ГЛАВА 12

До возвращения в особняк Роберта, нам так и не удалось поговорить. Остаток этого странного вечера он общался с присутствующими в ресторане людьми, обсуждал какие-то сделки, а по дороге домой беспрерывно разговаривал по телефону. Я же снова ощущала себя потерянной и забытой. Приложением к мужчине. Предметом интерьера. Да и слова Ольги до сих пор звенели в ушах. И переступив порог дома, как не пыталась вытравить из головы сцену в туалете ресторан, лишь сильнее накручивала себя, раздумывая над мотивами для разговора бывшей жены Гершвина и смыслом услышанного.

Погруженный в решение бизнес – вопросов Роберт, казалось совсем забыл о моем присутствии. А мне и не хотелось его внимания. Поспешила принять душ и легла спать. Но и сон, предательски избегал меня, закручивая в воронку из ненужных мыслей, разжигая переживания. К моменту когда я услышала приближающиеся шаги Роберта Альбертович, довела себя до такой степени, что еще немного и меня вывернуло бы наизнанку от тревоги.

Невнятное ощущение надвигающейся беды, наслаивалось на хлесткие фразы посторонней женщины, превращаясь в воспаленный нарыв, не дающий думать ни о чем другом, и не позволяя забыться даже на жалкое мгновение.

Кровать позади меня прогнулась. Сердце запнулось, забившись быстрее в груди. Роберт откинул одеяло, прижавшись к спине, кожа к коже. Положил ладонь мне на живот, поглаживая и целуя в плечо.

– Не дождалась, – говорил тихо, так, чтобы не разбудить в случае, если всё-таки сплю.

Осыпал поцелуями шею, спину, поглаживая живот и бедра. Кожа покрылась мурашками, выдавая с головой. Прикрыла в наслаждении глаза, но расслабиться так и не получилось. Сейчас хотелось покоя и личного пространства и в то же время, его прикосновения будоражили.

– Весь вечер только и думал, как окажусь с тобой в кровати, – добрался до груди, сжимая сосок, покручивая его.

– Зачем ты взял меня с собой? – не умела я играть в безвольную куклу. Не выдержала, желая понимать Роберта и свое место в его жизни.

– Хотел, чтобы ты была рядом, – продолжал ласкать меня руками и осыпать поцелуями.

– Мы не находились вместе. Не общались. Единственным человеком, проявившим ко мне интерес, стала твоя бывшая жена.

Роберт остановился, переворачивая меня на спину, пристально смотря.

– Что ты хочешь сказать? – в темноте глаза блестели, как у дикого зверя, а у меня ком в горле встал от страха сказать что-то лишнее и вывести его из себя.

– Никогда не чувствовала себя в более унизительном положении. Твои друзья и так меня приняли за эскортницу, а твое поведение лишь добавило им уверенности в сложившемся впечатлении.

– Их не касается то в каких мы с тобой отношениях! – рыкнул так, что я вздрогнула.

– Тогда для чего ты потащил меня туда? Ни для общения, знакомств и не для компании. Чтобы столкнуть лбами с бывшей женой?

– Что она тебе наговорила? – приподнялся на локтях, проникая взглядом куда-то внутрь меня, пытаясь вытащить на поверхность всю нужную информацию.

– Ничего особенного, – попыталась выползти из-под него, сев на кровати, но Роберт и не думал сдвинуться с места, удерживая меня в том же положении.

– Что тебе сказала Ольга? – сказал жестче, так, чтобы и мыслей не осталось сопротивляться.

– Посоветовала не отвечать на твои звонки и прекратить всякие отношения, поскольку ты злой и мстительный человек. Особенно с теми, кого любишь. Сказала, что ты уничтожил ее жизнь и сделаешь тоже самое со моей,– обманывать его не имело смысла, да и требовалось прояснить ситуацию.

– Ещё что-то? – голос Роберта менялся и я слышала, как между нами вырастает стена.

–Таких подстилок, как я у тебя столько, что пальцев рук не хватит всех пересчитать. И с тобой мне ловить нечего. Ну и, что она пять лет выстраивала заново свою жизнь после вашего развода.

– А ты что? Поверила? – холодом повеяло от него и мне тут же захотелось укрыться одеялом с головой.

– Я растерялась. Если честно не поняла вообще для чего там оказалась. Да и её существование застало врасплох. Пойми, Роберт, находясь там, я чувствовала себя грязной дешевкой. Казалось, что ещё немного и меня как бездомную собаку выпнут на улицу. Да, ещё Ольга твоя. Видно же, что между вами не все кончено.

– Это тоже она тебе сказала или ты сама такие выводы сделала? – говорил сквозь зубы. – А про то, как она трахалась за моей спиной с моим другом детства, она рассказала?

В это мгновение он походил на демона, явившегося по мою душу из преисподней. Заострившееся черты лица, погруженные в тень и сияющие злым огнем глаза, пугали до ужаса.

– Что? – казалось будто ослышалась. Ведь не могла женщина изменять мужчине, которого любила до сих пор. – Нет, об этом умолчала, – щеки вспыхнули и стало так стыдно, просто за разговор с Ольгой.

– А стоило начать рассказ с того, как я торопясь к жене после отъезда, застукал её в нашей постели, прыгающей на другом члене.

Роберт резко встал с кровати, оставляя меня наедине с информацией, заставляющей иначе посмотреть на его поведение.

Лежала в кровати, не мигающим взглядом глядя на темный потолок и ругала себя на чем свет стоит. Почему я безоговорочно поверила первой встречной, вместо того, чтобы сначала поговорить с Робертом? Она казалась такой убедительной и скорее всего не врала, для неё, по всей видимости, жизнь после развода превратилась в ад. Но узнав причины их расставания, не стоит удивляться подобным последствиям. Гершвин не из тех, кто привык терпеть ложь, и тем более прощать предательство. Достаточно лишь нескольких минут в помещении с этим мужчиной, чтобы понять – он опасен. И чем думала Ольга, когда так вероломно поступила с ним, остается загадкой.

Стало не по себе. Поднялась с кровати, накинув простынь и сбежала вниз, в поисках Роберта. Услышала глухие звуки, похожие на удары. Завернув в левое крыло, войдя в тренажерный зал. Роберт обнаженный по пояс колотил грушу. Остановилась на входе, любуясь тем как играют мускулы на широкой спине, как при движении напрягаются мышцы живота и ещё отчетливее прорисовываются кубики пресса, как низко висят на узких бедрах спортивные штаны, открывая вид на сексуальный треугольник с темной дорожкой волос, прячущейся под резинкой штанов. Он был чертовски хорошо сложен, и много работал над собой, чтобы поддерживать форму. И не зря, потому как у меня только от одного взгляда на его тело, на развитую мускулатуру, жгуты вен, оплетающих мужские предплечья, выделялась слюна во рту и пульсировало между ног.

Тяжело сглотнула, желая прикоснуться к нему, прижаться всем телом и забыть этот странный вечер. Роберт Альбертович заметил мое появление, но никак не отреагировал на него, продолжая сосредоточено наносить резкие удары по снаряду. Постояв еще несколько мгновений и любуясь хищной красотой мужчины, подошла ближе к нему.

– Роберт, – позвала, желая сократить образовавшуюся между нами пропасть. – Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое ужасное предательство. Представить страшно, через что ты прошел…, – мысленно увидела эту картину и больно в груди, будто не ему разбили сердце, а мне. – Прости, что я послушала эту женщину, да и вообще за то, что разговаривала с ней, – запнулась, видя как его удары становятся еще резче и яростней. – Но и ты меня пойми. Я ведь даже не знала о ее существовании, а она весь вечер испепеляла меня взглядом, давая понять, что я пустое место, а она по-прежнему главная женщина в твоей жизни. Ты меня практически игнорировал весь вечер, люди эти надменные и она, возникшая из ниоткуда. Очень сложно сохранять спокойствие, когда я не понимаю, кто я для тебя.

– Это имеет какое-то значение? – холодно проговорил, продолжая молотить грушу.

Подошла еще ближе, останавливаясь позади него и осторожно касаясь пальцами спины, блестящей от пота, после упражнений.

– Роберт, – решила сказать все, что волнует, пользуясь моментом. – Я подумала, что ты все еще любишь её и…, – сделала паузу, прежде чем обнажить душу, – испугалась. Ты заполнил меня всю, каждую клеточку, каждую мысль. Пропитал меня собой и мне страшно.

Гершвин замедлился, обхватив грушу руками, удерживая на месте, но не поворачиваясь ко мне. Приняла это за одобрение и продолжила уже смелее.

– Я ведь понимаю, что не должна так увлекаться тобой, понимаю, что для тебя наша связь лишь сделка, приправленная приятным бонусом. И все закончится, когда ты насытишься и тебе станет не интересно проводить со мной время. Мне страшно думать об этом моменте, страшно представить мгновение, когда больше не смогу к тебе прикасаться, целовать тебя. Уже сейчас осознаю, что не переживу, если увижу тебя с другой.

Мужчина шумно дышал. Спина тяжело вздымалась, но он не произносил ни слова. А мне, уже нечего терять. Сбросила простынь, осторожно обхватывая торс Роберта и прильнув к широкой спине обнаженной грудью. Прижалась к нему щекой, вдыхая терпкий мужской запах, прикрывая глаза от удовольствия. Он не скинул мои руки, не оттолкнул и оттого стало тепло на душе. Какое это счастье просто обнимать его, слышать сердцебиение и сходить сума от естественного аромата его тела.

Стояли молча. У меня ком в горле встал и под ложечкой засосало, от того, что молчит, не реагирует. Я душу наизнанку вывернула, а он продолжает мучить меня тишиной.

– Ты наверное привык к признаниям в любви и влюбленным дурочкам, что вьются вокруг. Но для меня, все что происходит между нами – это все равно, что прыгнуть с обрыва в реку кишащую крокодилами. Знаю, что не выживу, но готова пожертвовать жизнью ради нескольких секунд полета и невероятного счастья. Рядом с тобой я лечу, Роберт.

Мужчина стянул перчатки с рук, отбрасывая их в сторону и осторожно убрав мои руки со своей талии повернулся ко мне лицом. Глаза потемнели. Зрачок слился с радужкой, ставшей угольно-черной. Лицо напряженное. Смотрит на меня сверху вниз, нависая огромной скалой. А у меня дух захватывает от того насколько он красив. Мужественнее его я никого не встречала. Сердце бьется, словно застряв в горле, а в животе воронкой закручивается вихрь, выжимая органы.

Роберт сосредоточенно смотрел на меня. Обхватил лицо ладонями, тяжело дыша.

– Не нужно говорить то чего нет, Ульяна? – произнес хрипло, с надрывом. – Я не тот с кем можно играть. Не выйдет, – гладил большими пальцами щеки, а на лице непроницаемая маска. Только пристальный взгляд и хаотичные движения пальцев, выдавали его волнение.

– Я не играю, Роберт. Не хотела этого. Не думала, что так выйдет. И мне страшно. Страшно, когда чувства безответны, – голос дрогнул.

– Глупая моя слепая девочка. Плевать мне на Ольгу и всех остальных. Взял тебя с собой в этот гребенный ресторан, потому, что каждую свободную секунду нужна рядом. Разве ты не видишь, что сразила меня? И не замечаю никого кроме тебя.

***

Эта ночь надолго останется в памяти, как жемчужина в коллекции счастливых моментов. В минуты глубокой грусти я буду доставать из дальнего чулана драгоценных минут эти воспоминания и упиваться прожитыми мгновениями. Признание Роберта окрылило меня. Подняло над землей, заставляя задыхаться от счастья. В меня будто вдохнули свежий поток сил, наполняющий каждую клеточку энергией и жаждой жизни. Вроде и не сказал ничего такого, а у меня ребра щемило от размеров выросшего до необъятных размером сердца. Будто после долгого блуждания в темноте я вышла к солнцу и меня объяло его лучами, его теплом, любовью. После длительного холода и тьмы, хотелось очутиться к нему как можно ближе, прикоснуться, стать его частью. И плевать, что может опалить и сжечь. Я хотела почувствовать его жар, хотя бы на мгновение.

Роберт брал меня прямо в тренажерном зале на матах. Брал страстно, жадно, ненасытно. Я плавилась в его руках, дрожала от каждого прикосновения, и рассыпалась на тысячу мелких осколков с мириадами звезд перед глазами. Ту ночь это был не просто секс, а нечто большее. Он сливался со мной воедино. Словно мы с мужчиной проживаем одни и те же эмоции. Мне даже казалось, что он сам подрагивал, касаясь меня. Таким трепетным он был. Шептал в порыве страсти:

– Ты моя! Моя! – и у меня сносило от этого пылкого шёпота крышу.

Кричала в ответ кончая:

– Твоя! Только твоя, – опадала в его руках, содрогаясь от удовольствия.

Позже, отдыхая в кровати, после душа и второго раунда, лежала на мужской, покрытой темными волосами груди, вычерчивая пальцем изгибы мускулов, расслабленная и счастливая, старалась запомнить каждую черту Роберта, каждую родинку. Те времена, когда я боялась не то что находиться в его близи, но даже опасалась посмотреть на него, теперь казались призрачным воспоминанием, в достоверности которых верилось с трудом. Теперь же я не могла глаз отвести от его словно высеченного из камня лица, от его пылающих глаз, от суровой мужской красоты. Рядом с ним сердце трепетало и по телу растекалась нега, превращая меня в безвольное желе. И больше всего мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

– Роберт? – позвала, лежа грудью на мужчине и вырисовывая узоры на его торсе.

– М-м-м, – откликнулся, закинув руку под голову, поглаживал меня по спине.

– Сколько тебе лет? Порой мне кажется, что ты намного старше меня, а в другие моменты не дала бы тебе больше тридцати с хвостиком, – выносливость и энергия Гершвина поражали. И я впервые задумалась над его возрастом.

– С большим хвостиком, – прищурился он.

– С о-о-очень большим, – задела коленом член, тут же начавший твердеть.

– Сорок три, – усмехнулся он, смотря на меня сквозь полуприкрытые веки. – Это важно?

– Нет, – улыбнулась. – Просто обычно, говорят, что мужчины твоего возраста за ночь способны только на один раз. Большее уже при помощи виагры.

Широкая грудь затряслась от смеха.

– У тебя есть какой-то секрет? – не отставала от мужчины.

– Хорошее здоровье, – низко смеялся он.

– Это хорошо.

– Потому что не надо тратиться на виагру? – продолжал смеяться Роберт.

– И это тоже. В твоем возрасте, вроде, уже все начинают экономить. На пенсию откладывают, – засмеялась, закидывая ногу выше на мускулистые бедра.

– Я нетипичный старик, – улыбался он и я млела от того как преображалось его лицо от улыбки.

– Каким ты был в детстве? Наверное с пеленок всеми командовал? – положила подбородок на мускулистую грудь, с любопытством рассматривала мужское лицо.

– Обычным. Играл в хоккей, летом гонял в футбол. Дрался с пацанами, жег гудрон и подкладывал монетки под рельсы поезда. Мечтал стать военным, как отец, который погиб в Афгане когда мне было пять лет.

– Сочувствую, – впервые мы заговорили о его семье и я почувствовала сожаление и вину, что не знала о нем такого важного факта.

– Они с мамой любили друг друга. Родили меня, когда обоим по восемнадцать было. Отец когда ухаживал за мамой читал ей стихи Роберта Рождественского, чем покорил ее сердце. Поэтому назвали меня в честь поэта, благодаря которому я появился на свет.

– Это так романтично, – улыбнулась, представив молодого парня, похожего на Роберта и юную девушку с таким же жгучим взглядом.

– Мужчину из меня делал дед. До сих пор помню жжение на ягодицах от пряжки его ремня.

– Он бил тебя? – сжалась всем телом, испугавшись. Слышать, что кто-то бьет или бил ребенка, для меня невыносимо.

– За дело, – улыбнулся Роберт. – Он у меня военной закалки.

– Что бы ребенок не сделал, недопустимо поднимать на него руку.

– Это сейчас принято водить детей к психологу и проводить долгие беседы. А тогда, если у соседей по даче яблоки своровал, или издевался в школе над ботаниками, или вытащил деньги отложенные на зимнее пальто маме и укатил в другой город на концерт, никто не тратил слов, а переходил к наиболее эффективным способам.

– Он что тебя и подростком бил? – волосы шевелились на голове от услышанного.

– Было за что.

– И что ты, не пытался противостоять?

– Понимал свою вину и перед дедом с мамой стыдно было.

– Мама так и не вышла замуж?

– Позже. Когда мне уже восемнадцать стукнуло. Появился у меня отчим тогда, а спустя два года и младшая сестра.

– У вас такая большая разница в возрасте с сестрой?

– Слишком. Двадцать лет, – проговорил задумчиво и между бровей пролегла морщина.

– Вы не общаетесь? – понимала, что двадцатилетняя разница между братом и сестрой это целая пропасть.

– Общаемся, но я ее практически не знаю. Точнее знаю, но не так близко, как хотелось бы. Когда Кристина родилась, я уже не жил с мамой. Да и деда уже тогда в живых не было. А жить под одной крышей с чужим мужиком я не мог.

– Военным ты так и не стал, – утверждала, не спрашивала.

– Отучился три года вместо четырех в военном институте. Четвертый уже был без меня. В отпуске подрался так, что выперли с позором. О военной карьере пришлось забыть.

– Чем же ты занялся? – жадно впитывала всю информацию о жизни Роберта.

– Деньги учился зарабатывать, выживать. Влюбился, женился. А когда добился всего чего хотел, жена с другом, с тем самым с кем бизнес строили, рога наставила. Убрал всех друзей и зарекся от постоянных отношений, оставив только работу.

Слушая последнюю часть напряглась, понимая, что когда схлынет флер новизны и влюбленности, наша связь закончится. Не привык Гершвин напрягаться с женщинами, чтобы выстроить длительных отношений. Даже если на данном этапе испытывал что-то ко мне, то позже не станет бороться за нас.

– Чего напряглась вся? – приподнял голову, заглядывая мне в лицо. – Снова уже придумала что-то?

– Сам сказал, что в твоей жизни есть только работа.

– Сказал, – одним движением перевернул меня на спину, поставив руки рядом с головой и нависнув сверху. Готовая к новому заходу эрекция уперлась в бедро. – Так и было. До тебя.

– Что именно? – сердце замерло в ожидании ответа.

– Не хотелось, чтобы кто-то мозолил глаза двадцать четыре часа в сутки. А потом появилась ты и для меня стало пыткой отпускать тебя домой или не видеть днями, – развел коленом мои ноги, устраиваясь между бедер и тыкаясь членом мне в промежность.

– Хочешь сказать, что у нас серьезные отношения? – охнула, выгибаясь, когда твердый орган пронзил меня, заполняя до упора.

– Хочу, чтобы так было всегда, чем бы это ни было, – накрыл мои губы в поцелуе, проталкиваясь языком мне в рот и вонзаясь в мою плоть членом, заставляя забыть обо всем на свете, растворяясь в ощущениях.