Глава 22. Теперь я за тебя отвечаю

Мне было так страшно, так холодно, что зубы стучали, а пальцы шли ходуном. Перед глазами мелькали десятки пугающих лиц. Нет. Они не были обезображены. Но все они смотрели на нас, на девчонок, как на товар. И я даже думать боялась, как будущие покупатели собираются использовать нас.

Черный рынок рабов! Вот где я оказалась после встречи с бандитами, атаковавшими экипаж дяди Якоба.

– Следующая! – стукнул молоток, и меня подхватили под руки и вытащили на тот подиум, с которого только что увели другую молоденькую девчонку немногим старше меня.

Бросили меня там одну, чтобы потенциальные покупатели могли рассмотреть. Эти слизкие, полные похоти взгляды, кривые хищные оскалы. Рявканье, гогот.

Я уже чувствовала себя не человеком, а одним оголенным нервом, который вот-вот умрет от страха и отчаяния.

И тогда пришел Он. Мужчина, которого я до последнего времени считала плодом своего воображения. Героем, которого породило мое отчаяние.

Я так хотела в него верить, но когда очнулась после рядом не оказалось никакого спасителя. Я помню, как сквозь забытье слышала пугающие голоса.

— Еще чего-нибудь изволите, лекарь? — какой же противный говор. Будто с издевкой говорит.

— Нет. Унеси поднос. — второй голос куда спокойнее и суше.

— Да, как будет угодно. А девка-то сочная, ты только глянь. С такой только развлекаться, да по всякому! — гаркает неприятный тип, а я покрываюсь мурашками от страха.

— Ты бы варежку закрыл. Хозяин с ней будет развлекаться. Он скоро вернется. Так что лучше иди, а не глазей. — выдает второй.

Хозяин? Какой хозяин? Меня все-таки продали? Хочется закричать от ужаса, но я понимаю, что лучше сейчас вообще не шевелиться. Пока не станет до конца понтно, что тут происходит.

Остается слушать и… молить богов.

— Вернется и выдерет ее, как следует, надеюсь. Жалко такой красоте пропадать. — выдает неприятный тип, хлопает дверь, а меня пробивает на слезы.

Боги! За что?! Меня продали какому-то психу, который хочет….

Нет! Ни за что! Лучше смерть!

Слышу, как хлопает дверь во второй раз. И второй мужчина вышел? Тот самый лекарь?

Я одна? Боязливо открываю глаза, не зная, чего ждать. Слава богам, пугающих мужчин тут нет. Тут вообще никого, кроме меня. Старые обои, пошарпанная мебель. Я лежу поверх белой простыни в одной тонкой сорочке, а вокруг гора грязных полотенец.

Что они со мной делали?!

Из коридора доносятся женский хохот, а дальше настолько бесстыжие слова мужчины, что меня начинает тошнить. А дама жеманно на все соглашается, обещая исполнять каждый пошлый каприз за пару медняков.

О боги! Что за ужас?! Где я, гоблины дери?

Вскакиваю и кидаюсь к окну. Нужно отсюда бежать. Как угодно. Куда угодно. Пока мой покупатель или эти двое не вернулись.

Благо, кто-то забыл здесь плащ. Хватаю его со стула, а под ним шляпа с широкими полями. Тоже кстати.

Еще бы башмаки! Но таковых нет.

Ухожу босяком по ледяному полу, и это и привлекает ненужное внимание.

— Эй, — гаркает кто-то за стойкой, когда миную зал, пропахший табаком и полный странных девиц. — Стой!

Гоблины! Это он мне! Я пускаюсь со всех ног.

Бегу, как сумасшедшая, не чувствуя, как камни впиваются в босые ступни, как колет бок и разрываются легкие от тяжелого дыхания. Останавливаюсь, лишь когда врезаюсь в него….

В Вирга.

Не знаю почему, но незнакомец решает помочь, прячет меня в маленькой хижине. А затем расспрашивает о том, во что я вляпалась. Примечает на моем запястье какой-то вензель. Один единственный, даже отдаленно не напоминающий вязь.

— От кого ты прячешься?

— От покупателя, — шепчу я ему и тут же прикусываю язык. Что если он теперь меня выдаст?

Но нет. Вирг расхаживает по дощатому скрипучему полу какой-то старой избы, в которой мы прячемся. Она, вроде как, и жилая, и нет. Вещи есть, но по минимуму. Будто перевалочный пункт.

— Значит, так. Слушай внимательно, — решает он и рассказывает о Хозяине, который сможет меня спасти и скрыть печать рабыни на моем запястье, чтобы меня не нашли.

Вот только в тот момент, я не знаю, что под “работой” подразумевается вовсе не глажка, стирка и готовка, а то, чем я занимаюсь и по сей день.

А когда я, наконец-то, понимаю, во что вляпалась, и хочу отказаться, то меня ломает. Потому что на мне клятва, завязанная на крови. И я все равно буду делать, то что велено. Либо по своей воле, либо потеряв ее и став куклой, как марионетка.

Лучше слушаться, пока Хозяин благосклонен, а если нет… то моими заданиями станут мои кошмары, от которых я так отчаянно хотела сбежать.

— Так все и вышло, — шепчу я, возвращаясь из жутких воспоминаний.

Ректор молчит, до хруста сжимает кулаки, а я во все глаза, блестящие от слез, смотрю на него и с каждой секундой все больше убеждаюсь, что мой герой – не мираж, не фантазия. Он живой.

Как оказалось, он, в самом деле, меня спас. А я сбежала....

Но почему же молчит? Почему, даже не шевелится, будто каменным стал. Неужели, я теперь в его глазах грязная и не достойная даже взгляда.

От этой мысли на глаза наворачиваются слезы, и я шмыгаю размокшим носом, чтобы тут не зареветь.

Ректор отрывает взгляд от пустоты, и смотрит на меня. Лицо его красное от гнева, брови нахмурены, а в глазах…. В глазах – бездна.

— Прости, — говорит он так быстро, что я не успеваю отреагировать. В мгновение она он заключает меня в свои стальные объятия, как в капкан. Горячий, живой капкан с грохочущим сердцем. Я теряюсь на миг, а затем хочу забыться в этих объятиях. Они словно щит: мягкий внутри и непробиваемый снаружи.

— Я должен был тебя найти. — говорит ректор. Но скорее себе, чем мне. Голос его так хрипит, что становится горько.

— Никто бы не нашел. На мне печати сокрытия. Из-за метки рабыни.

Диргар отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза.

— На тебе не могло быть метки рабыни, — сообщает он почти то же, что говорила Шамаша. И ему я верю куда больше, чем ей. — Только вязь.

— Что? — неужели он знает?

— Вязь истинной, Вивьен. И тебе ее запечатали так, что годами я не мог нигде тебя найти.

— Вы меня искали? — переспрашиваю я.

— По всему континенту. — без раздумий выдает ректор.

Смотрю в его решительные глаза и… верю. Верю. Но….

— Почему? — шепчу я.

— Потому что, ты моя истинная. — выдает он, и сердце пропускает удар. — И ты тоже это знаешь. Пусть вязи не видно, но ты меня чувствуешь. Как и я тебя. Под любой иллюзий, под любой печатью.

Он говорит, а я теряюсь между небом и землей, и единственное, что не дает мне сейчас окончательно расстаться с реальностью, это его крепкие руки, греющие мои предплечья. Его пронзительный хмурый взгляд.

— Но как же…? — шепчу я в полной растерянности, и останавливаюсь, боясь произнести имя его невесты. — А как же вязь на руке мисс Стил.

— Хороший вопрос, Вивьен. И я обязательно получу на него ответ. Но сначала, Вив, мне нужно вытащить тебя. — решает ректор. — Ты должна быть в безопасности.

“Ты должна быть в безопасности”.... Эти слова эхом раздаются в ушах. Даже не верю, спустя годы, что кто-то мне это говорит. Я так долго сражалась одна, так долго искала свою тихую гавань, но так ее и не нашла. Неужели, в этом мире есть человек, который хочет меня туда отвести? Но… как?

— Боюсь, это невозможно. — к собственному сожалению, признаюсь я. — Я связана клятвой, и пока Хозяин не получит флейту, долг не будет погашен.

— Значит, он ее получит, — с пугающей уверенностью заявляет ректор. — Но ты к нему и близко больше не подойдешь.

— Что? Тогда как?

— Вместо тебя пойду я.

— Они вас и близко не пустят! Заметят и уйдут порталами, заметая следы.

— Знаю. И поэтому пойду под иллюзией. Доработаем артефакт, который ты применила на чучеле.

Его слова вселяют в сердце надежду, но, увы, все не так просто.

— Это невозможно. — шепчу я, хороня заживо едва воскресшую надежду. – Если Хозяин хоть что-то заподозрит, то решит мысленно поставить меня на колени, я тут же упаду, подчиняясь его воле. Но вы – нет. Вы даже не узнаете об этом мысленном приказе. Вас поймают. Идти должна я.

— Нет. — отсекает ректор, подходя так близко, что сердце начинается биться с неистовой силой.

Касается горячими пальцами моей щеки, а на глаза опять наворачиваются слезы. В этот раз не из-за прошлого. А из-за будущего, едва явившийся свет которого вновь ускользает от меня.

Почему между нами все так сложно?

Я — преступница, он — инквизитор. И никто из нас не способен погасить ту страсть, что растекается сейчас по венам. Мы — истинные.

— Я не буду тобой рисковать, — шепчет он, и его голос отдается мурашками по коже.

Горячий палец скользит по моему запястью, вызывая запредельные волны блаженства. Ректор прикладывает мою дрожащую холодную ладонь к своим губам, и все внутри начинает пылать. Даже дыхание сбивается.

Ректор это слышит. Переводит на меня взгляд и ловит мой, растерянный, притупленный. Замечает и румянец на щеках. В пору бы, наверное, отойти, но я не могу. Я устала бежать, я устала сражаться. Почему я должна отталкивать единственного мужчину, которого выбрало мое сердце. Нет…. Не хочу.

Ректор не дает закончить мысленные метания, тянет к себе и обнимает так, что чувствую своей грудью, как стучит его сердце.

— Доверься мне, Вивьен. Теперь я за тебя отвечаю, — говорит он. И едва я нерешительно киваю, как ректор накрывает мои губы поцелуем, заставляя никогда не остывающую страсть к нему пылать еще сильнее. До головокружения и того странного тянущего чувства внизу живота.