ГЛАВА 11

За окном проносился ночной город. Взволновано смотрела на огни улиц, прохожих, высыпавших на улицу с приходом тепла. Жизнь пробудилась вместе с природой. И жить сразу как-то веселее стало. Столько радости расцвело внутри меня, сколько не бывает в холод, даже в самые счастливые дни. И не смотря на цветущую душу и восторг от долгожданных теплых дней, волнение сковало меня по рукам и ногам. Мне было так страшно, что если начну говорить, то застучат челюсти. Зачем я согласилась на эту авантюру?

Роберт держал меня за руку, поглаживая пальцы. Его прикосновения успокаивали, напоминая, что он рядом и не отдаст меня на растерзание шакалам. Но сопровождать его на официальном мероприятии – дело серьезное. В качестве кого он представит меня своим знакомым. Любовницы? Коллеги? Знакомой? В любом случае, я считала, что не могу выходить в люди с ним, не получив официального развода. Да, я даже Паше еще ничего не рассказала. Не хотелось бы, чтобы он узнал последние новости от посторонних людей. Но Роберт не желал ничего слышать. Перевел деньги на новое платье, туфли и салон красоты, сказав, быть готовой к двадцати ноль ноль.

Встреча должна пройти за городом. Поэтому я молилась, чтобы нам не встретились мои знакомые. Пожалуй, в прошлый раз я так нервничала только когда шла к нему просить денег для сделки. И то, этот страх казался гораздо сильнее. Но доверяла Роберту и верила, что все пройдет хорошо.

По дороге Гершвин постоянно разговаривал по телефону. Кричал, ругался и вообще, предстал в образе сурового начальника. Но чувствуя его руку на моей, его нежность, не реагировала на грубость направленную на посторонних людей. Мне даже было приятно то, что со мной он совершенно иной. Хотя еще около месяца назад, я вздрагивала лишь от одного его взгляда. А теперь горела его взорами, жаждала их, скучала по ним. И Роберт Альбертович с радостью предоставлял мне желаемое. Его интерес не угасал, и казалось, что разгорался лишь сильнее с каждой новой встречей. Пылкие поцелуи, крепкие объятия и ласки до изнеможения.

Стоило об этом подумать, как между ног запульсировало. Посмотрела на мужчину рядом, любуясь его грубой красотой. Заметив мой взгляд, Роберт подмигнул, прижав к себе и поцеловав в лоб, продолжив разговор, но уже не выпуская меня из объятий. А я млела от жара его тела и равномерного сердцебиения.

Вскоре мы въехали в курортную зону, останавливаясь возле ресторана, утопающего в иллюминации. Вадим открыл дверь Роберту и следом мне. Гершвин подставил мне локоть, накрывая второй рукой мою ладошку, вцепившуюся в его рукав.

– Ничего не бойся, – улыбнулся, стараясь успокоить меня.

– Ну, вот. Теперь когда ты сказал это вслух, мне стало еще страшнее, – быстро переставляла ноги. На высоких шпильках, оказалось сложно успевать за широким мужским шагом.

– Я там буду самый страшный, – усмехнулся Роберт. – Остальные – так, щенки.

– А ты значит матёрый волк?

– Самый злой и опасный серый волк, – низко рассмеялся он. – Поймал Красную шапочку и утащил к себе в логово.

– Я бы с радостью оказалась сейчас в твоём логове, наедине с волком, – и мысли сразу приняли горизонтальное положение.

– Ульяна, – прокашлялся Роберт, поднимаясь на крыльцо ресторана. – Если ты продолжишь эти разговоры, то я не вытерплю и утащу тебя в темный уголок.

– Прости, – вмиг погрустнела, осознавая, что готова на что угодно, лишь бы не перешагивать порог этого заведения. – Не понимаю на каком основании приехала сюда.

– Ульяна, – остановился на верхней ступеньке Роберт. – Основание одно – я этого хочу. Надоело видеть тебя только через видео связь и через стол переговоров. Мне тебя мало.

– Просто, -пыталась объяснить ему свои чувства. – Я ведь замужем, что будут говорить люди? – напряглась, увидев как темнеет взгляд Гершвина от упоминания моего супружества.

– Тебя это не должно волновать, – вмиг стал каким-то резким. – Пойдём.

Пожалела о том, что начала этот разговор. Беседы о моем браке для Роберта были настолько же неприятны, как скрежет ножа по стеклу. Я не хотела злить его и портить настроение мужчине.

– Роберт, подожди, – попыталась остановить его.

Гершвин замер. Желваки ходили, а взгляд такой колючий, что хочется закрыться от него щитом, чтобы не пораниться. Глубже вдохнула, стараясь не оглядываться и не смотреть в глаза незнакомым людям.

– Поцелуй меня!

– Что? – хмурился, вглядываясь мне в глаза.

– Мне все равно, что скажут люди. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, – поражалась своей смелости. И с чего я вдруг решила, будто могу вот так просто требовать у него о чем-то.

Несколько мгновений Роберт изучал мое лицо. Я видела как меняется его взгляд, он словно торговался сам с собой. А я стояла в нетерпении, когда она наконец коснется моих губ.

– Не сейчас. Нам пора, – потащил меня за собой внутрь здания.

А у меня сердце ухнуло в пропасть. Кажется, этот вечер покажется мне очень длинным.

Приобнял за талию, будто боится, что убегу. А у меня осадок какой-то с душком остался от разговора на крыльце. В сильных руках Роберта, словно в надежном коконе, спрятана от всего мира. Можно даже на мгновение представить, будто в ресторане только мы вдвоём и нет никого больше, но шум и суета, не позволяют игнорировать незнакомцев вокруг.

Хостес в белоснежном костюме и такой же белоснежной улыбкой, практически сливалась с интерьером: светлым мраморным полом, белоснежными скатертями, молочными креслами. Девушка проводила нас в дальний зал. Пока мы проводили через светлые зала ресторана с хромированными канделябрами на столах и стенах, а так же люстрами в едином стиле, ощущала себя вызывающим пятном, на фоне этой чистоты.

Алое платье кричало, приковывая к себе внимание. Не знаю почему мой выбор пал именно на красный. Наверное, хотелось соответствовать Роберту Альбертович, а не быть на его фоне невзрачной мышкой. Да и по реакции мужчины, в тот момент, когда он увидел меня в красном шелке, и тому как горят его глаза, поняла, что сделал верный выбор. Но обнаженная спина и разрез на ноге до бедра, обнажали чуть больше тела, чем я привыкла. Хотя до замужества, и в более откровенных нарядах, чувствовала себя уверенно.

Но здесь, посреди этой роскоши, рядом с влиятельным мужчиной, ощущала себя в этом платье, настоящей эскортницей. Учитывая нашу ситуацию, то ею и являлась, продав себя за баснословные двадцать миллионов.

Не взирая на уверения мужчины, что всё будет в порядке, ощущала нарастающее изнутри волнение. Словно вот-вот случится нечто ужасное. Вжалась в его могучее тело, ища успокоения. Но мы уже стояли посреди зала, где расхаживали несколько десятков человек.

Роберта уже ждали. Мужчины и женщины, посмотрев на Гершвина, сразу перевели любопытные взгляды на меня, с интересом рассматривая.

– Роберт, – подошел седовласый мужчина в сером костюме с зеленым галстуком. – Думали, что уже не приедешь.

Пожал руку Гершвину. Все это время Роберт не отпускал мою талию, прижимая к себе. Будто не я спасалась в его руках, а он пытался найти спокойствие во мне. Незнакомый мужчина зацепил меня взглядом, сразу возвращая внимание Роберту Альбертович.

– Проходите, располагайтесь, – улыбнулся он. – Мы вас очень ждали.

Роберт Альбертович, прошел в зал, пожимая руку, остальным мужчинам. Перед нами выросла жгучая брюнетка, с прической каре, в обтягивающем черном платье ниже колен.

– Роберт, милый, – пропела она, раскинув руки в сторону и обнимая моего спутника. – Какая радость, увидеть тебя!

Она поцеловала его в щёку. Захотелось тут же оттолкнуть незнакомку, позволяющую себе подобные вольности.

– Ольга, – кратко кивнул мужчина, не отвечая на ее объятия и поцелуй.

Между ними чувствовалось напряжение. Гершвин вмиг напрягся рядом с незнакомкой, уничтожая ее глазами. Она же двигалась расслаблено, с грацией дикой кошки, упиваясь каким-то только ей одной известным чувством.

Женщина беззастенчиво рассматривала меня ореховыми глазами. Ухоженная, красивая, с безупречной кожей и подтянутой фигурой. Восхищалась такими, как она, умеющими подать себя и выглядящих значительно моложе своих лет. По выражению лица, глазам видно, что передо мной не юная девчонка. Она явно старше меня. И не на год-два. Скорее всего ровесница Роберта.

– Сегодня пришел не один, – сказала, все еще изучая меня.

Просто капитан-очевидность. Могла с таким же успехом сказать. Весна, май, вечер, ресторан. Не понравилось ее это презрительное замечание. Словно я какое-то досадное недоразумение, прилипшее к мужчине.

– Это – моя подруга Ульяна, – Роберт придвинул меня ещё ближе к себе. – Ульяна, это Ольга.

Женщина широко улыбнулась, протягивая мне руку. Смотрела на ее наманикюренные пальцы в перстнях с изумрудами и бриллиантами, чётко понимая: она мне не друг. Но не желая вступать в конфликт, пожала её ладонь. Ольга мне не нравилась. Ни то как она смотрит на Роберта, ни тем более надменное выражение лица, когда её взор обращен на меня. Что-то в ней настораживало, но я никак не могла уловить что именно. И это чувство, зудело где-то между ребер, отдаваясь эхом на подкорке, продолжая трусливо прятаться от меня и не высовывая голову наружу.

– Рада познакомиться, – выдавила из себя.

– А уж я как рада, что бывший муж больше не грустит, ты и представить себе не можешь! – кокетливо махнула она рукой, будто мы давние подруги.

Вот и ответ, Ульяна. Ты познакомилась с ещё одной бывшей. И что ужаснее всего, -бывшей женой.

Наверное я изменилась в лице, поскольку Роберт сразу попытался меня увести от экс-супруги.

– Шла бы ты, Оля, к мужу, – прорычал он на женщину, потянув меня в другую сторону.

– Да, я же без дурных намерений, Герочка, – пропела она, но в каждом слове насмешка, издевательство. Эта змея разговаривала с ним как с глупым ребенком и оттого, я еще больше чувствовала к ней неприязнь.

– Лучше тебе держаться в стороне от меня и от Ульяны. Надеюсь, ты меня услышала, – в голосе металл и холод, от которых хочется спрятаться.

Но глядя на женщину, с кем когда-то был близок Гершвин, не видела у нее страха или тревоги. Она приняла его слова за вызов и мне это не нравилось. Ольга способна создать мне неприятности и это только доставит ей удовольствие. Такие как она, живут чужими страданиями, заставляют других корчиться в муках, и танцуют на костях тех, кто посмел перейти им дорогу.

В ее присутствии мне было невыносимо дышать. Одна только новость о её существовании оказалась сильнейшим ударом под дых. Эта женщина вышибла из меня весь воздух и заставила корчиться от боли. Вечер стал казаться еще ужаснее. С трудом сдерживалась от того, чтобы не развернуться и сбежать к чертям собачьим из этой клоаки людей, улыбающихся в лицо, и плетущих интриги за спинами друг друга. Стало невыносимо тяжело. По мне будто катком проехались и оставили подыхать на асфальте. А эта женщина топчется по моим останкам острыми шпильками, втыкая их глубже и больнее.

Ощущала себя преданной и униженной. Но почему? Роберт ведь не сделал ничего предосудительного. Ничего, да только притащил против моей воли для очной ставки с бывшей женой. Он этим поступком мне в душу наплевал и написал табличку, «отхожее место», позволяя каждому встречному справлять там нужду.

Остановились рядом с парой, чуть старше Роберта Альбертовича. Они мило улыбались и проявили деликатность, не приставая с вопросами. Хотя и не проявляя особого внимания. Видимо, сочли очередной эскортницей или содержанкой. Но даже это меня не цепляло так сильно, как сумело дезориентировать знакомство с шикарной женщиной Ольгой. Почему я так остро реагирую на неё? Ведь для Роберта она осталась в прошлом? Судя по реакции женщины на мое появление в его жизни, то она до сих пор считает Гершвина своим.             Это терзало меня, отравляло и медленно разрушало. Ревность. Такое знакомое и в то же время чужое слово. Никогда не ревновала Пашу и тем более не имею права ревновать Роберта. Он мне никто, как и я ему. Новое чувство уже проложило дорогу к моему сердцу, оплетая его зелеными щупальцами, отравляя ядовитым газом и сжимая плотнее, выдавливая из него кровь, каплю за каплей.

Не знаю, откуда во мне взялись силы на приветствия и улыбки. Внутри все клокотало, от переизбытка эмоций. И куда бы мы не направлялись с Гершвиным, я чувствовала взгляд Ольги. Жалящий, ядовитый, уничтожающий.

– Подумай, Гера, над моими словами. В наше время только на своих можно расчитывать, – хрипел прокуренным голосом, коренастый мужик с рыжей бородой и широкой цепью на шее. – Хромов заручился поддержкой Долгих. Пора завести глаза на спине.

– Всё под контролем, Жора. Ни один из них и шагу не сделает без моего ведома, – похлопал по плечу товарища.

– Ох, не нравится мне все это, Гер. Эти твари на все готовы, ради этого чертова гранта.

– Ульяна, – обратился ко мне Роберт. – Иди попробуй фондю. Оно здесь самое лучшее.

– Хорошо, – вымученно улыбнулась отойдя к другому столу, со стоящей посредине фондюшницей.

Увидела Ольгу, разговаривающую с мужчиной всего в нескольких шагах от меня. Слишком душно мне в одном с ней помещении. Развернулась к выходу, и пошла на поиски дамской комнаты. Отыскала уборную, встав перед зеркалом и смотря на свое раскрасневшееся лицо. Щеки алые, в тон помаде на губах. Смотрюсь нелепо. Дешево. Вульгарно. Зачем я здесь? Что делаю? Неужели, Роберт привел меня, чтобы вызвать ревность у бывшей? Судя по ее наглой роже, так оно и есть. Мысли жалили, словно осы, заставляя корчиться от укусов. Боже! Почему так больно?! Мое несчастное сердце трепыхалось в агонии, а я мечтала прекратить мучения.

Схватила бумажное полотенце, стирая помаду. Для кого все это? Кому хотела понравится? Он же меня весь вечер не замечает, таская следом, как собачонку.

Злость струилась по венам раскаленной лавой. Но не на Роберта. На себя. Какая же я идиотки, решила, будто значу для него что-то большее, чем наличие необходимых отверстий в теле для удовлетворения похоти. А эти друзья, или кто они ему! Как они на меня смотрят, словно на пустое место. Охотницу за деньгами. Соску.

Оперлась о мраморную столешницу, тяжело дыша. Дверь открылась и в помещение вплыла бывшая жена Роберта Альбертовича.

– Вот ты где! – радостно проворковала она. – А я тебя везде ищу!

Смотрела на отражение женщины в зеркало, понимая, она пришла с войной. Не говорила, следила за соперницей, ожидая нападения.

– Поговорим, новая подстилка, – зло усмехнулась она, демонстрируя истинное лицо.

Фраза-пощечина, указывающая на моё место, сказана с целью вывести меня из себя, дезориентировать. Но я лишь сделала мысленную заметку о том, что эта женщина не будет милой или мягкой и нельзя ей демонстрировать своей слабости. Это она при Роберте, старалась проявить дружелюбие. Наедине, покажет оскал. Усмехнулась: «Главное, чтобы территорию метить не начала».

Наблюдала за ней, как зоолог за особями в дикой природе. Изучала, запоминала. Во мне нет ярости или же гнева, лишь неприязнь и горечь от того, что Гершвин заставил участвовать меня в этом цирке. А с этой женщиной мне делить нечего. Пусть называет меня, как вздумается. Хуже, выглядеть в собственных глазах я уже не буду, а на эту обиженную стерву, мне плевать.

Она подошла к раковине, становясь рядом и окидывая презрительным взглядом через отражение. И столько в её глазах отвращения, будто я не человек, а мерзость какая-то. Внезапно мне стало так смешно, от её жалких потуг заставить меня почувствовать ничтожеством, что оставалось только пожалеть её.

– Зря пытаешься убить взглядом, не получится, – усмехнулась она, включая воду. – Ты, девочка, не надейся сексом Роберта привязать. У него таких как ты, не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать.

Говорила это так буднично, словно погоду обсуждала, при этом не прерывала со мной зрительного контакта через зеркало.

– На твоем месте я бы больше не отвечала на его звонки и не соглашалась на встречи.

– С чего мне вас слушать? Сначала называете подстилкой, потом решаете вправе распоряжаться моей личной жизнью, – выпрямилась, достав из сумочки ту самую алую помаду, что я стерла несколько минут назад.

– Он не заводит серьезных отношений. И с тобой не будет исключения. Только секс и приятные бонусы в виде средств на шоппинг. Ты ведь в нем видишь только кошелек и возможности. Рассчитываешь привязать к себе, так?

– Все немного иначе, чем вы рисуете у себе в голове, – провела кремовым карандашом по верхней губе, а затем по нижней.

– Вот только про любовь огромную сочинять не нужно, – хмыкнула она, стараясь подавить меня взглядом.

– Не буду. Мне нужны были деньги, Роберт Альбертович помог мне в обмен на секс. Вот и все, – понимала, что не должна перед ней отчитываться, но и слушать её наставления совершенно не хотелось.

– Даже так, – оторвала бумажное полотенце, вытирая руки. – И ты не хочешь перевести ваши отношения на другой уровень? Не надеешься стать не просто любовницей, а женой?

– Если вас это успокоит, то у меня есть муж. И нового я не ищу.

Не смотря на то, что говорила правду, ощутила внутренний дискомфорт. Мужа скоро не будет, и что станет со мной после, неизвестно. Особенно теперь, когда я так стремительно тонула в Гершвине.

– Любопытная ты особа, однако. Прости забыла твое имя…, – повернулась ко мне лицом Ольга.

– Ульяна, – последовала её примеру, встав к женщине лицом к лицу.

– И давно у вас эти взаимовыгодные отношения?

– Около месяца.

Она старалась задавить меня авторитетом, но я не прогибалась, не позволяла загнать себя в угол и биться там в страхе от отчаяния. Единственное, что меня волновало в данный момент, это её мотивы и то, в каких отношениях с Робертом они находились сейчас.

– Хм, – вздернула подбородок Ольга, задумавшись над чем-то.

– Откуда столько беспокойства к личной жизни бывшего мужа? – не собиралась играть по её правилам, позволяя забить себя.

– Бывших мужей не бывает, – надменно улыбнулась она.

А у меня холодок растекался в животе, оседая ледяной глыбой. Неужели она до сих пор в отношениях с Гершвиным.

– И ваш настоящий муж согласен с этой точкой зрения? – проглотила ком, вставший в горле, не показывая своего отчаяния.

– А вот это, маленькая дрянь, тебя не касается, – сделала шаг ближе, смотря на меня сверху вниз.

– Если это меня не касается, тогда, что вам нужно?

– Чтобы ты отцепилась от Роберта, – выплюнула, как ругательство мне в лицо.

– С какой стати?

– Дура! Я тебе, как женщина – женщине говорю. Беги, пока он не растоптал тебя. Для него это лишь вспышка, момент, а ты потом себя не соберешь. Вижу, как смотришь на него. Но есть одна проблема, Роберт не умеет любить. Для него существуют лишь он и его желания.

– Это вы каждой его подстилке говорите?

– Нет. Там обычно такие девицы, что в головах кроме шума ветра с названиями брендов ничего нет. Да и не таскал он с собой никого, – снова отвернулась к зеркалу и на мгновение мне показалось, что я увидела грусть в ее глазах.

– Вы до сих пор себя не собрали, верно? – открылась мне простая истина. Ольга любила Роберта и ей больно видеть с ним кого-то другого.

– Не совсем так, – лицо ее смягчилось. – Он конечно, навсегда останется для меня любимым первым мужчиной, но…нет. Ни за что я бы не хотела снова быть его женщиной. Поверь, любить его ещё можно, хоть и нужно готовиться к разбитому сердцу. Гораздо страшнее, если он полюбит в ответ. Его чувства разрушительны и беспощадны.

Разговор приобрел совершенно неожиданный оборот и пока я не понимала, насколько все, сказанное Ольгой искренне. Но отчего-то, внутри стало беспокойно. Будто вот-вот должна разыграться буря. Интуитивно, я чувствовала, что Роберт именно такой. Беспощадный и жестокий, но старалась отгонять эти мысли. Ведь он не может испытывать ко мне глубоких чувств, верно? Только физиология. Только зов плоти.

– Скажу тебе как есть, Ульяна. Я была единственной кого он любил и все, что он оставил от меня – это пепелище. Пять лет после развода, я выстраивала свою жизнь заново, кирпичик за кирпичиком. И никому не пожелаю подобной участи.

Вздрогнула, услышав громкую вибрацию телефона. Достала смартфон из сумочки, увидев на дисплее имя Роберта.

– Жду тебя в зале через две минуты, – раздался резкий голос Гершвина в трубке.

– Хорошо, – ответила, чувствуя как холодеют ноги.

Он тут же сбросил звонок. Не дожидаясь повторного звонка, направилась к выходу. На сегодня я услышала достаточно.

– Если ты ему нужна, – снова заговорила женщина, а я замерла у двери, – то Роберт сделает все, чтобы твой муж не путался под ногами. Но и с ним у тебя не будет нормальной жизни. Запомни мои слова. Лишишься всего. Не будет ни воли, ни свободы, ни права выбора.

Ничего не ответив, дернула дверную ручку, выбегая из дамской комнаты. А в голове набатом последние напутственные слова бывшей жены Гершвина.