Глава 14

Ради того, чтобы увидеть выражение лица мистера Алви, стоило угодить на больничную койку. За белокурым хамом я даже не рассмотрела, в чём была госпожа Элбери, мистер Гроусон и прочие преподаватели, которые ввалились фоном. В моём животе что-то азартно ёкнуло, и очень захотелось показать язык. Не им, конечно.

Сэр Элоис повернулся лицом к вошедшим и недобро пробасил:

– То есть, Алви, насколько я слышал, вы так негативно относитесь к Танатрее Стоули, что хотели от неё избавиться?

Изумление на лице блондина сменилось возмущением.

– Что за намёки, Элоис?!

– Факты, Алви, – холодно ответил декан. – Неприязнь налицо. Вы вызвали мисс Стоули на отработку. Выбрали часы, когда никого в здании нет. И её самой бы уже не было к данному часу, если б по счастливой случайности я не зашёл в бункер.

– С ума сошли? – Алви выступил вперёд, скользнул по мне взглядом и едко сощурился: – Случайностей не бывает, Элоис. Вы там что делали?

– Чёрную материю пришёл погонять, знаете ли, – усмехнулся Элоис. – Делать нечего, к студенткам не липну. Научную работу пишу.

– Ну по́лно вам, господа! – воскликнул Гроусон, вытирая пот со лба платком. – У нас форс-мажор, а вы петушитесь!

– Что с Танатреей? – спросила леди Элбери и бросилась ко мне.

– Симулирует, – заявил Алви. – Придумала страшную историю, чтобы не явиться на отработку…

Я вспыхнула: точно приручу виверну и натравлю на гада! Ну, погоди, профессор мерзопакостей!

Элоис шагнул к нему вплотную. Кулак дёрнулся, но остановился, едва не схватив того за грудки.

– В запечатанную капсулу к штогринам прогуляемся? Они наверняка ещё не всю её магию всосали. Фонит так, что уши закладывает. Или кишка тонка четверть часа от них отбиваться, как некая «деревенщина»?

– От штогринов?! – воскликнула пухлая дама в нахлобученной короткополой шляпке, до сих пор не знаю, как её зовут.

– Четверть часа?! – ахнула леди Элбери.

Алви с места не сдвинулся. Но снова буквально просканировал меня. Голубые глаза стали на мгновение белыми.

– Девочка удивительно быстро восстанавливается, – констатировала голосом грустного гиппопотама мадам Манегут. – Мистер Элоис принёс её в критическом состоянии. К счастью, мы пополнили запасы донорских резервов энергии после нападения гоблинов.

– А как она попала к штогринам? – поморщился брезгливо Алви. – И уберите уже кулак, Элоис, мы не в таверне, где морды бьют. В запечатанные секторы у меня нет доступа.

– Да, как она туда попала? – спросил седой Гроусон.

– Танатрея, расскажи нам, пожалуйста, всё, что произошло, – попросила леди Элбери.

– С самого начала? – подняла я на неё глаза.

– С самого начала.

И мне пришлось рассказывать снова про лестницу, ворону, которая меня отвлекла, рябь и испугавший меня коридор дверей, возникший из ниоткуда на площадке. Про мрак и жутких тварей. И как я пыталась от них отбиться, пока не явился мистер Элоис. Всё это время Алви смотрел на меня с подозрением и весьма недобро. Но даже мысленно огрызаться было некогда – слишком много было вопросов от преподавателей. Лишь под конец рассказа я поняла, что впервые перед ним говорю нормальным языком. Хм…

– Нам ещё покушения не хватало, – снова обтёр лицо платком ректор Гроусон.

– А, может, случился пространственный сбой? – с надеждой проговорила пухлая дама.

– Вряд ли, Амалия, вряд ли. Пространство само собой не брыкается, – прокряхтел ректор и посмотрел с надеждой на декана. – Сэр Элоис, ну, надеюсь, вы поможете нам с выяснением? У вас светлая голова и холодное сердце. С нападением гоблинов вы разобрались по щелчку пальцев.

Элоис кивнул, затем исподлобья глянул на мистера Алви. Остальные тоже посмотрели на Алви, а пухлоликая мадам Амалия озвучила общую мысль:

– Однако почему вы называли мисс Стоули неграмотной? У неё хорошо поставлена речь. Для девушки из глубокой провинции, я б сказала, прекрасно.

– Ничего не хотите сказать, мисс Стоули? – ехидно сощурился, глядя на меня Алви.

Я невинно моргнула.

– А что вы порекомендуете мне сказать, господин Алви? Я последую вашему совету. Чтение манускриптов я обязательно отработаю… Как только уважаемая мадам Манегут отпустит меня из больницы.

Алви посмотрел на меня уничтожающе. Повисла пауза.

– Думаю, я озвучу всеобщую мысль, – сказал, крякнув, Гроусон, повернувшись к Алви. – Все мы понимаем, что вы не долго преподаёте и вы – натура увлекающаяся и огненная. Однако мы уважаем статус вашего батюшки и исключительность вашего рода, сэр Алви, как и ваши потрясающие способности мага. Но очевидно, что вы были предвзяты к бедной девушке. Учитывая её сложное положение и, возможно, небезопасность пребывания здесь, поручаю вам быть наставником мисс Стоули, направлять и охранять при необходимости.

– Но… – встрял Алви.

Ректор уже ткнул пальцем в зеркальный прямоугольник.

– Без «но», дорогой Алви. Это вписано в скрижаль обязанностей. Вы лично за неё отвечаете с этой минуты!

Я поперхнулась воздухом. Что?! В поиске спасения глянула на леди Элбери, на врача, на декана. Они будто не заметили! Тогда я приподнялась и сказала:

– Спасибо, я прекрасно справлюсь самостоятельно! Наверняка я сама напутала с лестницей…

– И с этим мы обязательно разберёмся, – старческим, дребезжащим голосом ответил ректор, запихивая платок в карман. – Так, мистер Элоис?

Декан вновь лишь кивнул. Чёрная прядь упала на его высокий лоб. А во мне всё завопило: почему он не взялся меня курировать? Потому что он не Вёлвинд? Или наоборот, потому что это он? Да кто угодно пусть, только не этот заносчивый Алви!

– Инцидентов больше быть не должно! – вдруг твёрдо, со сталью в голосе приказал Гроусон. – Здесь международная академия, а не гнездо преступности! Элоис, Алви, – глянул он на блондина и брюнета, затем на меня: – Мисс Стоули, поправляйтесь.

– Спасибо, – слабым голосом проблеяла я, потому что теперь захотелось поболеть подольше и спрятаться под одеяло.

Преподаватели дружною толпой покинули палату. Элоис зыркнул на гневного Алви и повернулся ко мне:

– Вспомните всё, что было перед происшествием. Любые детали. Вы что-то упускаете.

– Хорошо, – понуро ответила я.

– Где деканат, вы знаете. Или я сам вас найду, – добавил Элоис и вышел из палаты.

Просто вышел! Оставил меня один на один с этим наглецом! Гадом! Наставником! Я проследила за предательской широкой спиной. Дверь закрылась. С искажённым лицом Алви подошёл и проверил её. А затем странно провёл пальцами перед ручкой, погружая её в волны голубоватых искр, которые разлетелись по всей двери и вдоль стены.

Я поджала губы, говоря про себя, что его ненавижу, Вёлвинда ненавижу, их всех ненавижу и эту академию со старикашкой-ректором!

Алви обернулся, и вдруг красивое лицо озарила подозрительно довольная улыбка.

– Уже думал, и не попросят. Как самочувствие, Стоули?

Я моргнула. Он сел на стул, закинув ногу за ногу, и откинулся на спинку с таким видом, словно получил своё.

– Лучше, – ошарашенно пробормотала я, чувствуя себя, как в ловушке.

– Со мной лучше дружить, Стоули, – заявил с улыбкой голодного кугуара Алви.

И только теперь я поняла, почему его назначили профессором манипуляций.

* * *

– Что вам от меня нужно? – спросила я.

Эту наглую улыбку победителя, которому всё дозволено, хотелось стереть с отвратительно смазливого лица чем угодно. Я подумала о яде виверны. А ещё о том, что не такой уж я хороший человек, как считала раньше, раз помышляю о подобном. И ведь ничего особо страшного этот хлыщ мне пока не сделал. Разве мне привыкать к придиркам?

Алви чуть подался вперёд и доверительно произнёс:

– Мне нужно, чтобы заклинательница драконов, раз уж такая появилась, обладала не сознанием улитки, а чем-то бо́льшим.

– Вам это зачем? Вам лично?!

– Считай, что я радею за родную академию, которую заложил мой предок, – вкрадчиво ответил Алви. – И которой однажды буду управлять.

Внезапно осознав себя безоружной, я перешла на простонародный язык и глупо моргнула.

– Шо ж, господин Алви, типа короля местного будете? Иль вы наследный принц тольки не королевских кровей, а так, что выросло, то выросло?

Алви расхохотался и откинулся снова на спинку.

– Старая игра, Стоули! Уже не интересно! И отчего же не «королевских кровей»? На родословную не жалуюсь.

На этот раз я абсолютно искренне вытаращилась на блондина.

– А что делать носителю королевской крови в школе магии? Зачем работать обычным преподавателем?

Моя реакция его позабавила.

– Надо же чем-то заниматься. Развлекаться во дворце круглые сутки очень скучно.

Я сглотнула.

– Я думала, члены королевских семей не работают…

– Сейчас не Тёмные века невежества. Мы живём в современном обществе, Стоули, – презрительно поморщился Алви и добавил, глядя на меня, как на вшу в бороде нищеброда: – Так уж будь любезна, расти над собой и не вляпывайся в неприятности. И коль скоро тебя приняли, не позорь лучшую в мире школу магии, созданную для элиты, а не для всякого…

Я подобралась под одеялом и помотала головой.

– Воля ваша придумывать, я не верю, что вы принц. Принцам не нужно жалованье, если есть целая казна.

– А кто тебе сказал, что я получаю жалованье? – ухмыльнулся Алви. – И вообще лучше не лезь в эмпиреи, не доступные твоему пониманию.

– Но вам приказал ректор! И вы послушались! Принц бы не стал…

– Если я играю, я соглашаюсь на некие правила игры. Это тоже забавно. И я не принц, я герцог.

Он резко встал и, шагнув ко мне, обхватил мою кисть пальцами. Я инстинктивно отдёрнула руку. Он удержал. Его пальцы были прохладными, будто атласными, холёными, как у женщины, и стальными одновременно.

– Что вы хотите? Что вам нужно? – проговорила я, растерявшись.

Он наклонился довольно низко, я вся оказалась в его тени. Алви сказал тихо, но жёстко:

– Я хочу понимания и послушания. Эти слова есть в твоём лексиконе, Стоули?

Голубые глаза смотрели прямо в мои, и я похолодела, но не опустила ресниц, а в следующую секунду постаралась вырвать руку. Не вышло: он держал, как клещами. Красивые губы скривились в усмешке.

– Не поняла. Значит, будешь учиться.

Он отпустил меня. Я увидела тонкий браслет с тёмным камнем, обвивший моё запястье.

– Зачем это?! – спросила я.

Алви отошёл и достал белоснежный платок из кармана. Вытирая им аристократические пальцы, словно испачкался об меня, он небрежно бросил:

– Затем, что теперь если ты во что-то вляпаешься, я буду как минимум знать, где именно.

То есть я у него на крючке? Магическая слежка? Я снова подумала о виверне. Жаль, что убийство королевских особ мне с рук не сойдёт. И почему меня в нём всё так раздражает? До колючего холодка в животе!

– Выздоравливай, Стоули! – бросил Алви у выхода. – И не думай, что покушение отменяет отработку. Место я назначу позже. Будешь читать манускрипты козам, раз уж до аудитории не дошла.

Он вышел, даже не обернувшись. А я сжала одеяло в кулак и уставилась на захлопнувшуюся белую створку. Попыталась снять браслет, стянуть, раскрыть, найти защёлку. Как бы не так! Тонкая серебристая полоска не поддавалась, словно кольцо на лапе гуся, выросшего вместе с кольцом. Даже кожа вокруг покраснела, но ничего не вышло. Опять магия!

О, как же я была зла!

Думала получить свободу, Танатрея? Думала, тебя одарили учёбой в международной академии? Как же глупо было поверить в чудо! Куда не ткнись в этом мире, везде свои негодяи, почему-то вышестоящие… И меня в такого угораздило! Раньше я думала, что никого хуже сестёр и госпожи Тодлер быть не может. Ох, как я ошибалась!

И я поняла, что мне отчаянно нужно к дракону с вопросами, а значит, виверну я начну приручать завтра. И плевать, что я ещё в больнице, что кто-то на меня охотится, и что завтра у меня день рождения!

Кровь пульсировала у меня в висках. Радужное облачко с резервной энергией тоже стало пульсировать и быстро бледнеть. Дыша гневом горячечно, будто сама была драконом, я вдруг замерла с мыслью:

«Это что же выходит? Если Джестер, брат Алви, значит, он тоже принц?! Тьфу, герцог…»

И тут же замотала головой: нет, не может быть! Что-то здесь не сходится! Хотя…

* * *

Выпив целый кувшин воды быстрыми глотками, я попыталась успокоиться. Не узнаю себя! В пансионе я была сдержанной и хитрой, здесь же о каждую подножку спотыкаюсь. Что со мной? Просто оказалась не готова к жизни вне пансиона? Впрочем, к таким поворотам событий сложно было подготовиться.

Я пошевелила рукой с побелевшим облаком, пытаясь осторожно снять его, как нарукавник, и встать. Голова закружилась, заболело бедро. Нет, не стоило. Силы мне действительно нужны.

А пока приходилось лежать, буду анализировать. Подумать было о чём. Первое: меня хотели убить! Или проучить, если тот, кто задумал отправить меня к тварям в запечатанную капсулу, знал, что рядом будет Вёлви… Тьфу, мистер Элоис!

Вовсе не стоит его называть Вёлвиндом: запах дождя, как выяснилось, ничего не доказывает. Я нахмурилась от понимания, что слишком мало знаю. Непозволительно мало! А значит, пора восполнять пробелы и не только на уроках. А я смогу, ведь выяснила же я в пансионе, где именно госпожа Тодлер хранит мои документы, в какой час ночи можно бежать, рассчитывая на запас времени. Да, несколько раз побывала в карцере, но этим меня уже не испугаешь.

Итак, вопрос номер два: мистер Элоис спас меня случайно или по чьему-то намерению? Если предполагалось меня убить, – от одной мысли по всей коже пробежали ледяные мурашки, – могут попытаться ещё раз. Если же напугать, то этот кто-то должен быть очень крутым магом, который или имеет доступ к закрытому бункеру, или может его взломать.

Я задумчиво поковыряла браслет.

Элоис сказал, что я что-то упускаю. Нужно прокрутить всё, что связано с лестницей. Вертелось что-то рядом, какое-то неприятное и странное воспоминание, как запах подгоревшего обеда…

Я принялась перечислять факты, загибая пальцы. Сначала я заблудилась утром, потому что меня не предупредила Лили Пелье. Неужели она забыла? С её рвением к рейтингам не похоже. Из вредности? Очень может быть. Затем Лили не сдала из-за меня экзамен, и появился повод отомстить. Но вот к крутым магам Лили не относится. Даже я, новичок, смогла её препоны преодолеть и дверь открыть на экзамене. Я вспомнила взгляд Наяды Сирадэ. А вот она мне не нравится.

С другой стороны, не так сильно я им испортила жизнь своим присутствием, чтобы меня убивать. Смешно это, честное слово, отправлять в ад только за то, что меня поселили в их курилку. К тому же, я пока не отказывалась помогать им с Джестером и ключами…

Вспомнив о заклинателе драконов, я внезапно увидела Джестера Вагнера другими глазами. Всё, что казалось странным, теперь можно было считать закономерным. Выпускник на короткой ноге с преподавателями – это странно? Да, если он не королевской крови. Студент назначает встречу с консулом, приехавшим лично к нему, – это странно? Да, опять же если бы студент был из обычной деревни. Этот же студент – обладатель всех ключей и председатель сообщества студентов Академии? Конечно, теперь понятно, почему всё это Джестер Вагнер.

Только, выходит, если Лили готова конкурировать, значит, и она тоже, как минимум, аристократка? Я поджала губы: этого ещё не хватало!

И вернулась мыслями к Алви. Королевская кровь в его случае тоже ставила всё на свои места. Теперь понятно, почему совсем молодой преподаватель состоит в педагогическом совете наравне с магистрами, позволяет себе хамить и вести себя слишком вольготно. Другому бы уже указали на дверь. Вспомнилось и то, что никто не вздумал подозревать Алви всерьёз по поводу покушения. Кроме Вёлвинда…

Тьфу, опять я называю Элоиса этим именем! К чему такие оговорки? Это совсем не доказано! Вообще неизвестно, кто такой Вёлвинд на самом деле! Им может оказаться с учётом магических масок кто угодно из мужчин, кроме старика Гроусона, тот слишком дряхл.

И вдруг ко мне пришла мысль, которую захотелось затолкать обратно: «А не может ли Алви быть Вёлвиндом?»

«Нет! Только не это! – мысленно возопила я. – Тогда уже лучше Джестер…»

Я вздохнула об Элоисе, теперь понимая, почему он не возразил Алви. Хотя он единственный, кто чуть не дал наглецу в глаз. Остальные же были просто образцом мягкости и лояльности. Противно даже.

Мои мысли прервала мадам Манегут. Она снова замерила пульс, провела над моим лбом большими ладонями. Проверила моё бедро, приложив влажную примочку. Заменила облачко на моей руке на новое, радужное.

В палату влетела её молодая помощница в белом костюме, с туго завитыми золотыми локонами под кокетливо приколотой сестринской шапочкой. Она принесла роскошные угощения на подносе, который по мановению её рук превратился в удобный столик для завтраков.

– Кушайте, мисс, – приветливо сказала помощница, проводив глазами фигуру мадам Манегут.

Дверь за доктором закрылась. Симпатичная помощница повернулась ко мне. Короткий нос пуговкой потянулся в мою сторону с явным любопытством.

– Мисс, это правда, что вы одна сражались со штогринами и победили их?

– Не победила, – призналась я и, несмотря на голод, отложила вилку, понимая, что передо мной чудесный источник информации, который только и ждёт того, чтобы выплеснуться. – Меня зовут Танатрея, а вас?

– Дора, – просияла медсестра. – Очень приятно! Очень, очень! Даже если вы не победили, но выжили, это уже что-то невероятное! К тому же вы ещё и заклинательница драконов! Первая женщина за столько лет!

– Заклинать я ещё не умею, но научусь, – улыбнулась я. – И можно на «ты». У нас, кажется, не такая уж большая разница в возрасте, если вообще она есть.

– Мне двадцать, – сказала Дора. – А про тебя я всё прочитала в карточке. Честно признаюсь, я случайно услышала разговор сэра Элоиса и мадам Манегут, и теперь просто не нахожу себе места от восхищения! Там, наверное, было страшно? И темно? Говорят, в подземных бункерах сплошной мрак, место только для чёрной материи! И вы не растерялись!

Мне стало от её восторга неловко.

– Всё вышло случайно. Мне просто некуда было деваться.

– Если бы подобное, не дай Вселенная, случилось со мной, – ахнула девушка, – я бы там же и рухнула замертво. От страха. А вообще штогрины жрут всё живое. Они уничтожили выпускников, которые их создали, в считанные секунды. Говорят, запечатать их было почти невозможным делом. Хорошо, что сэр Элоис сумел заманить их в ловушку чёрной материей.

– Он сам? – удивилась я.

– О да, он гений! Всего лишь артефактор, но за пояс любого мага заткнёт, – кивнула Дора. – Но ты ешь, тебе очень нужно восстанавливать силы, штогрины их вытягивают подчистую.

– Зачем их создавали?

– Не знаю. Говорят, какой-то выпускник хотел всех поразить. Или наоборот, отомстить всем. Это давно было, я подробностей не знаю. Все только шепчутся про это, а те, кто тогда был в академии, просто молчат и отворачиваются.

– А кто тогда был?

– Ректор, леди Элбери, мадам Манегут, сэр Алви… Другие преподаватели тоже, наверное…

Бифштекс пах умопомрачительно. Я взяла в руки вилку и решилась спросить:

– А что, сэр Алви в самом деле из королевской семьи?

– Ты не знаешь? – удивилась Дора. – Впрочем, ты же новенькая, издалека. Так что да, это не слухи. Он из Ривендейлов, правящей семьи Ихигару.

– Настоящий принц? – До сих пор не могла поверить я.

– Ну, не наследный принц, он герцог, – ответила Доротея. – Сэр Алви из герцогской ветви, его батюшка приходится троюродным братом короля. Семья его богата и влиятельна. В Ихигару перед Вагнерами преклоняются особо, потому что начиная с прапрапрадеда сэра Алви, герцога Томаса Глинзор Вагнера старшего, эта семья создавала систему образования для людей и магов, которая существует и сейчас.

– И эту академию герцог основал?

– Да. Причём она стала лучшей для магов среди всех королевств. Сюда присылает учиться своих детей вся мировая аристократия, ну и принимают одарённых магов тоже. И как завещал Томас Глинзор Вагнер старший, один из Вагнеров обязательно должен заниматься делами академии.

– Хм, интересно, почему?

– Это дело почётное и государственно важное. Мол, лучше учить тех, кто будет потом править миром и дружить с ними, чем воевать.

– Логично, – кивнула я. – Опять же можно знать, кто чем силён. Или слаб…

– О, я не разбираюсь в политике! Зато нашу академию даже королевская чета посещает раз в год на праздник Новой Зари. И всегда устраивают бал!

Я подумала, что вряд ли на бал тут ходят в форме, а моё новое платье скорее всего испорчено, кстати о нём…

– Ты не знаешь, Дора, где моё платье? Я очнулась в больничной одежде…

– Не волнуйся, я отправила его в прачечную на восстановление. Будет, как новенькое.

Я выдохнула: хоть одна хорошая новость!

– А тут есть кто-нибудь простой? Не из королей и герцогов? – поинтересовалась я, накалывая кусочек мяса на вилку.

– Я же говорила: есть одарённые или те, кто чем-то отличился. Магов ведь не так уж много на свете, а сильных и того меньше. Поэтому здесь и ребята без титулов учатся.

– Уже легче, – выдохнула я.

– Тут вообще превосходно! – воскликнула Дора. – Я училась на целительском в обычной Школе магии. Поверь, я знаю, что говорю! Тебе очень повезло!

– Несказанно… – пробормотала я.

Дора сарказм не уловила. Вскочила, увидев опустевший кувшин. Убежала куда-то с ним и вернулась с наполненным. Поставила так, будто цветы возложила у памятника, и с придыханием произнесла:

– И всё-таки ты героиня! И очень хорошенькая! Только худенькая совсем, как тростиночка! Тем более удивительно, как штогрины не поглотили всю твою энергию разом!

– Мне тоже…

По воздуху пролетел звон колокольчика. Дора, не успев присесть, вскинулась и побежала на вызов, похожая на бойкую птичку.

А я подумала про сэра Элоиса. Интересно, относится ли он к аристократии? А ведь он потрясающе смелый – броситься спасать меня в логово тварей, которые всех уничтожают. И умный, раз он смог их поймать… Вот только всё равно мне было обидно от того, как он потом со мной разговаривал. Будто я в чём-то виновата! Зачем он так?

Я задумчиво доела ужин. Чуть отодвинула столик с опустевшей посудой, он подлетел сам и отправился на тумбочку у стены. Мило! Всё-таки есть в магии и что-то хорошее!

Я повернулась на бок, подложив ладонь под щёку. Вспомнилось, что завтра мой день рождения, и к этому дню я обещала себе, что покину пансион. Дала слово и выполнила его. Как бы это ни случилось, я всё равно молодец! Настроение чуть-чуть улучшилось, я улыбнулась себе и пообещала: «Я поучусь тут, приручу виверну, расспрошу мудрого Ладона обо всём, а если станет невмоготу, дам дёру. Как минимум, теперь у Треи-заклинательницы будет преимущество по сравнению с Треей-из-приюта: я научусь лучше понимать мир за стенами. И точно не пропаду, раз уж со штогринами не пропала! Но пока останусь. Посмотрю на всё ещё немного…»

От данного себе нового слова стало ещё лучше. Я вспомнила маму и папу, представила, что они рядом. Как в детстве, когда я забиралась в их кровать, а они по очереди читали мне сказку. Это воспоминание грело меня в холодные ночи в приюте, согрело и сейчас. Я свернулась калачиком и уснула.