Глава 8. Метка

В моменты отчаяния я всегда вижу Его… мужчину из сна, лицо которого я никогда не могу разглядеть.

Оно будто в тумане или туман у меня в глазах. Но при всем этом я отчего-то точно знаю, что он не враг, он – мой спаситель.

Чувство, будто знакомы всю жизнь, хотя он явился мне впервые только два года назад.

В тот самый день, когда меня продали.

Мне было так страшно, так холодно, что зубы стучали, а пальцы шли ходуном. Перед глазами мелькали десятки пугающих лиц. Нет. Они не были обезображены. Но все они смотрели на нас, на девчонок, как на товар. И я даже думать боялась, как будущие покупатели собираются использовать нас.

– Следующая! – стукнул молоток, и меня подхватили под руки и вытащили на тот подиум, с которого только что увели другую молоденькую девчонку немногим старше меня.

Бросили меня там одну, чтобы потенциальные покупатели могли рассмотреть. Эти слизкие, полные похоти взгляды, кривые хищные оскалы. Рявканье, гогот.

Я уже чувствовала себя не человеком, а одним оголенным нервом, который вот-вот умрет от страха и отчаяния.

Наверное, тогда мое сознание и решило мне помочь и подарило Его. Мужчину, который с ноги распахнул дверь и вошёл в зал, а затем рявкнул:

– Руки прочь от нее!

Как бы я хотела его рассмотреть, хоть и знаю, что это лишь сон. Очень-очень важный сон…. Но, увы, я упала без чувств.

Но даже тогда в полубреду мне казалось, что он меня защитил….

Я так хотела в это верить, но когда я очнулась, рядом не оказалось никакого спасителя, зато был… покупатель, от которого пришлось бежать. В лапы другого Хозяина… но это длинная история.

И вот сейчас, в момент отчаяния и страха я опять жду его, но приходит… ректор.

Живой, настоящий, реальный!

Откидывает от меня Коллина, тот что-то говорит, но слова растекаются.

Утекает мир, и я медленно скатываюсь по перилам на пол. Вот. Сейчас упаду головой прямо на мрамор. Нет.

Меня ловит рука. Теплая, крепкая надежная. Ректор или все-таки мой сон?

Наверное, сон, потому что события повторяются в точности, как во сне. Вот только теперь у моего героя есть лицо. И это лицо – ректора.

Злая игра воображения. Подсовывает мне того, от кого я так хочу спрятаться. С кем нельзя быть рядом.

Он берет на руки, я безвольно утыкаюсь в мощную, горячую грудь и слышу стук сердца. Такой буйный. Мое бы стучало так же быстро, если бы не это странное состояние полузабытья и… как ни странно, безопасности. Словно я в надежном теплом коконе, который защитит от всего.

И этот кокон очень вкусно пахнет… ректором.

Не хочу просыпаться. Хочу остаться здесь в этом сне. С ним. Потому что во сне все можно. Во сне можно касаться его и не чувствовать себя преступницей....

Меня опускают на что-то мягкое, и тут же тело окутывает холод и высасывающий душу страх.

– Не оставляй меня…, – шепчу в полубреду, цепляюсь пальцами в камзол и проваливаюсь в темноту.

Голова болит так, словно её засунули в колокол и били по нему дюжину раз.

Разлепляю веки и тут же жмурюсь от солнечного света. Несколько секунд просто жду, затем прикрыв глаза ладонью, начинаю медленно их открывать, и упираюсь взглядом в потолок своей комнаты.

Вот это сон мне сегодня приснился. Из серии тех самых, что вижу постоянно, но теперь у моего безликого героя появилось лицо. И это лицо ректора почему-то….

Мда, мне теперь он даже снится…. Надо срочно умыться холодной водой. Но сначала еще немного посплю.

Ворочаюсь в постели, пытаюсь поймать одеяло, и только сейчас понимаю, что постель все-таки не моя.

И комната не моя….

Подскакиваю и тут же оглядываюсь. Большое помещение разделенное белоснежными шторками. Узкая кровать, на которой я лежу и… мужчина в кресле. Спит?

Нет. Не спит он устало потирает переносицу. Волосы немного растрепаны, сидит в одной рубашке без камзола, и эта самая рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц.

Взгляд невольно приклеивается к его рельефной груди и не собирается оттуда никак отрываться, еще и после вчерашнего сна. Внутри все так и вспыхивает алым пламенем.

Почему ректор здесь? Это все-таки он отнес меня сюда? И ночью тоже был .. он?! Не сон?!

– Пришла в себя? – голос звучит так устало и хрипло, что я реагирую не сразу, а когда понимаю, что обратились именно ко мне, поднимаю взгляд и тут же хочу зажмуриться.

Ради богов, скажите, что я не ему ляпнула: “Не оставляй меня”!

– Да, – отзываюсь так тихо, что сама едва ли слышу себя. Зато чувствую, как алеют щеки.

– Как ты себя чувствуешь… адепт Аллеро? – он начинает с “ты”, но тут же хмурится и возвращается к правильной форме обращения.

Холоден. Неприступен. Значит, точно, все это приснилось….

– Нормально, вроде. Как я тут оказалась? – с трудом заставляю себя говорить и смотреть на него, чтобы не упустить ни одну эмоцию.

– А что ты помнишь?

Что я помню?

Помню бал, помню взгляды, грохот собственного сердца, светлячков, горячие руки на моей талии. Невольно закусываю губу от этих воспоминаний, и внутри все начинает пылать.

Нет. Нельзя. Об этом. Думать!

Думай о другом. Что было дальше?

А дальше…. Как в прорубь ныряю.

Коллин.

Весь такой благородный из себя. "В таком состоянии я тебя не отпущу", – говорит он что-то такое. С виду интеллигент, а оказался….

А-ар! Меня передергивает от воспоминаний о том, как он припечатал меня к перилам и пытался поцеловать.

Да, пытался! Я буду думать именно так. Потому что я ни за что не засчитаю за свой первый в жизни поцелуй домогательство этого грязного адепта! Уф…. А ведь он не только поцелуй хотел.

Вздрагиваю, понимая, что могло со мной быть, если бы не появился ректор.

– Кажется, меня чем-то опоили, и если бы не вы….

Ректор так сильно сжимает челюсть, что желваки начинают играть.

– Адепт Беркли будет наказан. А кто тебя опоил, я обязательно выясню. – в голосе остро звучит напряжение. Злость читается в глазах. Будто он не посторонний человек, а … кто?

Почему он так рьяно меня защищает? Потому что я одна из его подопечных адептов? Только по этому?

Ловлю его взгляд. Вроде строгий, но все равно чувствую то, что не должна. Все внутри переворачивается, тянется к нему, против моей воли. Прикусываю губу, чтобы боль привела меня в чувства, но не помогает….

К счастью ректор первым отрывает взгляд, избавляя меня от сердечной пытки. Берет со столика один из двух бокалов, тот что меньше, и протягивает мне.

– Выпей. Это восстановит силы.

Осторожно беру то, что дали, стараясь ни в коем случае не коснуться ректора. Мне и взгляда хватает для того, чтобы все скулило внутри.

– Лучше залпом, – подсказывает он. – Вивьен.

Как он произносит мое имя. Это просто сводит с ума. Вытряхиваю из дурной головы опасные мысли и быстрее закидываю жидкость в рот.

– Тьфу! Гадость! – вырывается из меня, прежде, чем я успеваю сообразить, что так не подобает вести себя при ректоре.

Но он, кажется, и не думает злиться. Дает мне второй стакан, в котором, к счастью вода. Жадно делаю пару глотков, горечь тут же проходит, будто и не было, зато дико начинает печь губа.

Я, что, ее изнутри я прокусила? Ай!

– Тише. Не двигайся. Сейчас залечу. – говорит он, рефлекторно двигаясь в мою сторону, и я тут же забываю, где у меня что болит, потому что он оказывается слишком близко.

– Вы и такое умеете? – на нервах выдаю я.

– Пришлось научиться пару лет назад, потому что лекарям я больше не доверяю. – говорит с какой-то грустью, а затем повторяет приказ. – Не двигайся.

Да я и так не двигаюсь, даже если бы хотела, потому что все тело до самых кончиков пальцев напряжено так, что им не пошевелить. Даже не дышу, пока он вглядывается в рану, и невольно вздрагиваю, когда горячий палец касается моей опаленной губы.

От этого прикосновения внутри все прошибает тысячей искр.

Я испуганно бросаю на ректора взгляд, и вижу в его глазах тоже самое пугающее пламя, которое пожирает меня изнутри.

О боги! Спасайте!

Все вокруг теряет смысл. Мир будто не существует. Он – антураж для нас двоих. И внутри все кричит: "Не беги. Сдайся.".

На секунду к голосу в моей голове примешивается ещё один, незнакомый, мужской. Он говорит всего одно слово "Моя", и я вздрагиваю. Отлетаю от ректора и только сейчас понимаю, что даже успела прикрыть глаза, что жаждала этого поцелуя как путник, странствующий в жарких землях и отчаянно жаждущий глоток воды.

Боги, родные, миленькие, я совсем стыд потеряла, да?

Куда мне деться? Куда спрятаться? Как исчезнуть? Ведь я теперь даже посмотреть на него не могу.

Отворачиваюсь, но чувствую новый пожар, когда крепкая рука ложиться на плечо. Снова таю. Снова я не я.

– Вам, видимо, ещё не по себе после дурманящего зелья. – в голосе звучит такая хрипотца, будто ректор не разговаривал тысячу лет. – Сегодня не ходите на занятия. Возьмите у мисс Валио отвар и отдохните.

Нужно хотя бы кивнуть, раз нет сил поблагодарить вслух, но я не могу пошевелить и пальцем, чувствую его дыхание у своих волос, и вновь уношусь куда-то в параллельную вселенную.

Изо всех сил стараюсь цепляться за реальность. Напоминаю себе то, о чем нельзя забывать. Кто он, и кто я. Сколько для нас существует “но”.

Случайно замечаю в стекле его отражение. Ректор закрывает глаза, стискивает челюсти. Он будто хищник, который настиг свою жертву и борется с собой, чтобы не съесть её.

Не знаю, каких богов благодарить, но он сжимает кулаки и отстраняется. Резко. Прихватывает с кресла свой камзол и уходит прочь.

А я так и остаюсь стоять, словно затерявшаяся между двух миров.

Секунда за секундой чувства возвращаются, вместе с ними и нестерпимый стыд и злость на саму себя. Вроде ничего и не сделала. Но! Желала. Неистово желала тот преступный поцелуй.

Разве я такая? Разве так меня воспитывали? Нет, Вивьен, ты никогда так не поступишь! Потому что я тебя не прощу! Соберись!

Втягиваю воздух, и в груди такая боль, будто я забыла, как дышать. А надо вспоминать. Нужно взять себя в руки и уйти из этого места, где все напоминает ректора.

Что он сказал спросить? Отвар? У леди… как её? Валио, вроде бы.

Делаю еще несколько глубоких вдохов, надеюсь, что краснота уже спала со щек, толкаю дверь и попадаю в небольшой холл с высокой стойкой.

Мисс Валио оказывается весьма красивой пышногрудой молодой женщиной с тонкой талией. Грациозная и элегантная. Она дает мне подготовленные пузырьки и предупреждает, чтобы я была осторожнее с магией, так как этот отвар обладает нейтрализующими свойствами и может вызвать сбои.

Благодарно киваю и выхожу в коридор. Потом к лестнице, потом в сад.

Сегодня отличный похожий день. Ярко светит солнце, тепло. Адепты растянулись по всему периметру, кто в беседках, кто за столами, а кто-то просто упал в стриженую траву с книжкой. Надеюсь, я смогу обуздать то, что со мной происходит, и точно так же беззаботно жить. А если нет…. Поищу в библиотеке какое-нибудь сдерживающее зелье. Но прежде чем его принять нужно будет повременить хотя бы пару дней, чтобы эффект той гадости, что дала мисс Валио, прошёл.

Ой, голова все еще немного кружится. Лучше пойти в комнату быстрее. Едва ступаю на дорожку к общежитию, как ловлю взгляды с разных сторон. Оборачиваюсь, надеясь, что это не я сейчас стала предметом любопытства. Увы, никого рядом нет. Значит, я.

Так. Теперь другой вопрос: почему? Это из-за светлячков и танца с ректором или… нет! Они ведь не знают о том, что собирался сделать Коллин? Нужно спешить.

– Вивьен! – вспомни гада, вот и он собственной персоной.

Явился, не постыдился и загораживает мне проход к комнате. Вот дать бы ему пощечину со всего маха, но я лучше отойду.

– Подожди. Не убегай, – пытается схватить меня за руку, и я отлетаю от него ещё на метр.

– Тише. Тише. – расставляет руки в стороны. – Я ничего не сделаю.

– Дай пройти, – шиплю я, и сжимаю дрожащие пальцы в кулаки.

Внутри мешается злость, отвращение и… страх. Да, я его боюсь, гоблины дерите.

– Отойду. Но сначала давай поговорим.

– Нам не о чем разговаривать!

– Ректор хочет меня отчислить. Я сказал ему, что все было по согласию. Но он не верит. Даже заставил меня пройти проверку на использование корней аребуса. Думал, я тебя опоил.

– А это был не ты? И что значит по согласию? – вспыхиваю я.

– Ты бы себя видела, я правда, думал, что меня хочешь. – выдает этот полоумный, и меня захлестывает такая волна возмущения, что я и слова сказать не могу.

– С ума сошел? Не подходи ко мне больше! – наконец-то выдавливаю из себя и убегаю, пока есть возможность.

Залетаю в комнату, захлопываю дверь, но даже сейчас нет чувства уверенности, что он не ввалится следом.

Точно ненормальный! “По согласию” говорит.

– Вивьен, ты чего? – подскакивает Лейла, и только сейчас я понимаю, что кроме меня в нашей комнате еще соседка и та девчонка, с которой мы познакомились на балу, хохотушка Беатрис.

– Эм. Все в порядке. Просто голова закружилась, вот и спешила, – пытаюсь сказать что-то связное, но получается какой-то бред.

Зато девчонки охотно спешат ко мне и помогают присесть на кровать.

– Слушай! Ты нас вчера очень напугала! Куда ты пропала на целую ночь? – хмурится Лейла, а Беатрис тут же выдает “ох” и прикрывает руками лицо.

– Только не говори, что ты была с Коллином! – выдает она.

Не хочу говорит, хотя в какой-то мере, так и было.

– В лазарете, – отзываюсь я и не на шутку задумываюсь, стоит ли говорить, что меня опоили, или потом рассказать. – Голова немного кружилась.

– Правда? – чуть ли не в голос выдыхают девчонки, и от этой реакции мне становится еще более не по себе.

– А в чем дело? – хмурюсь я.

– Просто мы уже тут такого напридумывали, – качает головой подруга. – Я еще вчера хотела тебя предупредить о замашках Коллина, но ты так быстро ушла. Я потом себе чуть все волосы себе не вырвала! Ты ведь не поддалась его очарованию?

– Очарованию? – повторяю, потому что мне показалось, что я ослышалась. Уж простите, но вот чего у Коллина точно нет, так это очарования. Зато валом самоуверенности, наглости и грубости. Фу!

– Ого! – хихикают девчонки, будто прочитали все мои мысли по лицу.

– Что “ого”? – пугаюсь я. Чувство, будто я с луны свалилась и пытаюсь понять, как устроен местный мир.

– Нашла коса на камень? – хихикает Беатрис.

– Нашему Коллину дали от ворот поворот? Я этот день в календаре отмечу. – подхватывает Лейла.

Видят боги, я их сейчас все меньше понимаю. И они отлично это видят по моему растерянному выражению лица.

– Ты, наверное, не в курсе, но до появления нового ректора, Коллин был самым завидным женихом. Девчонки сами на него прыгали, только пальцем помани. – хихикают они, а у меня в ушах эхом отдается только одно слово “ректор”.

Вот почему без него ни один разговор не обходится? Опять в душе щемит….

– А ты, значит, ему отказала? – возвращают меня к насущному девчонки.

– Ну-у, типа того.

– Он наверное бесится. – хохочут. – Только ты все равно будь осторожнее. Многие видели, что ты танцевала и с ректором и с Коллином. Так что желающих вырвать тебе волосы точно прибавилось

Спасибо. Какая приятная новость! Хотя я и сама сейчас не далека от того, чтобы вырвать себе волосы. Потому что не знаю уже как отделаться от мыслей и чувств, которых у меня быть не должно.

– Эх, жаль, что у ректора есть невеста, – вздыхает Беатрис.

– Угу, при том еще истинная, – поддакивает ей Лейла, и в горле заседает такой колючий ком, что я понятия не имею, смогу ли его вообще проглотить. В носу начинает щипать.

– Ладно, я в душ, – говорю девчонкам, потому что не хочу, чтобы они заметили мое состояние.

Делаю глоток гадости, которую дала леди Валио, запиваю водой и иду в ванную.

За шумом воды совсем не слышу голосов. Теплые капли снимают напряжение, и мне, наконец-то, хочется спать. Уставшая голова начинает соображать все медленней. Как же я хочу уснуть и проснуться совершенно здоровой, чтобы ни одна неподконтрольная мысль больше не возникла в уме. Ни одна!

Оборачиваюсь в халат и чувствую, что между лопаток опять жжет. Я бы подумала, что ударилась вчера, но это жжение появляется уже не первый день. А сейчас вот особенно остро.

Спешу снять халат и разворачиваюсь, чтобы глянуть в зеркало… О боги! Скажите мне, что мне показалось!

Нет! Между лопаток самая настоящая метка!