Глава 21. Враг или спаситель?

Правильнее было бы попросить помочь Вирга, но я теперь никому не могу доверять.

Он знал, что всему виной Диргар. Пару раз во сне во время привалов в лесу я называла это имя, и Вирг слышал, а потом спрашивал.

И я уверена, что он помнит те разговоры, и он точно знал, к кому меня отправил Хозяин.

Но не сказал.

Значит, и я ему не скажу.

— Отдашь это письмо адресату? — спрашиваю Лейлу, протягивая ей запечатанный семью печатями конверт.

— Конечно, — охотно кивает головой она. — Это твоему жениху, да?

— Нет. Ректору, — отвечаю я, а сама в который раз сомневаюсь, стоит ли ее втягивать в это.

В любом случае, пособничество преступнице ей не припишут. Максимум, зададут пару вопросов. Об этом я уже позаботилась, когда сооружала чучело в домике-убежище.

На него же я надела артефакт иллюзии, позаимствованный у Вирга под предлогом “на всякий случай, никогда не знаешь, когда выпадет шанс”.

Идеально было бы превратить в меня не чучело, а кого-нибудь живого, и отправить отрабатывать прямо под нос ректору. Но Лейлу я не хочу подставлять, а Виргу, как сказала ранее, теперь не доверяю.

Поэтому, чучело. И письмо.

Письмо-приглашение от меня, где я обещаю ректору все объяснить, если он придет в назначенное время в назначенное место. В домике убежище еще одно письмо, где я объясняю, что Лейла передала письмо в слепую и ни в чем не виновата.

Да, это считай, признание, что я его выманила, чтобы пробраться в дом и украсть флейту, но … он и так все понял бы.

Так что, нет смысла изворачиваться.

Наверное, стоило бы написать там что-то, но.... В голове такая каша, что с мыслями собраться трудно. Не то, чтобы их на бумаге излагать.

Я бы точно молила прощение, если бы ректор не оказался Диргаром. А сейчас к чувству вины примешивается кипящая злость.

— Лично в руки, Лейла. Через десять минут и ни секундой позже. Обещай, — прошу подругу, и та охотно кивает.

На душе неспокойно, и потому я непременно должна буду отправить Лейле письмо с извинениями перед своим полным исчезновением.

Прощай жизнь, о которой мечтала. Прощай, академия. По коням!

Жду, когда Лейла сообщит в моментальном письме, что поручение выполнено, а затем подхожу к известному двору.

Поскольку артефакт иллюзии я отдала, приходится идти в дом ректора в своем обличии. Но домоуправительница меня помнит. Нужно лишь убедить ее, что мне велено забрать документы и сделать так, чтобы в комнату я вошла одна, что практически невозможно.

На крайний случай есть сонный порошок. Но это на крайний случай.

К счастью миссис Мор хоть и смотрит с недоумением, но впускает. И на этом удача, как я и ожидала, заканчивается, ибо она решает следовать за мной.

Вот хоть убейте, а применять к ней сонный порошок, я не могу. Нужно что-то придумать!

Кашляю и припадаю к столу.

— Что с вами? — беспокоится дама.

— Голова закружилась. — играю я под стать искусной актрисе.

— Я велю подать воды, — решает она, выходит из комнаты, и я понимаю, что у меня всего несколько секунд, пока она кого-нибудь окликнет и вернется. Нужно скорее кинуться к сейфу, взять то, зачем пришла, и сбежать.

Артефакт работает быстро, открываю дверцу и замираю, когда наконец-то вижу ее.

Эту проклятую флейту. Это ведь она? Не иллюзия? Не фальшивка… Она?!

Нужно брать!

А я не могу! Не могу, гоблины дери!

Да и вообще, почему все оказалось так просто?

— Это подделка, — звучит голос ректора, и я застываю.

Как? Когда он вошел?

Или он все это время был здесь?

Тогда кто же там, в академии?

Мамочки!

— Вот ты и попалась с поличным, Вивьен. — выдает он, и я застываю до кончиков пальцев.

Боюсь не то, что обернуться к нему, боюсь даже пошевелиться. Внутри мешается страшный коктейль: досада, ненависть, раскаяние, стыд. И, в довершение ко всему — злость. Потому что теперь я понимаю, что мой гениальный план, вовсе не был гениальным. Я будто мышка, которую все это время вели в ловушку. Шаг за шагом. День за днем.

А я, захлебываясь в болоте собственных чувств и паутине мыслей, наивно поверила, глупая. Эх, Вивьен, Виньен!

— Вы знали…? — хочу спросить, но голос проседает на хрип. — Вы все это время знали, что это я?

— Знал. — короткий ответ. Одно только слово, по которому не понять, что думает ректор.

А что он может думать? Он рад, что сцапал с поличным! Для того и загнал сюда! Так ведь?

— Почему ничего не сказали стражам? — выпливаю с досады и наконец-о оборачиваюсь к нему. — Неопровержимых улик ждали?!

— Ты видишь здесь инквизиторов? — задает резонный вопрос.

Нет. Не вижу. И это очень странно.

И само по себе выражение лица ректора странное. Он будто бы не рад моей поимке, хоть и тщательно приготовил западню. Напротив, сердит, сосредоточен и будто наготове.

Да, наверное, самое время щелкнуть артефактом перемещения и исчезнуть. Но толку-то? Ректор уже знает, что это я. Меня будут искать и рано или поздно найдут.

Хозяин не станет мне помогать и рисковать. Он вообще не простит очередной провал. Так что….

Наверное, проще самой попроситься на казнь, если ректор хочет именно этого. Но инквизиторов то нет….

— Не собираетесь меня сдавать? — хмурюсь я. — Тогда зачем вы все это устроили?

— Я хотел, чтобы ты сама мне все рассказала. Но пропасть между нами стала только больше. Прости, что заманил тебя в ловушку.

Вот уж точно, заманил.

— Идея с иллюзией и Лейлой была отличной, — вдруг хвалит он, а я пугаюсь.

— Лейла не знала, с какой целью я попросила ее передать письмо. Она просто искренне хотела помочь. Вы ведь не накажете ее?

— О ней не беспокойся, Вивьен. Меня куда больше интересует, откуда у тебя такая мощный артефакт иллюзии?

— Значит, вы нашли чучело, — киваю я.

— И письмо нашел. Нам давно нужно поговорить на чистоту, Вив, — говорит он. — Не убегай и не бойся меня. Я на твоей стороне. Что бы ты не сделала, я тебе помогу.

Как красиво звучат его слова. За душу берут так, что на глаза просятся слезы.

Наверное, потому что в душе я всегда мечтала, что кто-нибудь когда-нибудь меня спасет из этой западни, как неизвестный герой, унесший меня из зала торговли рабами.

— Зачем вам это? — не понимаю я. — В самом деле, встанете на мою сторону? Что бы я не натворила? А если я натворила страшное.

— Не правда, Вивьен.

— Откуда вам знать? Да и вообще, с чего мне вам верить? Может быть, вы просто прикидываетесь другом, чтобы все выяснить у меня, а затем предадите так же, как поступили с моим дядей! — выпаливаю я, и ректор как-то болезненно хмурится.

— Я не знаю, кто тебе сказал этот бред, но я не предавал твоего дядю. — отсекает он. — Чтобы предать, нужно втереться в доверие, а я с самого начала был очевидным врагом твоего дяди.

— Что?

— Инквизитор, чующий неладное, и преступник, — сообщает ректор. — Мне не нужно было притворяться, чтобы вывести его на чистую воду. Он шел против закона, и был наказан. Единственное, в чем я просчитался, и это стало моей самой большой ошибкой, что он отважится на побег, попадает в лапы бандитов. А они заберут тебя.

Он говорит, а на глаза наворачиваются слезы. Меня кидает в дрожь от воспоминаний. И я тут же пытаюсь их выкинуть из головы. Слишком сложно сейчас все это воспринимать. А перед глазами бесконечные вспышки.

— Я должен был найти тебя раньше, — говорит ректор, вырывая меня из омута памяти. — Я не должен был допустить, чтобы ты попала на рынок рабов.

— Но я попала, — шепчу я. — И была продана!

— О чем ты говоришь? — хмурится он. — Я забрал тебя оттуда.

— Что? — охаю я, потому что мне кажется, что я ослышалась.

Этого ведь не может быть. Как? Ректор был тем, кто вынес меня оттуда? Невозможно, нет!

— Нет, — мотаю я головой, хотя в глубине души уже начинаю соглашаться с безумным заявлением. Пока разум противиться, сердце охотно поддакивает.

— Ты, наверное, не помнишь. Я забрал тебя, когда ты упала без чувств, — говорит он, а я во все глаза смотрю на ректора и соотношу с тем образом из моих любимых снов.

Быть не может!

— Куда ты исчезла Вивьен? Кто тебя забрал? — пытает он мою душу, но это не праздный интерес. Не допрос инквизитора. — Расскажи мне все, чтобы я смог тебе помочь.

Я чувствую его, как себя.

Чувствую, как для него важно получить ответ на этот вопрос. И каждая клеточка тела велит подчиниться ему. И вдобавок в память вихрем врываются слова Шамаши, и я вздрагиваю.

“Откройся истинному, ибо без него ты скоро сгинешь” — звучат эхом слова Шамаши.

От этих слов по телу дрожь.

“Вязь начала проявляться, а враг запечатал”. Тот самый завиток, который Хозяин представил мне, как печать проданной, был началом вязи истинной!

И я часами голову ломала, чтобы понять, кому я могла быть дарована богами. Вывод один: мужчине из сна….

И вот он, мой таинственный герой — живой, настоящий, тот самый ректор, по которому я против воли схожу с ума. Как же такое возможно? Разве бывает так, что у одного мужчины две истинные? Ведь Сьюзи, пусть ее вязь и пройдет…. А может, и здесь все не так просто?

Только подумать, мою вязь запечатали, ее появилась. А печати ослабели, и ее вязь поблекла. Неужели и здесь какой-то обман?

Чему мне верить? Кому?

Ему!

— Я вам расскажу….