ГЛАВА 10

Неделя за переговорами пролетела незаметно. С утра до позднего вечера я сопровождала делегацию не только по заводу, но и по городу. Ездили смотрели объекты для нового совместного производства. Договаривались с городскими властями и занимались целой кучей важных, но неинтересны дел.

После ночи, проведенной у Роберта дома, видела его всего дважды. В течение рабочего дня у нас не получалось остаться наедине, а к вечеру без сил, я уползала домой к своим мальчикам.

Роберт Альбертович, звонил мне поздними вечерами и у меня от низкого глубокого голоса в трубке подгибались коленки и намокало белье. Я хотела его. Уже не отрицала себе очевидных фактов, но все равно продолжала делать вид, будто меня не особенно интересует то, чем он занимается в свободное время и почему не находит возможности встретиться со мной.

Страшно стало, когда поймала себя на том, что каждую свободную минуту думаю о нем. О том где он, с кем. Думает ли обо мне так же часто, как и я о нем? Эти мысли напугали меня до чертиков. Понимала, нужно абстрагироваться от него и как можно больше времени проводить вдали, иначе общение с ним превратиться в зависимость. Но не получалось. Прокручивала в голове наши встречи, его поцелуи и ласки, искала глазами его массивную фигуру по заводу и не выпускала телефон из рук, дожидаясь звонка.

Вина перед детьми и семьей, немного спускала с небес на землю, напоминая для чего все это было задумано. О Паше я думала, но больше с сожалением, чем с прежней любовью. Чувства к нему по-прежнему были, но я осознавала патавость нашей ситуации. Интрижку с Мариной я забыть не смогу, как и то, чем занималась за его спиной с Робертом. Сразу как только он вернется и мы сможем обсудить нашу с ним ситуацию, я подам на развод. Стоило принять это решение для себя, как стала меньше ругать себя за фантазии о Роберте.

Я скучала по нему. Особенно тяжело приходилось на переговорах в присутствии генерального директора. Каждая клеточка тела, ощущала его присутствие, отзываясь на него. Кожу покалывало от тяжелых взглядов. Я в тайне фантазировала, что ему надоест играть в переглядки и он утащит меня в укромный уголок, хотя бы ради поцелуя. Но Гершвин оказался крепким орешком. Он не позволял себе вольностей на заводе. Не хотел дискредитировать меня в глазах коллег. Да и самому ему не нужны сплетни о связи с подчиненной. Уважала такую принципиальность и мысленно благодарила за благоразумие.

Оставалось ждать вечеров. Встретиться у нас не получалось. Дети приболели и я и так переживала, что приходится торчать на работе целыми днями, оставляя мальчишек на бабушек и няню. К последней я старалась обращаться лишь в совсем безвыходном положении. Все же, хотелось, чтобы рядом с детьми был родной человек. И бабушки шли мне на встречу, подменяя друг друга.

Роберт прислал сообщение, спрашивая разрешение позвонить. Только когда мои маленькие мужчины спали у себя в кроватях, глубокой ночью, я отсылала ему краткое «смс» с текстом: «Свободна».

Зазвонил телефон и в трубке послышался его глубокий, тягучий, словно смертный грех, голос. У меня закружилась голова от его простого:

– Привет, Ульяна. Скучаешь?

Подогнулись колени, участился пульс и на лбу выступила испарина.

– Привет, – улыбнулась в трубку, ощущая острую необходимость увидеть его здесь и сейчас. – Нисколько, – лукавила, улыбаясь еще сильнее. – А ты?

– Так сильно, что стер себе руки. Что на тебе сейчас? – бесстыдно спросил он.

Эта бесцеремонность возбуждала. Я чувствовала он был на пределе. И тот факт, что вместо похода по бывшим подружкам или их более новым репликам, предпочитал заниматься со мной сексом по телефону, будоражила кровь.

В первый вечер таких разговоров я была скована и не сразу вошла во вкус. Но теперь, я нуждалась в них. Хотела почувствовать его хотя бы виртуально.

– Розовые шорты и серая маечке, – ответила с придыханием.

– Сними шортики. Представь, что это мои руки касаются резинки пояса, дотрагиваясь до твоего животика, поглаживая его и стягивая ненужную тряпку. Сняла?

Сделала как он просил, чувствуя как смазка потекла из лона лишь от одних разговоров, от предвкушения чего-то развратного.

– Хочу раздевать тебя медленно, чтобы ты сама умоляла меня быстрее трахнуть тебя.

– А ты? Что на тебе сейчас? – не позволила этой игре быть односторонней.

– Белая рубашка и брюки, – хрипло ответил он.

– Снимай рубашку, Роберт. Медленно, пуговица за пуговицей, представляя как касаюсь твоей груди, провожу пальцами по торсу. Снял?

Слышала шелест ткани на другом конце трубки.

– Да. Ущипни себя за сосок через маечку.

Обхватила двумя пальцами уже стянутую в тугой комок вершинку, представляя сильные мужские пальцы, тихо простонав.

В трубке раздалось шипение.

– Сними ее. И ласкай грудь так, как это делаю я.

Быстро стянула с себя майку, накрыв полушарие ладонью, сжимая сосок и поглаживая.

– Ро-о-о -берт, – пропела в трубку. – Хочу твои руки на себе. Хочу трогать тебя.

– Ульяна, не зови, приеду. Не посмотрю, что дети твои дома,– тяжело дышал.

– Тогда, расстегни ремень и ширинку, – поспешила отвлечь его от импульсивных поступков.

– Ты стоишь передо мной на коленях?

– Да, в насквозь мокрых трусиках.

– Каким цветом?

– Что? – не поняла вопрос, положив руку поверх кружева.

– Трусики.

– Чёрные танга.

– Снимай их. Хочу тебя голую перед собой.

Избавилась от мокрого белья, мелко подрагивая от нетерпения.

– Я стою перед тобой обнаженная. По моим бедрам течёт смазка. Я готова к тому, чтобы ты взял меня.

– Как? – рычал в трубку

– Жёстко, глубоко. Но сначала, я обхватываю твой член рукой, он не помещается у меня в ладони. Любуюсь его формой, выпуклыми венами. Растираю пальцем выступившую на головке каплю.

– Бл*дь, – ругается Роберт. – Ты меня убиваешь.

Накрыла рукой набухшие складки, обмакивая пальцы в смазке и дотрагиваясь до клитора.

– Провожу языком по стволу, облизываю головку и обхватываю её губами. М-м-м, – простонала, представляя его у себя во рту, сильнее массируя чувствительный комок между ног.

– Твой рот такой горячий и влажный, – еще сильнее подгонял меня низкий голос мужчины.

– А ты такой твёрдый. Я вбираю тебя глубже в рот, ты утыкаешься мне в гортань, но не помещаешься целиком. Держу член рукой у основания, помогая ласкать тебя.

– Да, девочка. Тебе нравится?

– Все лоно пульсирует, настолько мне нравится твой член у меня во рту.

– Твою мать. Ты трогаешь себя? Ласкаешь клитор?

–Да-а-а, – протянула, чувствуя , что еще немного и кончу.

– Включи видео, – приказал.

– Ты сума сошёл?! А если мальчики проснутся?

– Будь послушной девочкой. Закрой дверь в комнату и надень наушники.

Адреналин бурлил в крови. Понимала, что не должна этого делать. Всё же дети болеют и я не прощу себе, если им будет что-то нужно, а я не услышу.

– Ну же, Ульяна. Хочу видеть какая ты мокрая.

– Роберт, – пыталась возразить, но он уже звонил по видеосвязи.

Быстро прикрыла дверь, втыкая в уши наушники и принимая вызов.

Тёмный, почти чёрный как бездна взгляд изучал моё изображение в телефоне. Он пытался охватить все и сразу, как голодавший долгое время человек и нашедший нескончаемый источник пищи.

Роберт не обманул, сидел с голым торсом на кресле в спальне в городской квартире.

– Покажи губки, – приказал.

Почувствовала как покрываюсь краской с ног до головы. Раздвинула ноги, направив камеру телефона между ног.

–Бл*дь, – хрипло сказал он. – Ты вся блестишь. Хочу слизать это с тебя всё до последней капли.

Дышать стало тяжелее. Я буквально чувствовала как его горячий, влажный язык вырисовывает узоры у меня на клиторе.

– Поставь телефон подальше, хочу видеть, как ты будешь ласкать себя.

– Только вместе с тобой.

Роберт привстал с кресла, поставив телефон на журнальный столик и присев на край кровати. Из расстегнутых брюк колом торчала эрекция. Облизнулась, представляя этот агрегат у себя во рту. Поставила телефон на телевизионную тумбочку и села на диван.

– Давай, девочка! Поласкай себя.

Обхватила руками груди, сжимая их, играя с сосками. Роберт сжал член, проводя по всей длине вверх-вниз. Любовалась тем, каким диким был он в этот момент. Взъерошенные волосы, безумный пьяный взгляд, он пожирал меня глазами. А я кайфовала от той власти, что имею над ним даже на расстоянии. Развела ноги в стороны, дотрагиваясь до пульсирующего клитора, а второй рукой продолжая играть с сосками.

– Введи в себя пальчик, – командовал.

Убрала руку с груди, вводя в себя два пальца и закатывая глаза.

– Вот так, – довольно говорил он, ускоряя движения кулаком по члену.

– Ро-о-о-берт, хочу твой член, – подводила себя к развязке.

– Представь, что это я тебя трахаю. Быстро, жестко.

Смотря на него, на то, как этот сильный, суровый мужчина помогает себя достичь удовольствие, тело скрутило, напряглось и меня прострелил оргазм. Содрогаясь, сквозь тяжелые веки смотрела на экране телефона, как семя выстреливает из члена. Роберт замер на несколько мгновений, а затем взял салфетки, вытирая последствия нашей игры.

Захватив телефон в руки, вглядывалась в его расслабленное лицо.

– Как только доберусь до тебя! Несколько дней не выпущу из спальни, – тяжело дышал мужчина.

– Угрозы, угрозы, Роберт Альбертович, – усмехнулась. – Не все, порой, складывается так, как нам хотелось бы.

– А тебе хотелось бы этого? – показалось, что слышу в его голосе надежду.

– Да, – ответила тихо, но он услышал меня. Губы изогнулись в удовлетворенной улыбке.

– Ложись спать, Ульяна. Завтра тяжелый день.

– До завтра, Роберт Альбертович, – скинула вызов, задумавшись, была ли в его словах угроза или это лишь простое проявление заботы.

Но он явно, что-то задумал.

***

– Привет, Солнце, – услышала в трубке голос мужа. Сердце екнуло, отзываясь на родные звуки.

– Привет, тебе разрешили звонок? – занервничала, соскочив на ноги, выбегая из кабинета в коридор.

–Да, одобрили. Как вы там, мои хорошие? Как мальчишки? Умираю как по вам соскучился.

– Нам тоже… не хватает тебя, – под ложечкой засосало. Вина бетонной плитой, легла мне на спину, придавливая к земле. Стало больно от своего бесстыдства и лжи. – Как ты себя чувствуешь? Ребра зажили?

– Уже не так дико болят. В целом все очень хорошо, – говорил весело, будто вовсе не из тюрьмы звонил, а откуда-то с курорта. – Что у вас нового?

– Я вышла на новую работу. Теперь, переводчик на сталелитейном заводе.

– Правда? А почему из центра ушла? – озадаченно спросил Паша.

– Деньги нужны, – замолчала, не зная, как продолжать разговор дальше.

Было невыносимо от того, что приходится многое умалчивать. Стремление покаяться, признаться во всем, буквально грызло меня, проедая ходы в желудке и других органах, вызывая физический дискомфорт. И про причины по которым я больше не преподавала английский, и о дополнительных условиях моей отработки. Все это требовало признания. Осознавала острую необходимость рассказать все как есть, без прикрас. Но выяснять такие вопросы по телефону, не самый разумный вариант. Да и откладывая разговор на потом, понимала, что создаю у мужа иллюзию, возможного возвращения к прежней счастливой жизни. договора и о Марине.

– Ты разговаривал с адвокатом? – поспешила сменить тему.

– Да, он все рассказал! Уля, это ж чудо! – воскликнул Паша. – Как тебе это удалось?

– Что? – растерялась на мгновение, покрываясь липкой испариной. Казалось, что он уже обо всем знает и пытается разоблачить меня. – А! Деньги?! – облегченно выдохнула, понимая смысл вопроса мужа.

– Да! Как ты смогла достать такую астрономическую сумму?

И снова он возвращал меня к теме, которую я тщательно пыталась избегать.

– Добрые люди помогли, – шумно сглотнула, облизывая пересохшие губы.

– До сих пор не могу поверить, что скоро вас увижу! – находился в какой-то эйфории супруг.

Я уже и забыла, когда в последний раз слышала его таким счастливым.

– Уже знаешь, когда сделка? – сердце бешено колотилось. Я переживала за него, хотела, чтобы мужа скорее освободили. И в то же время, боялась того, что будет после его возвращения. Не понимала какой будет наша жизнь и как он воспримет последние новости.

– Да, не следующей неделе!

– Это великолепные новости, Паша! Это значит еще немного и ты будешь дома!

– Да, зайка! Потерпи, моя хорошая! Скоро смогу обнять тебя и не только, – добавил, слегка понизив голос.

Вмиг зарделась, чувствуя пульс где-то в горле. Меня бросило в жар и на спине выступил пот.

– Сначала вернись, – кое-как выдавила из себя фразу, понимая, не это планировал услышать Паша.

– Ещё немного, ещё чуть-чуть, – практически пел от радости муж.

Дверь кабинета распахнулась и оттуда на меня выглянуло сморщенное лицо Нелли Ивановны.

– Тебя ждут в заводоуправлении, – недовольно оповестила меня женщина.

Кивнула ей вместо ответа, мысленно благодаря за вовремя прерванную беседу.

– Паш, меня на переговоры вызывают. Давай там, не подставляйся. Вернись домой целым.

– Переговоры. Как серьезно, – усмехнулся он.

– Да, тут всё действительно серьезно. Прости, нельзя задерживаться, – торопилась завершить разговор.

– Беги, Зайка, – разочаровано выдохнул Паша. – Скоро увидимся. Люблю тебя!

Зажмурилась после фразы, что слышала от него тысячи раз и что говорила в ответ, не меньшее количество. Но сейчас, все внутри замерло, сопротивляясь даже мыслям, требующим ответить тем же. Внутри будто закостенело все, противясь ответу.

– И я, – проговорила одеревеневшим языком, зажмурившись от собственной омерзительности. – Пока, Паш! Я побежала! Целую!

Скинула звонок, прижавшись спиной к двери, беззвучно крича. Стало противно от самой себя. Кожа стала казаться липкой, покрытой толстым слоем слизи, от которого мне не избавиться не смыть. Я превратилась в отвратительное, тошнотворное существо, не заслуживающее носить гордое название «человека».

Приближающиеся шаги к двери, вытянули меня из сеанса самобичевания.

Дверь распахнулась и коллега, сурово взглянув на меня, гордой походкой проплыла, с чайником, в туалет. Спохватившись, забежала в библиотеку. Схватила телефон, ключи от кабинета, накинула серый жакет и выбежала на улицу. Сейчас не самое подходящее время для сеанса самобичевания. А значит, я подумаю о Паше позже. Летела к главному зданию, игнорируя бабочек, встрепенувшихся в животе и глупое сердце, трепещущее под ребрами. В то время, как головой я корила себя за сложившуюся ситуацию. Вся моя сущность, мечтала увидеть Роберта и летела к нему.

***

Сегодня наше руководство подписывает бумаги с немцами, а завтра иностранцы уже улетают домой. Мне и радостно от того, что они уезжают, и одновременно с тем грустно. Снова придется прозябать перед компьютером, работая над техническими и научными текстами. За десять дней переговоров у меня накопилась целая пачка документации. Нелли Ивановна переводила, по мере своих сил, но в одиночку явно не справлялась. Непонятно, как она все эти годы была единственным переводчиком.

Мы посетили с немцами несколько объектов, переговорили с начальником производства и после обеда переместились в конференц зал. Я бежала туда, не замечала мир вокруг. Уже больше недели я не оставалась наедине с Робертом Альбертовичем и не видела его вживую целых пять дней. Выходные я провела с мальчиками. Играла, рисовала и смотрела мультфильмы. Он постоянно звонил, и я слышала по тому как он общается со мной, что скучает так же сильно, как и я. Но при всем при этом, Роберт оставался человеком, а не эгоистичным самцом, зная мою ситуацию, не настаивал на встрече. И я была ему безумно благодарна за такое понимание.

И вот, спустя множество телефонных и видео звонков, я снова вижу его перед собой. Еще на подходе к переговорной, сердце в нетерпении прорывалось наружу. А я с трудом сдерживала волнение. Стоило встретиться с ним взглядом, как земля ушла из-под ног. Я задохнулась от переизбытка чувств. Смотрела на Роберта, понимая, что не имею права так в открытую глазеть, но ничего не могла с собой поделать. Мужественные черты лица, ставшие уже дорогими, манили меня. Пальцы зудели, требуя прикоснуться к нему, обнять по-крепче и наконец-то надышатся терпким мужским запахом. Даже этот шрам на скуле, показавшийся мне во время нашей первой встречи ужасающим, теперь воспринимался как украшение мужчины. И без него я не представляла Роберта. Весь лик его был таким мужественным, таким притягательным и сексуальным, что я глаз не могла от него оторвать. Впился в меня своим тяжелым взглядом. И тело сразу кинуло в жар. Словно кто-то резко прибавил температуру на кондиционере. Внизу живота потяжелело, закручиваясь в узел. Именно так он смотрел на меня в моменты близости. Пристально, алчно, плотоядно. Осмотрел с ног до головы и тут же переместил фокус внимания на немцев. Внезапно стало до боли обидно. Будто и не рад он видеть меня, и не скучал вовсе.

От чистой искренней радости встречи, остались лишь тлеющие угли. Будто кто-то вылил воду на костер. Огонь еще пытался совладать со стихией, но провалился с этой задачей, шипя и дотлевая.

Дальше я лишь пыталась казаться приветливой и радостной. Внутри меня поднялась настоящая буря. Пыталась убедить себя в том, что на работе Роберт не имеет права проявлять ко мне повышенный интерес, иначе это уничтожит мою репутацию, сделав генеральской подстилкой и плевать всем станет на мои профессиональные навыки. Но другая, сторона, дурная женская, требовала внимания, ласки и подтверждения того, что в ней нуждаются. И никак не получалось найти баланс в этой схватке.

Банкет в честь заключения сделки, сопровождающийся выпивкой, становился в тягость. Мне не хотелось видеть коллег или немцев подвыпившими. Роберт пил вместе со всеми, а мне запретил. Сразу сказав гостям, что девушек мы не спаиваем, тем более на работе. И снова не понимала, радуюсь такой заботе или всё же злюсь, тому, что за меня все решено.

Вечер никак не заканчивался и из ресторана перетек в ночной клуб. Роберт приглашал всех в ВИП-кабинку, но немцы и большая часть руководства находились в том состоянии, когда им хотелось веселья среди народа. Разместившись шумной компанией на нижнем зале, иностранцы и руководство пили и отплясывали в толпе так, что лишь дорогие костюмы выдавали в них крупных бизнесменов и руководителей. Потанцевав с гостями немного, больше для вида, чем по желанию, вернулась к столу, раскинувшись за которым мрачной скалой восседал Роберт Альбертович. Хмурым взглядом буравил меня, невольно заставляя стыдиться своего поведения.

Как только я подошла, он сунул мне в руки магнитный ключ, с номером комнаты.

– Поднимайся! – из-за шума смогла прочитать только по губам.

Значит, все же вечер, решено продолжить вдали от посторонних глаз. Забрала сумочку и сделала так, как приказало начальство.

Приложила магнитный ключ к замку, открывая дверь. Комната оказалась пуста. Помещение больше похоже на бордель, чем на место для переговоров. Хотя, то, что происходило последние несколько часов, мало походило на деловое общение. Синий неон, сменяющейся на зеленый, затем на розовый и агрессивно-красный, обволакивали, соблазняя. Приглушенная музыка и полумрак, создавали слишком интимную обстановку для деловой встречи. Обошла диваны и накрытый стол. Остановилась у огромного окна, открывающего обзор на танцпол. Смотрела как внизу веселились люди. Они танцевали, пили и любили друг друга, а я завидовала их беспечности. О каком веселье может идти речь, когда моя жизнь разрушена и теперь я лишь игрушка для утех.

– Нравится наблюдать? – хрипло прозвучало над ухом.

Вздрогнула. Не слышала как он вошел.

Кожа вмиг покрылась мурашками. Я боялась этого мужчину и одновременно с этим, каждая частичка тела желала его. Это было неправильно. Низко. Я сама себе противна от того как низко пала. С каждым днем я растворялась в нем все больше. А он играл мной, пользовался, избавлялся от наваждения, мешающего жить.

– Любишь подглядывать? – Роберт перекинул со спины мои волосы на одно плечо.

Длинные пальцы коснулись тыльной стороны шеи, чуть сжимая её и помассировав шершавой подушечкой большого пальца. Чуть прикрыла глаза от удовольствия. Под его руками я таяла как шоколад. А он видел это и извлекал пользу.

– Вот так же и я смотрел на тебя и представлял, как затащу сюда и буду трахать, прижав к этому стеклу. Голую. Всеми возможными способами.

Дыхание участилось. Голос с хрипотцой и пошлые разговоры Роберта возбуждали. Чувствовала как вмиг набухли складочки между ног и пульсировал возбужденный клитор. Мне было стыдно признаться самой себе в этом, но мне не терпелось, чтобы он сделал все о чем пообещал. Брал меня жестко, грязно. Так как ему захочется. Потому что не сомневалась, с ним мне понравится абсолютно все. Он уже сумел это доказать.

Потерся колючей щекой о мою, прижимая к себе. Ощущала спиной его твёрдую, широкую грудь, и эрекцию выпирающую сквозь брюки и утыкающуюся мне в спину. Огромная ладонь легла мне на грудь, сжимая ее. Роберт обхватил меня за подбородок, поворачивая к себе лицом. Тут же захватывая мой рот в свой плен. Он пожирал меня, сплетаясь языком с моим. Целовал так жадно, будто мы были в долгой разлуке. По телу разливалась томление и жажда большего. Его ладонь собрала подол юбки, задирая ее практически к поясу, сжав ягодицы и накрывая через влажные трусики лоно.

– М-м-м, – простонал мне в рот, начав выписывать узор по клитору.

Второй рукой дернул за блузку. Пуговицы полетели в разные стороны, рассыпаясь по полу и теряясь в полумраке. Стянутые в тугие комочки соски, царапались о кружево бюстгальтера. Роберт сжал сосок через материю, посылая по телу электрические разряды.

Дыхание сбилось, я не чувствовала ничего кроме его прикосновений и губ. Мужчина отодвинул влажную материю, проникая двумя пальцами в лоно. Замерла, простонав в голос ему в рот. Я тонула в его вкусе. Целовала исступлённо, отключив голову. Оставив только чувства и желание. Роберт пил меня губами и таранил длинными пальцами, проникая до упора. Я двигала бёдрами, сильнее насаживаясь на его ладонь, чувствуя нарастающий оргазм. Мужчина оторвался от моего рта, покрывая влажными и колючими поцелуями шею и плечи.

Не заметила, когда лифчик успел упасть на талию, а сильные пальцы во всю мяли грудь, сжимали и гладили соски. Роберт положил большой палец на пульсирующий комок нервов, массируя круговыми движениями. Откинула голову ему на плечо, растворяясь в ощущениях. Во мне зарождался вихрь, готовый снести все на своем пути, разрушительной силой. А я готова была ему отдаться вся без остатка. Роберт обхватил зубами мочку уха, слегка прикусив ее, ускоряя движения рукой. Взрыв! Я рассыпалась на осколки. Судорога прошлась по телу, разливаясь негой и наслаждением.

Сквозь морок удовольствия донесся звук рвущейся ткани, бряцание пряжки ремня и в следующее мгновение, мужчина прижал меня обнаженной грудью к стеклу. Прогнул в пояснице, оттопыривая мою попку. Удерживая одной рукой за шею, второй держал член. Провел головкой по складкам, истекающим соками. Пристроился ко входу в лоно и резко вошел на полную длину. Я охнула, опираясь ладонями о стекло. Роберт полностью вышел из меня и снова заполнил до упора, доставая до таких глубин, что удовольствие перемешалось с болью.

Стекло казалось ледяным на фоне горячего мужского тела. Но я не обращала на это внимание. Как ни на что другое. Ни на то что он имеет меня в ночном клубе, словно дешевку, ни на танцующих внизу людей. Человеческая масса смешалась в единую картинку, мелькая так же как и огни стробоскопа.

Все мои чувства сосредоточились лишь на толчках в лоне и диком удовольствии. Роберт проникал в меня глубоко и резко, движения бёдрами стали настолько быстрыми, что я перестала что-то понимать. Он долбил меня как отбойный молоток.

– Ещё! – кричала, желая ощутить его каждой клеточкой тела. – Сильнее!

– Вот так? – схватил меня за волосы, потянув голову назад. Полностью вышел, сразу же резко вторгаясь в лоно.

– Да! Да! – кричала, не контролируя себя.

Его пальцы оказались на клиторе и через несколько круговых движений, с пронзительным криком кончила. Перед глазами посыпались звезды. Тело сотрясалось от оргазма, лоно пульсировало. Роберт сделал еще несколько толчков и вышел из меня, кончая мне на ягодицы. Он удерживал меня за талию, тяжело дыша.

– Ты моя! – прорычал. – Навсегда!

И я опала в его руках.