ГЛАВА 13

Зубы стучали, несмотря на удушающий зной. Май выдался поистине горячим. И лето пришло город раньше календарных сроков. Но я не замечала ни цветущих яблонь, ни сладкого аромата, кружившего голову и заставляющего чаще выходить на улицу в поисках его источника. Прогулки с детьми превратились в истинное наслаждение. Греться в солнечных лучах, вдыхать весенний цвет и жадно впитывать майские краски. Казалось бы, что может быть лучше. Но сейчас меня это совершенно не волновало. От озноба зуб на зуб не попадал и всё тело сотрясало мелкой дрожью. Сколько бы мысленно я не готовилась к этой встречи, все равно оказалась совершенно не готова к ней.

Пашин поезд подошёл к перрону и встречающие кинулись к вагонам, жадно высматривая своих приезжающих. Я же заякорилась на платформе, превращаясь в подобие фонарного столба, не двигающегося с места и неспособного даже повернуть головой. Я не могла пошевелиться и приложить хоть какие-то усилия, чтобы сделать движение к мужу, вышагивающему твёрдой походкой.

Он крутил головой, в надежде отыскать меня. А я…, я струсила. Видела родную фигуру близкого человека и вместо желания побежать к нему на встречу, хотела лишь провалиться сквозь чертовы бетонные плиты. Вот бы превратиться в невидимку, или отмотать время вспять и собрав ночью детей, сбежать из дома. А документы на развод прислать по почте без всяких объяснений. Да, вот такие мелкие мысли засели в моей голове, пытаясь перекричать голос разума.

Но мне было страшно до одури. Не представляла, как смогу вот так в лицо сказать Паше, что по сути, дома у него больше нет. Точнее он есть, но лишь стены, а семья наша перестала существовать, как только я отправилась к Роберту Альбертович за деньгами. А дальнейшие события, как снежный ком, валились на наши головы, уничтожая, казавшуюся крепкую с вида ячейку общества Костровых.

Серый взгляд нашёл меня в толпе, засияв от радости. Губы растянулись в улыбке и Паша ускорил шаг, подбегая ко мне и с лету хватая на руки. Поднял над землей и осыпал лицо поцелуями. Я мгновенно зажмурилась, желая выскользнуть из его объятий, потому что все это неверно, не правильно и я не могла позволять другому мужчине целовать себя.

Всю неделю мы с Робертом, готовясь к неизбежному, проводили каждую свободную минуту. Несколько раз даже уезжали на обед вместе, боясь, что возможно, очень скоро все может закончится. Казалось, Роберт боялся этого больше меня. Он ревновал к Паше. Опасался, что я передумаю уходить от него и ради детей дам еще один шанс нашему браку. Становился жадным до моего тела и прикосновений и старался получить при любом удобном случае. А я снова и снова убеждала его в том, что мне нужен только он. Говорила, что не смогу теперь жить с Пашей под одной крышей. Даже если для Роберта наши отношения окажутся лишь глупой шуткой, с Костровым я ни за что не останусь. Слишком много воды утекло с тех пор, как мы считались счастливой семьей.

Безусловно ни один из нас с Робертом не произносил это вслух, но напряжение, предчувствие конца, так и повисли гильотинами над нашими головами. Мне пришлось клятвенно пообещать Гершвину, что прямо в день возвращения Паши, я попрошу у него развод. Роберт Альбертович настаивал, чтобы я сразу же съехала с детьми к нему в городскую квартиру, но я не могла так жестоко поступить с мальчиками, только что вернувшими отца. Им нужно провести время вместе и постепенно мы расскажем им о разводе. Этот вопрос мне еще предстоит уладить с Павлом. Но раз переезд отложен на неопределенный срок, то я поклялась, что ни за что, ни при каких условиях не лягу в постель с мужем. Возможно я буду уезжать на ночь к Роберту и возвращаться с утра, чтобы собрать в мальчишек в детский сад. Но что бы не происходило, не стану делить с супругом одну постель.

– Уляяяя!– кричал Паша, кружась вокруг себя вместе со мной. – Родная! Как же я соскучился! – поставил меня на место, оставляя поцелуи по всему лицу и удерживая его ладонями.

– Паш, не здесь же!– пыталась оттолкнуть его от себя, а он словно не чувствовал. Пытался поцеловать меня в губы, но я подставила щеку. – Поехали домой. Там вся семья собралась, ждут тебя, – натянула улыбку, пытаясь изобразить радость.

Конечно я была довольна, что отец моих детей на свободе и они наконец-то смогут увидеть его. Но на мне висел неподъемный груз предстоящего разговора. Это убивало меня. Невыносимо причинять боль близкому человеку, а Павел навсегда останется для меня таким. Но спасать брак я не стану. Невозможно починить сгоревший дом. А пепел от нашего брака уже давно развеял ветер.

– Не терпится оказаться дома и увидеть наших пацанов! Кстати где они? Почему не взяла с собой?

Признаться, у меня появлялась такая идея, взять мальчиков на вокзал. Но затем я поняла, что неизвестно в какую сторону пойдет наш разговор и не стоит делать детей свидетелями выяснения отношений. Поэтому предложила им устроить для папы сюрприз с шариками. Они с радостью согласились и сразу же принялись думать над тем куда спрячутся и как напугают отца.

– Они тебе сюрприз дома готовят.

– Сюрприз! – голодным взглядом осматривал меня супруг, явно представляя совсем иной подарок. Я зажалась, чувствуя как покраснели щеки. – Тогда я сделаю вид, что очень удивлен. Черт, Улька! Ты стала еще красивее, чем была. Я бы тебя прямо здесь съел.

Отвернулась, сдерживая выступившие на глазах слезы. Я не смогу до окончания ужина изображать примерную жену и дать необходимую для него ласку и нежность. Но и портить ему праздник шокирующей правдой, ужасающе жестоко.

– Ты бы помылся сначала. А потом уже про трапезу думал, – постаралась перевести все в шутку.

– Все правильно. Сперва смыть тюремный запах, не хочу его смешивать с ароматом свободы и дома. И тебя им пачкать не буду, – отстранился, любуясь мной.

– Значит, едем домой, – сказала как-то нерешительно, будто озвучивая свой приговор.

– Домой!– радостно кричал Павел и взяв меня за руку повел к парковке.

На входе в здание железнодорожного вокзала, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулась, наткнувшись на Вадима, стоявшего чуть поодаль. Встретившись с ним взглядом, занервничала, выдергивая руку из ладони супруга. Помощник Гершвина еле заметно кивнул мне и последовал за нами.

***

Шумные семейные посиделки, наконец-то подходили к концу. Счастливые дети и родители, не могла нарадоваться Пашиному возвращению. Мамы плакали от радости, Мирон и Матвей висели на отце, не желая отходить от него даже на мгновение. А я ощущала себя самозванкой. Нет, я радовалась тому, что удалось вырвать мужа из заточения, радовалась его воссоединению с близкими. Но вот его горячие взгляды, прикосновения, поцелуи, что он при каждом удобной случае оставлял на моем лице, от всего этого мне хотелось разрыдаться.                   Мне были противны его знаки внимания. Передергивало от касаний. И для этого даже не требовалось больше представлять, как он этим самым ртом целует губастую Марину. Как-то стало плевать. Вся моя сущность отторгала его, как чужого мужчину. Вот так, самый близкий и родной, всего за пару месяцев превратился в далёкого и постороннего. Даже вид Паши с детьми, не заставил дрогнуть материнское сердце. Он их отец и всегда им будет. Но не более.

Моей душой всецело завладел Роберт. Теперь даже разум кричал о том, что я должна как можно скорее прекратить этот фарс и бежать к любимому, не позволяя ему усомниться во мне и искренности моих чувств. Стоило только подумать о том, как он представляет меня вместе с Пашей, особенно после сцены на вокзале, подсмотренной Вадимом, и самой плохо становилось. Боялась потерять Роберта до дрожи и ломоты в костях. Так глубоко он въелся в меня, не оставляя даже шанса вернуться в семью.

Отсчитывала минуты до окончания этого праздника. А потом еще предстояло усыпить перевозбужденных от радости детей. Но засобиравшиеся домой родители, с улыбками и переглядками, несмотря на протесты детей, очень быстро решили, что мальчикам стоит переночевать у них. Свекровь поторапливала внуков, пока те выбирали игрушки, параллельно показывая их отцу. Паша хоть и старался создать видимость заинтересованности, но я видела, что он сгорал от нетерпения выпроводить всех посторонних и остаться со мной наедине. Меня же пугал этот момент, и в то же время, я хотела наконец-то расставить все по своим местам.

Расцеловав детей и получив жирную дозу материнской ласки, Костров закрыл за гостями дверь. Я поспешила скрыться на кухне, начав мыть посуду. На самом деле просто хотела оказаться как можно дальше от гостиной и дивана, где супруг уже мысленно разложил меня.

Намыливала губкой тарелку, когда Паша обнял меня за талию, прижимаясь всем телом и целуя в шею.

– Солнце, я так скучал, – мурлыкал муж.

Стоило ему прикоснуться ко мне и я сразу напряглась как струна. Тут же выключила воду. Схватилась за его пальцы, пытаясь их убрать с себя. Но Костров лишь переместил ладони, накрывая ими мою грудь.

– Паша, стой!– напрасно старалась убрать его руки. – Нам нужно поговорить.

– Все разговоры потом, Солнце. Я так тебя хочу, – вжался в меня бёдрами, упираясь стояком в ягодицы. – Знала бы ты, как я мечтал о твоей дырочке.

– Ко мне приходила Марина! – выкрикнула, понимая, что ему будет плевать на мое сопротивление. Паша лишь воспримет это в качестве заигрывания.

Супруг не перестал меня целовать, словно не расслышав.

– Я познакомилась с твоей любовницей Мариной! – говорила громко и четко, не позволяя голосу дрогнуть.

Паша замер и медленно отпустил меня. Повернулась к мужчине, смотря в похудевшее нахмурившееся лицо. Алкоголь, выпитый во время застолья замедлял мыслительные процессы мужчины. И по хорошему, нам следовало вести этот разговор на трезвую голову, но боюсь, что прежде чем протрезвеет, Паша несколько раз возьмет меня силой.

– О чем ты вообще? – по-прежнему стоял вплотную ко мне, смотрел пристально и хмуро.

Опираясь на раковину, выскользнула в сторону, отвоевывая себе больше свободного пространства, опираясь на разделочный стол.

– Не делай вид, что не понимаешь о ком я говорю. Как и не стоит унижаться пытаясь все отрицать. Сисястая брюнетка с накаченными губами, приносила мне конверт со ста тысячами рублей, якобы от коллег. Сказала, что неудивительно, почему у такой фригидной истерички, как я, муж трахает других.

– Что за бред, Ульяна, – начал защищаться Костров. – Я не знаю с кем ты разговаривала, но я никогда не изменял тебе.

– Не надо Паша. Я же помню, как весь месяц до ареста, ты буквально пропадал на работе и у нас практически не было секса. Уже тогда все чувствовала, но гнала от себя эти мысли.

– Уля, ты же знаешь, я тебя люблю…, – снова собрался все отрицать.

– Паш, все это уже неважно.

– Что значит неважно? Ты обвиняешь меня в измене и слышать не хочешь, что я говорю тебе, – начал повышать голос Павел.

– Паш, все это уже неважно, – повторила, тяжело вздыхая, следя за выражением лица мужа. – Как ты думаешь, где бы я смогла достать за такой короткий срок настолько колоссальную сумму?

– Что? Ты же сказала тебе помогли, – нахмурился еще больше.

– Ни за что я бы не собрала такие деньги за месяц. Своими силами и благодаря помощи друзей мы смогли собрать меньше миллиона. Понимаешь, Паша? Меньше миллиона!

– Тогда откуда? – менялся в лице, становясь каким-то потерянным.

Видела как он пытается понять, ухватить мысль за хвост, но так и не получалось осознать откуда взялась эта нереальная сумма.

– Помнишь, тогда, в ноябре, я заглохла и мне помог с бензином мужчина? Мы потом встретили его еще в ресторане? – голос мой стал каким-то ледяным и даже жестоким.

– Да-а-а…, – Паша бледнел.

– Потом я еще раз встречала его в клубе, когда приезжала Алиска. Он тогда дал мне визитку и сказал обращаться в случае чего. Признаться, я и думать о нем забыла. Но когда единственным способом вытащить тебя стал – поиск двадцати миллионов, то вспомнила о той визитке.

– Ты заняла деньги у этого ублюдка? – голос мужа звучал отрешенно.

– Если это можно так назвать, то да, заняла, – горько усмехнулась. – Мы заключили договор. Поэтому я работаю теперь на заводе. Но это не все.

Паша отвернулся, на скулах играли желваки и широко раздувались ноздри.

– Ну!– посмотрел на меня с такой злостью, что я сжалась от страха.

– Он не давал денег без этого условия, – пыталась как можно мягче признаться в нашей с Робертом связи, но муж и так уже все понял. Только никакой мягкости и не вышло. Казалось, что я намеренно издеваюсь над ним, мучаю, недоговариваю.

– Назови его! Хочу, чтобы ты сказала это вслух! – крикнул, ударив кулаком по столешнице.

Вздрогнула, подавляя желание бежать из дома не закончив разговор.

– Спать с ним, – сказала и вжалась в угол комнаты, когда Паша резко оказался возле меня, схватив за блузку двумя руками, уничтожая взглядом.

Никогда еще я не видела у него настолько безумных, затуманенных яростью глаз. Мне стало так страшно, что я беспомощно потянулась к столешнице, пытаясь найти хоть какой-то предмет для самозащиты, но как назло под руку ничего не попадалось. Ноги подкосились от страха и сердце поскакало с такой скоростью, что я думала, пробьёт грудную клетку.

– И? Спала с ним? Пока муж на нарах, ноги раздвигала перед другим, да? – тяжело дышал, а глаза больные, горячечные.

– Первый раз я отказала ему. А потом, когда узнала о твоем избиении, поняла, что главное вернуть тебя домой живым, – тараторила, но Паша не слышал меня. Белки налились кровью. Чтобы я сейчас не сказала, это не дойдет до него. Потеряется в яростном мороке. – Тогда и пришла твоя Марина. И знаешь, думала послать тебя к черту за это. Но не смогла. Любила тебя дура, а ты меня предал. Просто так, от скуки предал!

Мои слова на него не действовали. Казалось Костров борется сам с собой. Думая стоит ли меня убивать.

– Сука!– прорычал мне в лицо, тряся за одежду. – Мразь! Легла под другого!

– Чтобы тебя из тюрьмы вытащить! – пыталась кричать ему в ответ.

– А-а-а, бл*дь! – откинул меня.

Я сползла по стене, боясь пошевелиться и наблюдая за тем, как муж мечется по кухне сжимая и разжимая кулаки.

– Продалась шлюха! – рычал он. – Понравилось за деньги, да? Может он еще и дружкам своим тебя подкладывает? Ты же бл*дь! Он тебя за двадцать лямов купил! Может делать что хочет! Понравилось?

Подлетел ко мне, хватая за волосы и поднимая на ноги, крича в лицо.

– Паша, мы разводимся, – слезы прыснули из глаз от боли.

Я боялась мужа. Ни разу не видела его в такой ярости. А сейчас он походил на человека, способного на любое безумство.

– Развода хочешь, – как-то страшно оскалился Паша. – Понравилось блядовать?

Просунула пальцы под его пальцы, стараясь убрать из волос. Казалось еще немного и о оторвет их вместе со скальпом.

– Паша, очнись! Нет у нас никакой семьи! И даже если бы не тюрьма, узнай я про Марину и на этом сразу все закончилось. Хватит! Наигрались. Проспись, а завтра поговорим нормально.

Попыталась оттолкнуть его, но он вдруг начал задирать юбку.

– Никуда ты не пойдёшь, шлюха! Сначала нужно поработать. Какая тебе разница с кем, а мне ты жена! Не имеешь права отказать! – толкнул меня грудью на столешку, заводя руки за спину, удерживая их одной ладонью и задирая платье до пояса другой.

Нет, нет, нет! Он не сделает этого? Не возьмет силой! Не верю в это!

Пока сбегала по ступенькам вниз, не слышала ничего, кроме собственного шумного дыхания. Выскочила из подъезда на шатающихся ногах и рухнула на лавочку. Из ушей словно вытащили затычки, так резко звуки улицы ворвались в мой изуродованный мир, оглушая.

До сих пор казалось, что Паша дышит в затылок и влажно мажет губами по шее. Только теперь почувствовала как к пережатым запястьям начала поступать кровь, вызывая боль. И фантомы его пальцев, сдергивающих с меня трусики, до сих пор словно блуждали по половым губам. Ублюдок!

В висках стучало и было сложно дышать.

Дрожащими руками вытерла мокрые щёки. Передо мной опустилась крупная фигура.

– Ульяна! – сфокусировала взгляд на расплывающемся из-за слёз Вадиме. – Что случилось?

Встревоженный взгляд и напряженная челюсть. Похоже, вид у меня действительно неважный, раз даже у этого шкафа испуганный вид.

– Разговор вышел слишком эмоциональным, – сказала как-то безжизненно.

– Он вас тронул? – в голове парня слышалась настоящая угроза.

– За руки хватал только, – солгала.

Иначе нельзя. Скажи я правду и мои мальчики лишатся отца по-настоящему и на всю жизнь.

– Только хватал? -не верил помощник Роберта Альбертовича, приготовившись уже объяснять моему супругу то, как нужно общаться с женщинами.

– Не выпускал из квартиры, – говорила сухо, стараясь стереть из памяти пережитый ужас.

– Что еще он сделал? – не оставлял меня в покое амбал, явно запоминая все его промахи, чтобы припомнить позже.

– Ничего, – еще несколько вопросов и я выйду из себя.

– Почему у вас ворот блузки порван и волосы в разные стороны торчат?

– Говорю же, не выпускал из квартиры. Пытался остановить! – заглянула в светлые глаза парня, увидев в них недоверие и отражение взъерошенной женщины.

Не знаю, что именно повлияло на Кострова. Но когда он вжал меня лицом в обеденный стол и шарил рукой у меня между ног, я испугалась так, как никогда в жизни. Я не могла поверить в происходящее и особенно в то, что человек, собравшийся изнасиловать меня – тот самый Павел с кем я прожила одиннадцать счастливых лет и родила в любви двоих детей. Даже если бы не появился в моей жизни Роберт, то я ни за что, не смогла бы простить Паше насилие, ни физическое, ни сексуальное. Старалась пнуть его и вырваться, извивалась, но не собиралась облегчать ему задачу. Хочет взять женщину против ее воли, тогда пусть видит, насколько мне неприятно все это действо и он сам.

– Сейчас так вы*бу тебя, бл*дь, что визжать будешь и просить ещё. Во все дырки отымею, посмотрю чему научилась.

Из него сыпался поток жуткой грязи и унижений, а я задыхалась, от злости и беспомощности. Он был сильнее меня и держал так крепко, что не получалось даже хоть как-то задеть его ногой.

– Не смей меня трогать! Я не хочу тебя!

– Шлюха не должна хотеть, а только подставлять нужное отверстие, – слышала, как он расстёгивает брюки.

– Паша, я любою другого!– старалась хоть как-то докричаться до бывшего мужа, открыть глаза на происходящее. Да как он сам сможет жить с тем, что хочет сделать?! – Я ЛЮБЛЮ РОБЕРТА! Он тебя убьет если трахнешь меня! Только посмей сволочь и он мокрого места от тебя не оставит!

– Повтори что сказала? – потянул меня за волосы, поднимая лицо со столешки, смотря разъярённым взглядом, сверху вниз.

– Роберт убьет тебя если ты сейчас это сделаешь, – прошипела сквозь зубы, превозмогая боль.

– Другое!– рявкнул он.

Не сразу поняла о чем он говорит. А затем в голове вспыхнула вся фраза целиком.

– Пожалуйста, отпусти. Я люблю Роберта, – говорила уже спокойнее, чувствуя как по щекам заструились слезы.

Несколько мгновений он смотрел на меня этим диким, обезумевшим взглядом. И как-то резко его глаза начали трезветь. Он отшвырнул меня от себя, с каким-то отвращением. Словно я мерзость, недостойная и взора.

– Пошла вон отсюда!– вцепился в край стола, крепко сжимая челюсть.

Мне не пришлось повторять дважды. Я вскочила на ноги, подхватив сумочку и запрыгнув в туфли, вылетела в подъезд.

– Продажная тварь! – полетело мне вслед и громко хлопнула дверь, когда я уже сбегала по лестнице.

Вот и все. Теперь мы не муж жена, не близкие люди и даже не друзья. После этого Паша начнет ненавидеть меня всем своим сердцем. А я, буду надеяться, что наши отношения не отразятся на детях.

– Вам что-то нужно оттуда? – Вадим кинул взгляд наверх, на наши окна.

– Не сегодня. Спасибо, Вадим.

– Да, о чем может быть речь, Ульяна Андреевна!– как-то грустно улыбнулся парень.

– Отвези меня пожалуйста к Роберту Альбертовичу.

– С радостью, – потеплела его улыбка.

Парень поднялся на ноги, подавая мне руку.

– И еще!– встала напротив парня, смотря на него снизу вверх. – Не трогай его пожалуйста. Ему нужно время принять случившееся, – как бы сильно не напугал меня бывший муж, но я не желала ему зла.

– Я вас услышал, – кротко кивнул он, провожая меня до машины.