Глава 23. Не хочу уходить

Не хочу отрываться от него, но иначе нельзя. Утыкаюсь в его грудь, дышу так глубоко, будто вынырнула из-под толщи воды, смакуя вкус долгожданного поцелуя. Легкие заполняет его аромат, наши сердца бешено грохочут в такт.

Хочу сохранить этот миг в памяти, чтобы он всегда остался со мной, что бы не случилось.

— Мне нужно возвращаться, — шепчу едва слышно, и становится горько от мысли о скорой разлуке.

Как же я хочу остаться здесь, укутаться навсегда в объятиях ректора. Забыть обо всех проблемах и долгах.

Но они меня не забудут. Не отпустят.

— Я же сказал, к ним ты одна не пойдешь, — хрипит над моим ухом ректор, жадно вдыхая запах моих волос.

От его дыхания, растекающегося жаром по коже, я все еще схожу сума. Касаюсь пальцами его рубашки, а будто кожу под ней ощущаю. Чувства так обострены, что сложно думать здраво. И мне совсем не хочется приходить в себя. Я хочу тонуть. Тонуть вместе с ним….

— Я ведь сказала, что Хозяин раскусит иллюзию, — шепчу ему, надеясь, что, наконец-то, он меня услышит. — Я должна отнести эту флейту сама. Я справлюсь.

— Вивьен, нет.

— Ты не доверяешь мне? — поднимаю на него расстроенные глаза. — Думаешь, что сбегу?

— И мысли не было, — хмурится ректор, но тут же смотрит мягко. — Я же сказал, что я чувствую тебя.

— Значит, чувствуешь, как мне необходимо сделать все это самой? — шепчу я чуть ли не в губы.

Опять хмурится. Но сердится уже не на меня, а на себя, потому что знает, что так будет лучше. Знает, но все равно не хочет мной рисковать.

О боги, на этом свете все-таки есть мужчина, для которого вопрос моей защиты превыше всего. А все остальные только и рады кинуть в опасность.

— Дай мне это сделать, — прошу его, и вижу, как внутри него идет нешуточная борьба.

Отходит он меня, идет к окну и очень пристально смотрит в горизонт.

— Одна все равно не пойдешь, — остается при своем ректор и я уже готова взвыть, но он продолжает. — За тобой будут следить проверенные люди.

— Их обнаружат, — спорю я.

— Они инквизиторы или бравые воины, Вивьен. Как бы не был хитер и умен этот гад, они сумеют подойти незамеченными. Даже ты не заметишь, что за тобой следят, — говорит он, но внутри меня все еще мечутся сомнения и страхи. — Прости. Без охраны я не могу тебя отпустить.

— Но….

— Доверься мне, Вивьен.

Смотрю в его теплые глаза и завидую той уверенности, которая в них живет. Это чувство твердой почвы под ногами и решительность передается и мне. Горячит еще не остывшую кровь.

— Верю, — шепчу я и твердо киваю.

На устах ректора появляется едва заметная улыбка.

— Тогда пойдем, — говорит он, решительно берет меня за руку и ведет за собой вниз по лестнице сначала в кабинет, где пишет несколько моментальных писем, а затем мы следуем в огромный зал.

— Подай чаю на шесть персон и отпусти прислугу, — велит ректор домоуправительнице, и так спешит исполнить его волю.

— Шесть? — переспрашиваю я.

— Шесть. Помимо нас прибудут еще четверо. Им я доверяю свою жизнь, — сообщает ректор, а затем в портальной арке, что рядом с камином, появляется сизая дымка.

Первый прибыл.

Ого! Это тот самый человек, с которым ректор говорил о флейте в своем кабинете. Точнее, с которым они сыграли в игру, заманив меня сюда в ловушку.

— Мой добрый друг, Орчун, — представляет гостя ректор, и мужчина совсем иначе приветствует меня. С теплом, будто мы тысячу лет знакомы. Хотя еще недавно были абсолютными незнакомцами.

Краем глаза косится на запястье. Знает о вязи? Спросить не успеваю, портальная арка вновь оживает.

В этот раз там сразу двое. Девушка с милой улыбкой и рыжими пышными волосами, и угрюмый пугающий мужчина с маской на пол лица.

— Эйрел и Тереза, — представляет гостей ректор, а затем мы ждем последнего, Арона Эшера.

Итого у нас один инквизитор, один генерал, одна шпионка и глава сильнейшего клана огненных драконов.

После небольшого знакомства со мной, они принимаются задавать вопросы. К счастью, беседа выглядит скорее дружеской недели допросом. Но ректор то и дело напрягается и поглядывает на гостей, чаще всего злой взгляд выхватывает Эйрел, потому что задает мне опасные вопросы по прошлым миссиям и местам локации.

Но он делает правильно, он собирает все детали, чтобы ни в чем не просчитаться. К концу разговора я чувствую себя изнеможенной, но страха уже нет.

Я верю этим людям, хоть и знаю их от силы три часа. Им верит ректор. Да и вообще, они все как будто винтики одного механизма.

Глядя на их слаженную работу и полет мысли, мне становится спокойно. Хозяин очень опасен, его нельзя недооценивать. Даже его приближенные не знают о нем всего, но планы, которые прорабатывает команда, предусматривают кучу неожиданных поворотов, включая тот, что наш враг догадается о западне и захочет подавить мою волю.

— Найдете защиту? — ректор переводит взгляд на Эйрела, а тот на Терезу, как я поняла, в бои она не суется, зато очень искуссна в их подготовке и нанесению самых разных печатей.

— Конечно, — кивает она.

— А я к утру добуду пару маячков, которые не подают в спокойном состоянии признаков магии. — добавляет Арон. — Их можно засечь, только если активируешь. Поэтому вне опасности этого лучше не делать.

От слова “опасность” ректор вновь скрипит зубами, и я тихонько касаюсь его плеча и улыбаюсь.

— Я не боюсь, — заверяю его одним лишь взглядом, но он все понимает.

— Значит, все решено? — подводит черту инквизитор. — Все случится утром, Диргар?

— Да, — решительно кивает ректор. — Если будем тянуть, у них появляются сомнения. Утром я объявлю о пропаже, а Вив отнесет флейту Виргу.

— Меня не отпускает идея, хватить его вытрясти информацию и занять его место, — качает головой инквизитор.

— Не выйдет, — опережает меня ректор. — Вив ведь сказала, что все они под клятвами. Он не сможет рассказать, даже если знает. Придется играть по их правилам.

— Понятно. Тогда мы пошли все готовить и собирать надежных людей. А вы постарайтесь выспаться. — кивает Эйрел, встает на ноги, и тут же поднимается рыженькая. Они такая забавная пара, даже двигаются почти синхронно.

Прощание происходит быстро, большой зал пустеет и погружается в тишину. Я перевожу взгляд на ректора. Это последняя наша ночь перед самым опасным заданием в моей жизни. Заданием, с которого я могу не вернуться. Потому, возможно, это моя последняя ночь с ректором.

А он уставший, но сосредоточенный, готовый к бою уже сейчас. Кажется, даже я за себя так не переживаю, как он за меня.

И уверена, что в его голове все еще вертятся мысли, как бы отвадить меня от похода. Но других способов избавить меня от плена Хозяина нет, и он это знает.

Наши союзники уже думали о том, как разорвать мою клятву, но поняли, что я в таком случае я могу сильно пострадать. Неоправданный риск.

— Сегодня останься здесь, — говорит мне ректор. — Тебя, ведь, не хватятся?

— Нет, — качаю головой, а голос такой тихий. — Не хватятся.

— Тогда отдохни. — советует ректор, и велит единственной оставшейся в доме прислуге, домоуправительнице, подготовить для меня постель, теплый расслабляющий чай и все, чего пожелаю.

Женщина исполнительно кивает и просит идти за ней. Впервые чувствую себя в этом доме желанной гостьей, а не преступницей, которая вечно боится, что ее сцапают, или нашкодившей дамочкой, которой надо сбежать. Кто бы знал, что этим все обернется?

Женщина заводит меня в ту самую комнату, что смежная со спальней ректора. Зачем? Такие покои обычно супругам предусмотрены, ведь. От этой мысли невольно краснею, но отказываться не смею. И вовсе не из вежливости, а потому, что я сама хочу быть рядом с ректором.

Будто, чем он ближе, тем мне спокойнее. А может, просто боюсь, что такой возможности у меня больше не будет.

Женщина приносит мне свежую, пахнущую горными цветами ночную сорочку. Все еще теплую после глажки.

— Желаете принять ванную? — спрашивает она, и я киваю, полагая, что вода снимет нервное напряжение и расслабит тело.

Погружаюсь в теплую воду, покрытую пышной белой пеной. Она так приятно хрустит в пальцах. На несколько минут я забываю о том, какой страшный день будет завтра, но затем мысли возвращаются и вновь мучают меня.

Вымакиваю волосы махровым полотенцем, стираю капли с тела мягким ворсом и примеряю на себя ночную сорочку. Ткань так приятна телу.

Мне чудится, что я вернулась в свое прошлое, где не было проблем и забот. Где я была госпожой в богатом доме. Я думала, что почти забыла это чувство: быть в уюте, тепле и достатке. Где не нужно было сражаться за жизнь и бояться.

Больно от мысли, что едва ощутив себя в безопасности, я могу вновь все это потерять.

Приглушаю свет, оставляя лишь дрожащее пламя трех свечей в канделябрах. С тоской смотрю в окно на небо, усыпанное мерцающей пылью звезд, и молю богов, чтобы защитили.

— Тук-тук, — раздается стук в дверь, и я спешу накинуть халат, которым пренебрегала до этого.

— Да, — отзываюсь я, полагая, что это домоправительница, но в комнату входит ректор.

В одной белой рубашке без строгого камзола и растрепанными волосами он выглядит совсем иначе. Я с трудом отвожу взгляд от верхних пуговиц, которые следовало бы застегнуть. Но в доме жарко. Или это мне жарко?

— Так и знал, что тебе не спится, — говорит ректор, входя внутрь.

— Я принес тебе расслабляющий чай, — с заботой говорит господин, собственноручно опуская поднос на столик.

Боги! В полумраке дрожащих свечей ректор выглядит еще более умопомрачительно.

— Если ты сомневаешься, Вивьен..., — начинает он, но я тут же мотаю головой.

— Я уверена, что всё пройдёт по плану. — хочу убедить его, чтобы он не начал вновь упираться. И ведь если упрется, то победит.

— Я не боюсь, — заверяю я, но он читает мою тревогу по глазам.

А в его глазах я читаю готовность ко всему, которой мне сейчас так не хватает.

Ректор касается моей холодной ладони, и внутри всё трепещет. Я схожу с ума от этого невинного прикосновения и к своему легкому стыду понимаю, что желаю большего.

Никто не знает, что будет завтра, но сегодня я хочу быть рядом с ним.

Хочу вдыхать его терпкий аромат с нотками древесины и перца. Хочу зарываться в его теплые объятия. Слышать грохот его сердца. Ощущать тепло его кожи, шероховатость с ладоней. Хочу быть с ним.

Мне кажется, он видит это по моим глазам, и потому стыдливо опускаю ресницы. Но ректор касается пальцами моего лица, и вынуждает посмотреть на него вновь. Сердце трепещет, убегает в пятки, а потом подпрыгивает прямо до горла.

Я ничего не могу с собой поделать, я не могу с собой совладать. Потому что этот мужчина… он будто всё для меня. А я — всё для него.

Я читаю это в его взгляде, который сосредоточен лишь на мне, и не видит ничего вокруг.

С такой любовью и страстью ректор оглядывает каждый сантиметр моего лица, засматривается на кончики ресницы. С невероятной нежностью и легкой улыбкой смотрит на краснеющие щеки, а затем глаза вспыхивают, когда взгляд опускаются к моим приоткрытым губам.

Он сглатывает, а у меня в горле становится сухо как в пустыне. Я почти не дышу. Вся дрожу. А внизу живота завязывается то странное чувство, мучившие меня с момента нашей первой встречи.

И теперь я, кажется, понимаю, что оно значит, когда он подтягивает меня к себе, позволяя ощутить, как же горячая его кожа. И даже ткань наших одеяний не спасает.

Я чувствую его каждой клеточкой тела. Будто бы я рождена была для того, чтобы встретиться с ним. А он - со мной.

Ректор запускает свои пальцы в мои волосы, и по телу идут волны мурашек. Наклоняется, и я замираю, исступленно глядя на него. Знаю, что сейчас произойдет, но не смею убежать, и ректор уверенно и решительно захватывает мои губы своими.

Меня накрывает волной невероятного трепета, внутри все горит и плавится как воск свечи. Я схожу с ума, я таю в его руках, которые медленно, но уверенно обнимаю меня, страстно прижимают к себе.

Мир ускользает. Я даже не замечаю, что происходит. Я просто горю, я схожу с ума, я теряю связь с реальностью, и всё, что для меня сейчас есть - это ректор. Он делает со мной что-то невероятное, и я прихожу в себя лишь тогда, когда оказываюсь лежащей на спине в его постели.

В этот момент впору вскочить, опомнится убежать, но нет, я не хочу.

Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, будет ли послезавтра для меня. Всю жизнь я хотела свободы и спокойной жизни, а сейчас я просто хочу быть с ним. Хотя бы один раз, но с ним. Целиком и полностью. И я ни о чём не буду жалеть.

Ректор останавливается на секунду, подумав, что меня терзают сомнения. Нет, сомнений нет. В его глазах вспыхивает еще больше страсти. И он скидывает себе рубашку, позволяя мне прикоснуться кончикам моих дрожащих пальцев к его огненной пламенной груди.

Боже! Аж скулы сводит от удовольствия, а он целует меня и целует, и поцелуи опускается всё ниже. Щекочут шею, опаляют мои ключицы. Я схожу с ума, я снова понимаю, когда слетает с меня, и что вообще происходит. Словно это не я, словно страсть внутри меня, никогда не показывающая мне, вдруг вырывается наружу.

— Доверься мне и ничего не бойся, — шепчет он мне на ухо, а я его почти не слышу, утопая в волнах наслаждения и страсти.

Я и так доверяю, я ему полностью доверяю, но эти слова…. Они обволакивают сердце теплом и мягкостью.

Я легонько киваю, а затем тело пронзает лёгкая боль. Не успеваю испугаться, как ректор обнимает меня крепко-крепко. Тут же усыпает поцелуями, шепча на ушко: “Моя девочка. Сейчас все пройдет”. И через пару минут уже не чувствую никакой боли.

Я снова горю, я снова принадлежу ему. А он словно чувствует меня. Будто знает каждую мою мысль, каждое желание, либо же читает это по моему лицу, по моим неконтролируемым стонам. Как же я люблю этот его взгляд. Как важно понимать, что эта блажь на его лице, дарована мной. Что я сейчас все для него.

И пламя внутри нас разгорается и доходит до момента апогея, когда всё вокруг исчезает, остаёмся лишь мы и невероятная невообразимая волна, целое цунами наслаждения, беспощадное и сносящее наповал.

Ректор издаёт едва слышно рык, а затем крепко прижимает меня к себе.

А я опустошенная уставшая, испытавшее нечто невообразимое, крепко прижимаюсь к его груди и не хочу никуда больше от него уходить. Хочу навсегда остаться здесь. И тянущее чувство внутри живота. Будто новая метка на моем теле, означающая, что теперь я принадлежу этому мужчине. И я хочу ему принадлежать.

Не верю. Не верю, что мы вместе. Не верю, что так бывает. И я так счастлива, что в глазах копятся слезы. Но ректор не видит их, потому что я утыкаюсь носом в его грудь.

Млею от него нежных поглаживаний и крепких объятий.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось, но внутри очень странное чувство. Чувство, будто скоро я его потеряю…. Откуда оно? Почему?

Я настолько влюбилась, что начинаю сходить с ума? Нет… это ведьмовскове чутье. Будто часть меня знает, что завтра произойдет нечто ужасное….