специально все это здесь оставил?
Ой, не нравится мне это.
— Ты всё сделала правильно, Вивьен. — выдает ректор, возвращаясь к своему обычному состоянию, но легче мне не становится.
С ним вообще не может быть просто, когда мы вдвоем в одном помещении.
— Лекарь дал тебе нейтрализатор?
— Да, спасибо, чувствую себя гораздо лучше.
И вновь недоверие в его взгляде. А ещё недавно сам просил меня ему доверять. Разбежалась!
Мы по разные стороны. И эта игра становится опаснее.
— Если у вас нет больше поручений для меня, то я вернусь в приемную. Там нужно поскорее закончить, чтобы подготовиться к занятиям на завтра. — тараторю в отчаянной попытке сбежать.
— Стой, Вивьен, — звенит у меня над самым ухом, и тлеющие мечты на побег обращаются в остывшие угли.
Не смотрю на него, но чувствую, каждой клеточкой кожи, что сейчас начнется какой-то дурной разговор. Иначе и быть не может!
— Слушаю вас, господин ректор.
— То, что сказала твоя подруга в коридоре, — начинает он, а я напрягаюсь до кончиков пальцев.
— Я уже сказала, что это последствия зелья….
— Я про... жениха, — говорит он и зачем-то делает ко мне шаг, сокращая между нами и без того мало ощутимую дистанцию.
Что он задумал? У меня сейчас сердце выпрыгнет и убежит! Стоп!
— Она ошиблась, ведь так? — это скорее не вопрос, это версия, которой я обязана сейчас поддакнуть или будет хуже.
В любой ситуации я бы с радостью кивнула, еще бы от души постаралась убедить, что Лейла глупости наговорила. Но сейчас….
Беременная невеста, Вивьен!
Поэтому пусть пропасть между нами станет ещё больше.
— Это личное, господин ректор. Я буду вам очень признательна, если наши отношения останутся в рамках рабочего этикета. — решительно выдавливаю из себя и вижу, как в темных глазах загорается пламя.
Не к добру. На секунду мне кажется, что он сейчас раздавит меня своим взглядом, но нет, однако, все равно дико страшно.
— Мне нужно вернуться к работе, — мямлю ему, и не дожидаясь разрешения, проскальзываю в промежуток между ним и дверью.
Невольно вдыхаю его терпкий, кружащий голову аромат, и сердце застывает.
Не смей, Вив!
С трудом беру себя в руки и иду к куче папок, напрочь игнорируя ректора, который пилит меня каким-то неопределенным взглядом.
— На сегодня ты свободна, — вдруг выдает он.
Не отрывая глаз от пола, делаю книксен, и промямлив: “Спасибо”, покидаю пристанище ректора.
Уже несколько минут иду по коридору, а внутри все клокочет и прыгает. Ректор с его странными взглядами не выходит из головы.
Я знаю, что он ведет какую-то игру, но еще не понимаю ее целей. Да-да, игра. Ведь, если бы он захотел, я бы, как миленькая там раскололась. Я чувствовала каждой клеточкой мощь, идущую от него. Такую, которая присуща только инквизиторам…. Ой….
— Вивьен! — налетают на меня две девчонки. Из-за синих кокошников и фартуков я не сразу узнаю див из свиты Ады.
Зачем они так вырядились? Еще и перчатки хозяйственные нацепили!
— Извини нас, пожалуйста, мы только говорили между собой и даже не думали, что слухи могут так сильно разойтись, — выдают они мне так слезно, что я решаю оглянуться на случай, если это какой-то розыгрыш.
Но нет. В коридоре почти никого. Только сама Ада. Злая. Трет щеткой пол у лестницы и кидает в мою сторону сердитые взгляды.
Ого! Их что заставили отмывать целый этаж?
Это мне лекаря нужно благодарить? Обязательно к ней загляну. Золотая женщина! Восстановила справедливость.
А девочки…. Ну, никто их за язык не тянул, на что наговорили, то и получили.
С трудом отвязываюсь от лицемерных девиц и спешу в комнату. Снова начинает мутить, но уже не так сильно, как раньше. Нужно не забыть вылить нейтрализатор и вернуть склянку в лекарню.
Чуть позже, потому что Лейла здесь.
При виде меня она бросает учебник, подлетает с кровати и спешит узнать, как я.
— Всё хорошо, — отвечаю я, — даже более чем. Слухи, вроде как, прекратились.
— Конечно, — охотно кивает она головой. — Ректор тут всех гонял, пока не узнал первоисточник. И в итоге виновных наказал.
Она говорит, а я хлопаю глазами.
Ректор? Не лекарь?
— Слушай, крутой у тебя покровитель! — продолжает лепетать Лейла, пока я перевариваю новости. — А вы точно с ректором не знакомы?
Опять эти вопросы. Куда от них деться?
Неужели, даже в собственной комнате я не могу спрятаться от ректора? Он преследует и на яву, и в мыслях!
— Девы! — влетает без стука Беатрис и, после которого приветствия и стандартных вопросов о делах, спешит рассказать то, от чего ее глаза горят огнем.
— Шамаша в городе! — выдает с таким восторгом, что меня чуть не сносит невидимой волной энергии.
Лейла визжит, вскакивая с кровати, а я на всякий случай отодвигаюсь подальше.
— Кто такая эта Шамаша? — настораживаюсь я.
Ведь слышала где-то это имя. Точно слышала....
— Ты чего?! Она известная провидица! Знает прошлое, будущее, настоящее. Говорят, что видит даже нити судьбы.
Ого, теперь понятно, откуда такой восторг. С провидцами на континенте плохо. Они почему-то долго не живут, а вот Шамаша…. Точно! Вспомнила, я читала о ней в газете. Ей же под сотню лет!
— Пойдемте скорее, пока билеты не раскупили! — тянет Беатрис.
— Билеты? У нее будет шоу?
— Небольшое представление. Оно бесплатное. А за билет можно будет задать ей вопрос! Но только один! Если она сочтет его важным, то обязательно ответит! — выпаливает Лейла с точно таким же огнем в глазах, как у подруги.
— И что вы хотите спросить? — озадачиваюсь я, но девчонки подхватывают под руки и тянут в коридор, обещая все рассказать по дороге.
И вот уже ворота академии, первый попавшийся экипаж. А Лейла с Беатрис без умолку трещат. Столько азарта, что я сама невольно им заражаюсь.
Повозка останавливается у шалашей неподалеку от академии.
— Народу что-то не много, — подмечаю я.
И это кажется странным, учитывая, как тараторили девчонки, тут должна быть бешеная толпа.
— Она только приехала. Еще не все в курсе. Мне маман в моментальном письме шепнула, — хихикает Беатрис, а затем прикладывает палец к губам. — Шшш!
Притихнуть девчонкам сложно, но они стараются и чуть ли не на цыпочках входят в шалаш. Я за ними.
Из зрителей здесь от силы человек пять, исключительно женщины. Одна даже беременная. И все, затаив дыхание, смотрят на темноволосое, перепачканное золой создание, что напевает странную песню.
Из-за обильного раскраса сложно разглядеть лицо. Глаза закрыты, но она безошибочно хватает когтистыми черными пальцами сухие ветки и кидает их в чан перед собой.
Тот мечет искры, плюется дымом, но она даже не вздрагивает, продолжает свою странную песню, которая льется как будто не из губ, а из самого горла.
Это вообще не похоже на человеческий голос. Заворачивает и пугает!
— Ну! — она открывает глаза так резко, что все вздрагивают.
— С кого начнем? — окидывает толпу пронзительным взглядом, и останавливает черные, как два уголька, глаза на мне. По телу ползут мурашки. — С тебя.
Она манит меня пальцами, наполовину испачканными золой, а я каждой клеточкой кожи ощущаю ее мощь. Сильная ведьма. А, может, сильнейшая из всех, кого я встречала, и это опасно.
У меня есть вопрос, который я хотела бы ей задать, но сейчас кажется лучше уйти. Флейту найду сама.
— Ты не ищейка! — вдруг подскакивает она. — Ты искомое!
В мгновение оказывается рядом, при этом передвигаясь скорее, как зверь, а не как человек.
— Сокрытая истинная, — шепчет мне на ухо. — Как интересно….