Глава 20. Он - Диргар?!

— Даже так? — прищуривается ректор, и кажется, он только что зубами скрипнул. — Пройдемте в мой кабинет, — давит взглядом глава академии, а Вирг, будто ничего не замечая, кивает и охотно идет следом.

Дверь за их спинами закрывается, и я опираюсь ладонью на крышку стола, чтобы не упасть на подкосившихся ногах.

Какого гоблина тут происходит? Что задумал Вирг?

Полога тишины никто не ставит, но голоса звучат тихо. Их не разобрать. Да и не смогла бы с такой кашей в голове.

Вздрагиваю, когда дверь кабинета вновь открывается.

— Благодарю, Ваша Светлость. Сегодня же займу выделенный кабинет, а с завтрашнего дня начну вести занятия.

— Программу предоставить не забудьте.

— Разумеется, — кланяется Вирг, а затем смотрит на меня. — Твоя отработка окончена? Давай прогуляемся до аудитории вместе.

Да он издевается!

— Господин Сотт, это лишнее. Настоятельно рекомендую, не забывать про устав. — холодно отсекает ректор.

— Ну что вы, Ваша Светлость. Я все изучил. Вивьен в моих адептах не числится, к тому же, помолвка у нас состоялась до того, как я пришел сюда профессором. Все в рамках приличий.

— И все же. — стоит на своем ректор.

— Понял. Будем предельно осторожны. На людях. Вивьен, идем, — выдает Вирг и чуть ли не силком тащит мое ватное тело из приемной.

Иду за ним как в тумане несколько метров, а потом очухиваюсь и вырываю руку.

— Ты что вообще творишь?! Зачем?! — шиплю на него.

— Ускоряю рабочий процесс. — с важным видом отвечает он. — Ректор на тебя запал.

Что?! С чего он….

— Я отвлеку его внимание на себя. Ревность очень интересный инструмент. А ты все обыщешь. Встретимся в обед в столовой академии. — командует Вирг, не давая мне даже шанса прийти в себя, и уходит вглубь коридора.

А я так и остаюсь стоять, хлопая округлившимися глазами.

Ректор "запал" на меня?

Вирг так и сказал.

А еще приказал обыскать кабинет.

Уф! Как же я от этого устала! Все внутри встает на дыбы даже от одной мысли об этом. А еще противнее, что сейчас даже повода нет считать ректора подлецом. Невеста, как оказалось, беременна вовсе не от него. И теперь все выглядит в совершенно ином свете.

И этот свет дает мне надежду, но ее тут же забирает проклятая флейта. Сдалась она кому-то! Побрякушка, не имеющая толком никакой ценности. Разве что память.

Для кого? Для поклонника казненного психа-некроманта, сотворившего гоблинскую тучу опасных преступлений против живых и мертвых!

— Вивьен, ты обедать идешь? — встречаю после занятий Беатрис, и с охотой присоединяюсь к ней.

По пути к нам прибивается и Лейла, компании которой я очень рада, а вот когда наши ряды решает пополнить Коллин с другом, я резко “вспоминаю” о делах.

Вот только далеко уйти из столовой не удается. Меня перехватывает Вирг.

Точнее профессор Сотт. Он важным шагом подходит ко мне, выцепляет из толпы и велит стоять с ним.

— Ты это специально, да? — рычу, когда вижу, что в нашу сторону стягиваются ненужные любопытные взгляды.

— Ага, — довольно сообщает он, высматривая кого-то в толпе.

И через секунду я понимаю, кого.

Ректора!

Если до этого вся эта игра мне просто не нравилась, то сейчас я ее искренне ненавижу. Меня терзает тот взгляд, которым ректор смотрит в нашу сторону.

Хоть убейте, но я уверена, что он не считает Вирга моим женихом. Тогда что не так?

— Я его отвлеку. У тебя полчаса, чтобы что-нибудь найти, — с улыбкой на лице и льдом в серых глазах командует Вирг, а затем сует мне универсальный артефакт-отмычку.

Придерживает мою ладонь, имитируя близость, а мне хочется руку себе откусить о локоть.

— Поспеши. — цедит он.

А я не хочу! Не хочу идти против ректора!

Не сейчас! А лучше вообще никогда!

Киваю, потому что спорить бесполезно. Лучше посижу тихо в приемной, а потом солгу, что ничего не нашла.

И этим самым, наверное, подпишу свой плен еще на годы. Мамочки, ну почему все так сложно?

Время идет, а я нервно расхаживаю по приемной, пытаясь решить, как же быть. Может, признаться? Может, рассказать все ректору? Если он не обманщик, то, вполне возможно, в самом деле хотел помочь. И если бы не отец Сьюзи, то все случилось бы раньше.

Надеюсь, я не сделаю самую большую ошибку в жизни, доверившись ему.

— Тук-тук! — вскакиваю, надеясь, что пришел сам ректор.

Но он бы не стучал.

Да, конечно же в дверях другой. Посыльный в синем козырьке.

— Письмо, — сует он мне конверт и я тут же спешу за него расписаться. А точно сюда?

“Ректору академии магических сил Диргару Аластеру”.

Что? Стоп! Как?!

— Диргару? — едва слышно шепчут мои губы, а перед глазами вспыхивает воспоминание.

Я прихожу домой, а там суета. Слуги тревожно вздыхают, а в глазах такая печаль, что мне становится страшно. Скорее бегу к кабинету дяди, но замираю, едва подойдя к двери.

– Это все Диргар, будь он трижды проклят! Как он мог так со мной поступить?! – кричит он кому-то, а затем дверь кабинета распахивается так быстро, что я чудом успеваю уберечь свой нос.

– Дядя? – шепчу я, во все глаза глядя на мужчину, в котором едва ли узнаю своего всегда спокойного опекуна.

Он такой взвинченный, что напоминает оголенный нерв. Короткий белый чуб, который обычно стоит домиком, сейчас прилипает к потному, блестящему лбу.

– Что происходит? – тихо шепчу я, в то время как все внутри уже сжимается в ожидании ужасных новостей.

– Собирайся, Вив, мы уезжаем! Сейчас же! – рявкает он так, что я подпрыгиваю от непривычно резких интонаций.

– Но… как же? – только и выдавливаю из себя я, глядя на пугающую суету. – Куда? Надолго?

– Куда подальше и навсегда! – отрезает дядя и тут же принимается орать на слуг.

Клянусь своим любимым браслетом, раньше он не позволял себе подобной грубости.

– А как же академия? Скоро ведь экзамены, – додумываюсь спросить я, но в ответ получаю такой взгляд, что больше приставать с расспросами не хочется.

По его велению я лечу в комнату и собираю все, что только могу. Когда мы выходим из дома на улице уже темно. Все добро дяди не умещается в двух повозках, и он попросту бросает свои сундуки.

Как так?

Дядя не тот, кто делится нажитым. Он знатный скупердяй, и раз уж сейчас идет на такое, значит, дела наши очень плохи.

– Скорее, Вивьен! Скорее! – подгоняет он, и я забираюсь в повозку.

Он плюхается рядом, плотно закрывает дверь и велит извозчику гнать на полную мощь. Я только и успеваю увидеть в окно имение, в котором родилась и выросла.

Я больше сюда не вернусь? Никогда? Почему?

– Будь ты проклят, Диргар! – ругается себе под нос дядя, но я не успеваю спросить, кто это такой, как повозка резко тормозит, а снаружи доносится пугающий шум.

“Диргар Аластер” — вновь читают глаза проклятые буквы, и внутри все разрывается от боли.

Диргар….

Это он!

Это ректор виновен в том, что произошло со мной и дядей?!

От этой мысли все внутри меня встает на дыбы. Даже волосы шевелятся на голове. А на глаза наворачиваются слезы.

Нет, этого не может быть!

Как же так?

Выходит вся его забота, это только иллюзия? Притворство? Ради чего?

Он предал дядю. Может быть, даже подставил его! А следующая на очереди я?

О боги! Как же больно! Как же горько разочаровываться в том, кому отчаянно хочешь верить. Настолько отчаянно, будто моя жизнь в его руках.

От мыслей отвлекает щелчок ручки. В приемную входит ректор, и от одного взгляда на него сердце делает последний удар и замолкает. Будто бы на веки. Будто бы оно погружается в густой омут печали не боли. Не только сердце, но и я сама.

Мне нечем дышать, я не вижу света.

— Вивьен, — хмурится ректора, пытаясь понять, что не так.

Он отчетливо видит боль и злость на моем лице, которые я никак не могу сейчас спрятать. И не хочу!

— Вам письмо, господинДиргар, — цежу я, протягивая проклятый конверт.

Ректор подмечает тот ядовитый акцент, с которым я называю его имя, но не понимает, в чем дело.

Он, наверное, даже не догадывается, что я знаю, кто виновен в том, что случилось со мной и с дядей. И надо бы сейчас молчать, надо сделать вид, что я в неведении, но эмоции переполняют так, что я сейчас взорвусь!

— Вы сказали, что знали моего дядю, — заговариваю я, и ректор подозрительно прищуривается. — Вы были приятелями?

— Не совсем так, — выдает он, не подтверждая и не отрицая моего предположения.

Хитро! И не поймаешь на лжи.

— Тогда кем вы друг другу приходились?

— С чего вдруг взялся такой интерес, Вивьен? — он произносит мое имя так мягко, что в груди все щемит и саднит.

Не нужна мне сейчас его доброта. Он – враг! Опасный и хитрый враг, в которого я имела недоразумение целиком и полностью влюбиться. Чуть не потеряла голову.

Нет! Потеряла! И могла потерять всю себя, если бы не эта роковая случайность с письмом!

— Я просто кое-что вспомнила.

— Что же? — терзает меня пристальным, выжидающим взглядом.

Вот теперь напрягается до кончиков пальцев, отчего мне становится только больнее. Я не ошиблась. И его глаза это выдают. Он что-то скрывает!

Выжидающе смотрит на меня, а я сейчас не хочу ему ничего говорить. Вообще не нужно было начинать. Нужно было молчать! Слабачка!

Теперь он знает, что я ему не верю.

— Дядя как-то упоминал ваше имя. Только однажды. — говорю я, опуская, в каком контексте это самое имя упоминалось.

— И что же он сказал.

— Что у вас какие-то дела. Но был раздражен. Вот я и подумала, что были проблемы.

— Были, Вивьен. Были, — говорит он, а я по взгляду понимаю, что он уже обо всем догадался.

Я прокололась, идиотка! Пошла на поводу у эмоций, и теперь на грани поражения.

— Ты не хочешь рассказать мне всю правду? — спрашивает он. — Что с тобой случилось после… банкротства?

Да. После последних новостей, очень хочу! Прям вот в лицо заявить, что если бы не он, я бы не оказалась проданной, не бежала бы с помощью лекаря из дурацкого гостевого дома, больше похожего на бордель, не попала бы в лапы Хозяина.

Не заключила бы ту гоблинскую сделку, чтобы спастись!

— Вы и так все знаете. — шепчу я. — Я жила у тети.

— Понятно, — вдруг отступает ректор, хотя еще секунду назад, был готов вытягивать из меня правду щипцами. Отступает, а затем велит мне продолжать дела и никуда не уходить.

Закрывает за собой дверь, а меня пробивает на дрожь.

Нет! Это не дрожь. Трясет так, что я колени ходуном ходят Спешу присесть и тут же закрываю лицо руками.

Как же больно! Гоблински больно!

Не знаю, сколько я так сижу, позабыв, что у меня вообще-то есть обязанности. За окном начинает смеркаться, а ректор все это время сидит в кабинете. Надо собраться. Нужно что-то делать.

Например, порядок тут навести, чтобы не выгнали взашей.

— Господин Аластер у себя? — раздается незнакомый голос. На пороге стоит мужчина, который вошел мало того, что без стука, так еще и настолько тихо, что я его совсем не заметила.

— Д-да, — растерянно киваю головой, понимаю, что нужно доложить о визите, но господин, сообщает, что сделает это сам.

Странный тип. Скользкий. Тихий. Юркий. Я даже лица его запомнить не могу, будто она меняется каждую секунду. Не целиком, но в деталях.

“Инквизитор!” — пролетает у меня в голове, и сердце, холодея, падает в ступни.

Он прошмыгнул мимо меня в кабинет, пока я сражаюсь с нервным напряжением.

— Есть новости? — доносятся слова.

А как же любимый полог тишины? Или ректор артефакт потерял? Так он же из тех, кто щелчком пальцев может все сделать.

— Хранить флейту в городе больше не безопасно. — выдает гость, и вот теперь господин ректор накидывает злосчастный полог.

Но этот разговор слишком важен, чтобы я так просто осталась стоять в стороне! Делаю несколько тихих шагов, пока не прохожу сквозь невидимый купол.

— Не знаю, чем она заслужила такое внимание к себе. Но раз вы говорите, что на нее идет охота, то лучше спрятать понадежнее. Завтра утром ее перевезут в хранилище. Защиту экипажу мы обеспечим.

— Хорошо, вчера я отнес ее в свой дом. — выдает ректор, а по телу идет ряд мурашек.

Сегодня флейта будет у ректора? — У меня налаженная защита территории и сейфа. До утра с ней ничего не случится.

— Не сомневаюсь, — чеканит гость, и я слышу, как его шаги направляются к двери, тут же отлетаю к столу и принимаюсь делать вид, что копаюсь в документах, а в голове каша.

Сердце бьется как бешеное. И не только из-за стыда, что вновь пришлось подслушивать чужой разговор, а потому что, одна часть меня сражается с другой.

Первая велит пробраться этой ночью в дом ректора и получить свою свободу. А вторая противится этому, даже несмотря на то, что Диргар – мой враг!

Вивьен, соберись. Приоритеты.

Мысли здраво. Мысли трезво. Наступить себе на горло в последний раз, или и дальше быть марионеткой в руках преступника!

Я должна пойти! Должна принести эту флейту, пока мне выпал такой шанс.

А шанс ли? Или западня?

Если последнее, то я должна перехитрить ректора!

И я знаю, как это сделать!