ГЛАВА 14

В замке заскрежетал ключ.

– Мама пришла! – обрадованно, крикнул Матвей, побежав к двери.

У Паши взволнованно застучало сердце. Со вчерашнего дня у него не получалось найти себе места. Мог ли он предположить, что такое долгожданное возвращение домой, о котором он грезил и мечтал каждое мгновение, превратится в настоящий кошмар? Пока он находился в тюрьме и ждал заключения сделки, со стороны жены не было даже намека на то, что его здесь больше не ждут. Казалось, что Ульяна, так же мечтает о его возвращении. Ведь она все сделала, ради его освобождения. И адвоката нашла, и деньги… Теперь он даже при одной мысли об этих проклятых деньгах закипал. Он отдаст каждую копейку этому ублюдку. Пусть подавится!

Если честно, узнав о сумме, запрошенной обвинительной стороной, то перестал верить в чудо. Предварительное слушание, наглядно продемонстрировало его напрасные надежды на правосудие. Плевать всем было на его невиновность, особенно, когда все доказательства указывали на Пашу.

Предполагал ли он, что обычный рядовой заказ может привести к подобным последствиям? Конечно же нет. Просто старался заработать как можно больше для семьи, для детей. Никогда он не брал чужого, даже и в мыслях не было. И через что он прошел в первые дни ареста, вряд ли кто-то сможет понять. Весь мир рухнул в одночасье. Спасали только мысли о семье, об Ульяне и детях. Они смысл его жизни, центр вселенной.

Никогда и никого не любил кроме Ульяны. Как только встретил ее тогда, в студенческие годы в общей компании на восьмое марта, и сразу она завладела всем его вниманием, а постепенно на ней сконцентрировался весь его мир. Паша сума по ней сходил. Не просто любил, обожал. И секс с ней даже после одиннадцати совместных лет оставался крышесносным. До сих пор считал ее самой красивой, сексуальной, идеальной. Ни одна другая женщина и рядом не стояла с его Солнцем.

Чёрт дернул Пашу во время корпоратива связаться с этой Мариной. Она, конечно, сразу привлекла его внимание, как только появилась в офисе. Всё же он здоровый мужик и замечает привлекательных женщин. А у нее рот такой, что невольно представлялись самые пошлые картинки и грудь манящая торчком. Стоило лишь взгляд кинуть на эти торчащие холмы, в штанах тут же становилось тесно. Мысленно он ее конечно отымел и в рот, и раком, и представил, как загонял член между сисек ее пышных. Вот только для него это было не более, чем фантазией. Приходил домой, видел жену и сразу же забывал о какой-то там коллеге. Он даже не думал, чтобы воплощать в реальность те свои мимолетные грёзы. Для мужчин естественно реагировать на красивых женщин и даже представлять секс с ними. Многие, правда, не выдерживали соблазна и поддавались влечению. Таких Паша совершенно не понимал. Как можно ставить под угрозу семью, ради дешевого перепиха.

Марина эта, практически сразу начала проявлять к Кострову повышенное вниманием. Адаптируясь на новом рабочем месте, как только у неё какая-то загвоздка, сразу шла к нему. Сначала он даже и не замечал ни этих взглядов томных, ни прикосновений. Но когда она стала намеренно трогать его, или же когда он объяснял что-то, наклонялась настолько низко, что прижималась к нему грудью, приносила чай только одному Паше и губки при этом закусывала, то его сначала вштырило от этого внимания. Приятно быть желанным, особенно той, кому все мужики в офисе хотели присунуть, а она выбрала его объектом своего внимания, и практически в открытую себя предлагала.

Но когда она пригласила его к себе на кофе, Паша конечно же отказал девушке, сказав, что глубоко женат и безнадежно влюблен в супругу. Марина сделала вид, будто все поняла. А на корпоративе, поймала его одного в кабинете, уже по дороге домой и призналась в любви. Еще и слезу пустила. Слезы вообще запрещенный прием, особенно у влюбленных девушек. В общем, Паша не понял, как начал жалеть ее, а потом они уже целовались и она трогала его член через брюки. У него на пьяную лавочку полностью слетели тормоза. Не думал ни о чем в тот момент, а после в глаза жене смотреть не мог.

На себя злился, а срывался на Ульяне. Ненавидел себя, презирал за слабость и предательство. Казалось, что весь покрыт грязью и никогда ему не омыться от нее. Стыдно стало до такой степени, что не мог прикоснуться к жене. Боялся испачкать ее своими руками. И молил небеса, чтобы никогда и ни за что она не узнала о случившемся.

Избегал Марину всячески, игнорировал, сказал конечно, что это было ошибкой и больше не повториться. Девушка плакала, говорила о какой-то нелепой любви, но Паша больше не купился на ее слезы, игнорируя ее и прекратив любые контакты.

Когда же Павла арестовали и посадили, он и думать забыл о бывшей коллеге. Стоило ему вернуться домой, куда летел на крыльях и считал секунды, когда наконец сможет обнять любимую Ульяну. Опешил, услышав от Ульяны что-то о любовнице. Никак он не воспринимал пьяный инцидент с Мариной, как отношения с кем-то кого можно назвать громким словом «любовница». Но глядя в глаза жене, понимал. Для нее неважно сколько раз и при каких условиях у них случился секс. Он ей изменил и для Ульяны это предательство. Готовился защищаться, клясться, что ничего не было и уверять в любви. Марину можно было выставить в качестве влюбленной дурочки. Вот только очень быстро Паша понял, что Ульяна не поверит ему.

Но гораздо большим ударом для него стала следующая новость. Узнать, что жена продала себя, ради его спасения, оказалось настолько невыносимо, что кажется у него что-то перемкнуло в мозгу. Он не мог принять тот факт, что его любимая, нежная и верная Ульяна спала с кем-то еще, пока он мечтал о ней, принимал побои и каждое мгновение улетал мыслями к ней родной.

Возможно повлиял еще выпитый во время застолья алкоголь, потому что ему нестерпимо захотелось наказать ее, унизить, показать, что она может быть только его. Не верил в реальность происходящего, пока не услышал из ее уст признание в любви к другому человеку. Именно оно отрезвило его.

Словно удар под дых, вышибло из головы весь хмель. Увидел её скрученную под собой и ужаснулся тому, что чуть не совершил. Никогда не поднимал руку на нее и тем более не брал силой. Понял, что натворил, лишь когда Ульяна в слезах убежала из дома, а он разнёс в гневе пол кухни. Такой мучительной боли он не испытывал никогда в жизни. Его словно пропускали через мясорубку, дробя кости и перекручивая органы. Ему выть от боли хотелось. Сполз по стене, крича, словно дикий зверь, не веря до конца в то, что потерял ее, но ощущая как его мир перевернулся с ног на голову.

Всю ночь промаялся, представлял, как она там с другим мужчиной. Под другим. Перед другим. Морщился, плакал, ненавидел ее, себя и самое главное того другого, что так великодушно выручил ее в трудную минуту. Да если б он знал, что цена его свободы будет настолько велика, то ни за что не согласился бы на бл*дскую сделку. Лучше подохнуть на нарах, чем не просто знать, что жена стала шлюхой ради его спасения, так то, что он ей после этого на хрен не нужен.

Быть ненужным, забытым, нелюбимым, оказалось невыносимо больно. Пытался заглушить эту боль коньком, но она лишь разгоралась ярче. Ему хотелось руками разорвать грудную клетку, лишь бы прекратить эту пытку.

Отключившись на пару часов тревожного, мучительного сна, проснулся с мыслью, что Ульяна нужна ему, даже такой. И он должен вернуть ее во чтобы то ни стало. Иначе, не сможет жить дальше. А для начала, нужно сесть и спокойно все обсудить.Они взрослые люди и смогут договориться. В конце -концов у них дети. Не хочет же она разрушать семью из-за какой-то интрижки. Черт. Даже думать об это не мог. Но как мазохист снова и снова представлял ее с этим выблядком Робертом. Подонком, воспользовавшимся ее слабостью. А она глупышка, поверила и приняла его за спасителя.

Все верно. Это он – Роберт во всем виноват и должен поплатиться за разрушенную семью и чужое счастье. Нужно просто открыть Ульяне глаза на ее «героя» и тогда все станет таким же, как и прежде. Но для начала, нужно извиниться.

Поэтому Паша поспешил забрать сыновей из детского сада раньше, чем заканчивается рабочий день у жены. Она совершенно точно вернется домой к детям. И тогда они смогут спокойно поговорить. Без нервов и лишних эмоций. Он будет стараться не выйти из себя. Ради них, ради их семьи, ради нее.

Дверь открылось и Паша затаив дыхание смотрел, как она осторожно перешагивает порог их квартиры.

Вошла с улыбкой смотря на сыновей, высыпавших в коридор встречать маму. Красивая, в легком розовом платье и бежевых туфлях. Такая красивая, что дух захватывало. Он наблюдал за ней с детьми и сердце щемило от нежности. Как Матвей обнимает Ульяну, как она целует детей, сколько в ней любви и как повезло их детям с такой мамой. Вот его семья. И нет ничего дороже у него в жизни, чем эта женщина и двое мальчиков. И какой он был дурак, что не уделял им должного внимания. Плевать на море, на деньги плевать, когда такое счастье рядом, достаточно лишь руку протянуть.

Но тут Ульяна подняла лицо, взглянув на него. И Пашу словно ошпарило от отвращения в ее взгляде. Она поспешила вернуть внимание сыновьям, пройдя с ними на кухню и начав разгружать пакеты, в которые мальчики сразу же засунули любопытные носы и с трудом утащили к столу.

Неужели это всё? И он навсегда потерял вот это ощущение счастья и спокойствия? Не будет у него больше привычного уюта и тепла? Лишь от мыслей об этом волком выть хотелось. Метался внутри, думая о том, как же все вернуть обратно. Физически ощущал, что стена между ним и Улей лишь росла и уплотнялась. Не смотрела на него, игнорировала. Правда с детьми была такой же, как и прежде. И оттого ему еще хуже становилось. Что теперь он так и будет, стоять на обочине их жизни, и наблюдать со стороны за их счастьем.

Ком в горле у Павла лишь становился больше. В груди стоял холод, расползающийся по телу. В нем явственно засело ощущение глубокой утраты и потери, которые он как бы не старался прогнать, не выходило даже сдвинуть. Где-то там глубоко внутри еще теплился крохотный огонек надежды, но окружающая его стужа, старалась задуть его и стереть любое напоминание о его существовании.

– Мам, можно я сейчас мороженое съем? – влез Мирон.

– А я?! – орал Матвей. – Я тоже сейчас хочу.

– Сначала ужин, потом мороженое, – твердо сказала Ульяна.

– Ну, блин, ма-а-ам. Я в садике ел.

– Я тоже ел.

– Уберите в морозилку, потом достанете.

– Мальчики, слушайте маму!– сказал строго Павел, но они сразу же перестали спорить и сделали, как велено. – Идите поиграйте. Нам надо поговорить с мамой.

Ульяна нахмурилась, но продолжила разбирать продукты. Дождавшись когда дети уйдут к себе в комнату, прикрыл дверь на кухню.

– Ульяна, – хрипло проговорил, прочищая горло. – Прости, – от волнения пересохло во рту.

Не помнил когда так нервничал во время разговора с женой. Как-то всегда легко было между ними. А сейчас их разделяла невидимая пропасть и как перепрыгнуть через неё, он не представлял.

– Я не знаю, что на меня нашло вчера. Ты меня огорошила. В одно мгновение вся жизнь в очередной раз перевернусь с ног на голову.

– Поэтому ты решил, что за это нужно меня унижать и обязательно изнасиловать?– зло сверкнула глазами. Вперилась в него взглядом, где плескалось презрение и ярость.

У Паши даже на мгновение вылетели из головы слова, настолько поразил его этот взгляд. Ульяна и раньше частенько злилась на него, не не видел он вот этого пренебрежения. Будто ей абсолютно нет никакого дела до него и его переживаний.

– Я сам себя презираю…, за то как с тобой. Давай поговорим спокойно, как взрослые люди.

– Я все вчера сказала, Паша, – убрала продукты в холодильник, распихивая по местам пустые пакеты и старалась лишний раз не смотреть на него. – Я подаю на развод.

– Объясни мне, почему? Ты же сама вытащила меня из тюрьмы.

– Я боялась за тебя и любила. Верила, что невиновен. Д и сейчас рада, что ты дома, а не в заключении.

– Больше не любишь, значит? – сжал плотно челюсти.

Сердце замерло в ожидании ответа. И пусть он прочитал собственный приговор в её глазах. Не было там и доли прежнего тепла. Лишь жалость. Да и по Ульяне видно, что не комфортно ей разговаривать на эту тему с Пашей. Краснеет, уводит глаза в сторону и снова возвращает к его лицу.

– Ты навсегда останешься важным человеком для меня, – начала она известную историю, но даже не попыталась приблизиться. Так и сохраняла дистанцию между ними, боясь его. – Останешься отцом моих детей.

– И все? – спросил как-то резко, тут же стараясь смягчиться, чтобы больше не пугать ее. – Куда же исчезла любовь? Стоило попасть в трудную ситуацию и ты по мановению волшебной палочки, удалила меня из своего сердца?

– Паша…, – начала она и отвернулась к окну, теребя в руках желтый пакет.

Костров не понимая зачем, достал телефон из кармана спортивных штанов и пользуясь заминкой Ульяны, включил диктофон, положив его на холодильник.

– Ты же знаешь, я тебя безумно любила. И когда арестовали тебя, думала умру. Не верила, что ты виновен. Не могла представить, что тебе придется отбывать срок за преступление, которого не совершал. И потом эти двадцать миллионов, свалились на наши головы, не то как спасение, не то в качестве проклятья. Я же не сразу пошла к нему, – не называла имени вслух, опустила взгляд. Не хотела лишний раз давить ему на больную мозоль.

– Первый раз когда пришла, понимала, что не смогу переступить через нашу семью, через себя. Не смогу даже ради твоей свободы спать с другим мужчиной.

– Что изменилось?– слушал ее, а внутри у самого все клокотало. Ураган сносил все опоры, ломая на мелкие частицы и превращая четко выстроенный мир в крошево.

– Ты попал в лазарет, – заглянула прямо в глаза и впервые за этот разговор он увидел взгляд той самой Ульяны, что он любил. – Тогда я поняла, что у меня нет другого выбора. Я должна тебя вернуть домой целым. Именно на этом этапе приперлась твоя Марина, – на лице появилось выражение горечи.

– Она не моя, – сморщился, проклиная тот самый корпоратив и саму Марину.

– Уже не важно, – выставила вперед ладонь.– Такой боли я никогда не испытывала. Для меня твое предательство оказалось последней каплей. И хотелось послать тебя на все четыре и оставить в тюрьме. Но детям нужен живой и целый отец. Передо мной не стояло выбора, понимаешь? Даже после того, как о твоей измене узнала. Во мне тогда словно что-то умерло.

– Уля, – сделал шаг к ней навстречу, но она отшатнулась от него. – Это было ошибкой. Она долго ходила вокруг меня соблазняла, призналась в любви. И поймала меня один единственный раз на том злосчастном корпоративе, пьяного. Плакала, что любит. И я не знаю, как так произошло.

– Избавь меня от подробностей, – сморщилась девушка.

– Нет, послушай. Это был один единственный раз, о котором я сразу же пожалел. Больше с ней старался даже не разговаривать.

– Паш, не надо. Уже поздно. Нас с тобой не существует.

– Повелась на его деньги? Легкой жизни захотела?– снова вышло зло, но он с трудом сдерживал своё отвращение.

– Все не так. Даже если бы не твоя Марина, со временем я бы все равно полюбила его. Просто муки совести были бы сильнее.

– Чем он тебя взял? – рявкнул.

Жена вздрогнула, испугано посмотрев на него.

– Хорошо. Давай не будем брать во внимание любовь. Я бы все равно подала на развод. У нас с ним договор. И пять лет я должна спать с ним и ни с кем больше, отрабатывая твою свободу.

– А потом? Он выбросит тебя как ненужную вещь?

– Что будет потом, никому не известно. Но семью сохранить, у нас нет шансов.

– И что теперь? Как кукушка, бросишь детей и уйдешь к новому ё*арю? – закипал, не в силах справляться с нахлынувшими, как смертоносное цунами, эмоциями.

– Конечно нет! Думала, мирно договориться, не вовлекая посторонних.

– И с ним будешь воспитывать наших детей? – стоило представить, как этот самый Роберт поселит их в своем дворце и будет одаривать подарками, и забудут дети о Паше в одночасье.

– Ни о чем таком пока речи не идет, – растеряно проговорила Ульяна.

– Я не отдам тебе мальчишек.

– Ты не можешь…

– Хочешь видеть их каждый день, придется жить со мной. Если нет, то станешь воскресной мамой.

– Паша, ты на эмоциях. Я понимаю. Тебе нужно остыть, – вернула себе самообладание, успокаивая его.

– Я абсолютно серьезен. Не допущу, чтобы он их воспитывал.