Глава 18
Вечерело. Сквер благоухал. Растения здесь были, конечно, исключительными, и не шли ни в какое сравнение с нашей скромной северной флорой. Я засмотрелась на цветущие белыми фонтанчиками кустарники, растворяя в них моё смущение.
– Вот ты где! – подскочила ко мне Хлоя в платье, украшенном цветами, и с сияющими бабочками в волосах.
– А мы тебя ищем! – рыженькая Минни, похожая на сливочный торт в клубничном соусе, и пахло от неё так же. – Говорят, тебя сэр Алви взял в оборот! С Днём рождения! У тебя взгляд такой интересный! Ты почему-то очень красивая сегодня!
– Спасибо. А зачем вы меня ищете?
– Ну как же! – воскликнула Хлоя. – А вечеринка?
– Какая вечеринка?
– Твоя! – сказала радостно Минни. – Нельзя же становиться такой заучкой, причём до начала сессии!
Хлоя кивнула и выставила палец со сверкающим ноготком:
– Факультет бытовой магии никогда не бросает именинников не отпразднованными!
Я хмыкнула.
– Звучит угрожающе.
– Ты даже не представляешь, насколько! – рассмеялись девочки и подхватили меня под руки. – Срочно снимать с себя занудную форму и радоваться! Иначе не успеем!
Радоваться я была не против, так что позволила взять себя на абордаж. И мы понеслись переодеваться. Мысли об Элоисе, Алви, проклятии, покушениях, тьме, пробующей мою кровь, и гипнозе на скорую руку покинули меня в весёлом водовороте.
Я, наконец, примерила перед девчонками свои новые платья, получив кучу восторгов. Мои самопровозглашённые феи-крёстные тоже прикладывали к себе мои новые наряды и кружились перед зеркалом. Комната под башней наполнилась смехом, шутками, шелестом тканей и сладостным чувством примерок, понятным только девушкам.
Я остановилась на том голубом воздушном чуде, которое примеряла первым. Хлоя снова наколдовала мне восхитительную причёску. Геккончик, забравшись на стол, одобрительно квакнул. Хлоя протянула ему печенье.
– Милый какой! Ни у кого такого фамильяра нет.
– Пойдёмте? Я готова! – радостно сказала я, разглядывая себя в зеркале.
Ещё два дня назад даже представить было трудно, что я могу быть такой… почти леди.
– А духи? – спросила развалившаяся на моей кровати в облаках розовых кружев Минни.
– У меня их нет, – призналась я.
– Нет любимого аромата?! – ужаснулась Минни так, словно я призналась, что по ночам пью кровь носорогов. – У девушки должен быть свой особенный запах, по которому её будет узнавать парень! Ты же хочешь отношений?!
В голове возник Алви, и я тут же почувствовала тепло медальона на груди, отданного Вёлвиндом… Почему я подумала сразу об обоих?
– О, чего ты так раскраснелась? – удивилась Хлоя. – У тебя уже есть парень?!
– Что касается ароматов, я сирень люблю! – выпалила я.
Минни подскочила с кровати и ткнула крошечным жезлом в ветку в вазе. Из мелких цветочков потянулся нежно-фиолетовый дым. Минни достала из висящей на поясе кружевной сумочки флакон. Сиреневый дымок нырнул в него, окрасив бесцветную маслянистую жидкость. Минни заткнула флакон крышкой и протянула мне:
– Подарок от меня на день рождения! Цвети и пахни!
* * *
Сумерки превратились в ночь, самое лучше студенческое время. В цветочном саду за нашим зданием собралась целая толпа студентов. Большинство я видела мельком, кого-то вообще в первый раз, но все они пришли на вечеринку, устроенную ради меня. Может, им было и всё равно, что праздновать, но моё сердце радостно билось и было благодарно.
Повсюду горели развешенные бумажные фонарики, превращая парк нашего общежития в волшебный уголок. Летали по воздуху сверкающие фигуры. Они меняли форму, стоило дотронуться до них пальцем. Я ткнула завороженно в серебряного единорога, и он превратился в бабочку. Откуда-то лилась музыка. Было просто волшебно! Теперь я понимаю, почему все любят бытовиков! Я их тоже обожаю!
Парни со смехом взорвали пролетающий над ними полосатый шар. Он рассыпался ворохом конфетти. Девчонки взвизгнули и бросились прочь, одна не успела, и её платье поменяло цвет из розового на алый.
– Они испортили ей платье! – ахнула я.
– Это временно! Но опасно, – хихикнула Минни. – Можно запросто оказаться в жёлтых туфлях и малиновом наряде. Ужас натуральный!
– Зато весело! – подмигнула Хлоя.
Девчонки продолжили болтать и здороваться со всеми, представляя меня. А у меня разбегались глаза. Как здесь всё было не похоже на жизнь в приюте! Красивые наряды вместо мышиных платьев; угощения на столике в многоэтажных вазах вместо похлёбки на ужин. И я могу брать, как любой из студентов, эти фрукты, конфеты, печенье, кексики с вишенками… Не верится! Что-то внутри задрожало, напоминая о голоде и лишениях, но я расправила плечи и широко улыбнулась. Пусть никто не догадается, что для меня происходящее похоже на сон!
Ярко-розовый напиток в большом котле вызывал некоторые опасения, но все радостно разливали его по бумажным стаканчикам. Хлоя и Минни что-то крикнули про его состав, в гвалте я не расслышала ни слова. Кто-то сунул мне в руку стакан, кто-то плеснул напитка. Я попробовала. Было вкусно! Сладко! Какой чудесный компотик!
Хлоя и Минни потерялись в толпе. А я, продолжая улыбаться, вернулась к столу с вазами и… незаметно, как монетки в приюте, стянула несколько конфет одну за одной, пока никто не видел. Спрятала их в сумочку, висящую на талии. Никто не знает, когда сказка закончится…
Парень с разудалым видом и распахнутым сюртуком налил мне ещё розового компота. Попивая приятную сладость, я пошла по саду, разглядывая всё с большим любопытством. Девушки в открытых платьях под кустом белых гортензий зачем-то обсыпали друг друга сверкающей пыльцой.
– Трея, иди к нам! – крикнула одна из них, и я узнала Агнешку.
Они обсыпали и меня, заорав: «С Днём рождения!», к счастью, не испортив платье. Зато стало ужасно смешно и весело. Девушки потянули меня к площадке, возле которой с упоением играли на музыкальных инструментах ребята из творческого факультета и один зелёный гигант. Он отстукивал на барабанах так бойко, что я невольно начала пританцовывать. А потом пустилась в пляс со всеми, забыв, что не умею танцевать те танцы, что были сейчас в моде. Не смутили даже Наяда и Лили, мелькнувшие в толпе.
И вдруг кто-то тронул меня за плечо. Окружённая парнями, разгорячённая танцами, я оглянулась. Это был Джестер Вагнер.
– Трея, что ты тут делаешь? – спросил он.
– Веселюсь!
Я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть от того, насколько неуместно смотрелся он среди дурачащихся студентов, строгий и гордый, как ворон среди попугаев и райских птиц.
– Ты должна прекратить, – сказал Джестер. – Завтра приручать драконов. Надо выспаться.
– Ой-ой-ой, посмотрите, кто пришёл! – вдруг вырисовалась рядом со мной Наяда. – Может хоть раз повеселишься с нами, Джестер?
Лили тоже вынырнула из-за спины танцующего парня и, кокетливо мотнув рыжей шевелюрой, по-лисьи произнесла:
– Потанцуете со мной, мистер Вагнер?
Джестер взглянул на неё как-то странно и отрезал:
– Не танцую.
– Жаль, – проворковала Лили. – У Треи день рождения. Может, в такой день отложим наши политические распри, а, господин председатель?
Джестер застыл, как каменный столб. Потом холодно сказал:
– Не стоит, мисс Пелье. – Посмотрел на меня ещё суровее: – Трея, поздравляю. Но я предупредил. Гулять или высыпаться перед заклинаниями – твой выбор. С драконами не шутят!
А затем развернулся и ушёл, словно его оскорбили.
– Король зануд! – расхохоталась Лили.
– Мистер заклинатель просто растерялся: кого взять в свой воображаемый гарем, в котором он так часто бывает: тебя, меня или Трею. Ты, кстати, сегодня очень даже ничего, – сказала Наяда.
– Спасибо… – ответила я, переводя дыхание.
– Что там с ключом? Нам нужно помещение, – язвительно поинтересовалась Лили.
– Джестер сказал: в общем порядке выдаст, – сообщила я.
– Как же! – выпятила губу Лили. – И мы договаривались не о том! Готовь свою спальню! Мы будем делать у тебя всё, что захотим!
Они с Наядой танцующим шагом скрылись в толпе. А у меня мгновенно упало настроение. Увы, от таких нападок медальон Вёлвинда меня не защищал.
«Но пусть не думают! – разозлилась я. – Это моя вечеринка, и я буду веселиться, пока сама не передумаю!»
Во рту пересохло, я пошла к столу с угощениями. Выпила розового компота залпом, чтобы унять раздражение и жажду. И ещё один стакан. Море стало по колено.
Метнув световым лучом из ладони, взорвала полосатый шар над головами ничего не подозревающих парней. Их костюмы под магическим конфетти стали оранжевыми, синими и зелёными в цветочек. Хмыкнув, я сбежала от них на танцплощадку, чтобы взорвать такой же шар над Лили.
Вот только где они? Я нацелилась на приближающуюся к головам танцующих полосатую бомбочку. Кто-то снова тронул меня за плечо. Разворачиваясь, я начала говорить сердито:
– Джестер, я хочу весе… – и запнулась.
На меня ехидно смотрел Алви, белая рубашка расстёгнута ниже яремной выемки, подкатаны рукава почти до локтя, прогулочные брюки, его можно было запросто принять за студента.
– С чего такое удивление? Не того Вагнера ждала? – изогнул бровь Алви и, подхватив меня за талию, как в танце, вывел с площадки под тень раскидистого дерева. – Пора избавляться от проклятия, Стоули!
– Но сэр Элоис сказал, будет кто-то другой… – возразила я и чуть качнулась.
– Прелесть какая! – подкатил глаза к небу Алви. – Она набралась!
– У меня день рождения! – заявила я дерзко. – Имею право!
– Имеешь, – хмыкнул Алви. – Но не право, а проклятие. Часы тикают. Что на небе видишь?
– Луну… – как-то не очень чётко произнесла я, и кусты поплыли за спиной Алви. Или мы в них поплыли.
– Ясно, – покачал головой Алви, – пунш и веселящая пыльца. Да ты время зря не теряла!
– Не теряла, – мотнула головой я и случайно стукнулась о его плечо. Устала как-то… Ой! Ноги отчего-то не держали больше. Пытаясь удержаться, я скользнула рукой по его шее.
Алви выругался, перекинул меня через плечо и куда-то понёс. В кусты…
* * *
Ветки, ветки, ноги, ноги… Темнота. Пару мгновений я висела вниз головой, как перевёрнутый для сушки пустой котелок. Крикнула ночная птица. Я вдруг осознала, что подо мной Алви, который бесцеремонно держит меня чуть пониже спины. В то время, как я созерцаю его… кхм, скажем так, брюки. Кошмар!
Я что было сил застучала кулаками по спине в белой рубашке.
– От-отпустите меня! Эй! Отпустите! – голос мой прозвучал совсем не бодро, словно чужой.
– О, проблеск сознания! – послышалось сверху ироничное. – Обнадёживает.
И он просто продолжил путь. Я попыталась оттолкнуться от того, что было ниже пояса его штанов. Хлопнула ладонью яростно.
– Не заигрывай, Стоули, – хмыкнул этот наглец.
– Я пожалуюсь Элоису!
– Начинай, – заявил сверху Алви.
Затем куда-то свернул, поднялся по широким ступеням и, судя по звуку, толкнул дверь. В пору было испугаться, но сейчас только безумно кружилась голова.
– Не могу больше кверху ногами! Меня вырвет! – крикнула я. – На вас!
– А вот этого не надо.
Алви приподнял меня на сильных руках и прислонил к стене. Почему-то мои ноги были совсем ватными, и я начала съезжать вниз.
– Стоять!
Алви подхватил меня под мышки и вернул в вертикальное положение. Не очень-то вышло. Голова стала тяжёлой. Он опять поставил меня и чуть прижал, встав непозволительно близко. Горячий. Жёсткий. С ехидной ухмылкой на губах.
– Ну и какого чёрта ты напилась, Стоули? Я же говорил про ритуал в полночь!
– Пить хотела. Компотик сладенький. Люблю сладкое… Почему нельзя? – пробормотала я и облизнула губы.
Алви вытаращился на меня:
– Ты что, никогда раньше не пила спиртное?
– Его пьют только преступники в тёмных кварталах… Нам не положено…
– Кому это, нам? – заинтересовался Алви.
– Нам, девочкам…
Он расхохотался, а я, медленно сползая и борясь с отчаянно слипающимися ресницами, проговорила:
– Не надо, сэр Алви…
Он снова подхватил меня, на это раз просто обняв. В моём животе стало горячо и почему-то щекотно, но на сопротивление не было никаких сил, так что от смущения я хихикнула:
– Сэр-сыр… Сыр-сюр… Только вы не сыр… Сыр вкусный, а вы противный… Хоть и красивый, но не считается… И ваш смех. Фу… Был бы заразительный, если б искренне… но вы… притворяетесь… всё время притворяетесь… Впрочем, я тоже… но не так…
– Тебе зелье откровенности подмешали, что ли? – изогнул бровь Алви, втянул носом воздух возле моей шеи и игриво добавил: – Или обрызгали?
– Сиренью, – кивнула я.
И всё-таки какая тяжёлая у меня голова…
– Ну надо же! – Голос Алви обрёл хрипотцу и стал каким-то масляным, как песочное печенье с кремом. – А я думал, у драконов феромоны отжала. Или у коз?
– Чего вы пристали со своими козами? – пробурчала я, чувствуя, что ужасно устала. – Я вообще ничего не знаю про коз… Издалека видела… А вы злой, как сёстры… Вас, наверное, никто не обнимал… Даже жалко…
Сквозь наваливающуюся дрёму я услышала:
– Ошибаешься, Стоули, обнимали. Вздумала пожалеть меня?!
Голова почему-то на шее не держалась, я и не стала её удерживать, устраивая на чём-то твёрдом, но вполне подходящем. Может быть, на его плече. Плевать. Вот так удобно…
В ухо мне крикнули громче:
– Эй! Не спать!
От него хорошо пахло.
* * *
Пробуждение было резким. И мокрым. Я распахнула глаза и вынырнула… из ванны. Вскочила на ноги, отплёвываясь. С моих волос, платья и даже носа полилась вода. В полутьме рядом стоял Алви со своей вечной ухмылкой.
– Дзынь-дзынь, пора вставать!
– Что вы делаете?! – заорала я.
– Я предупреждал: не спать, – заявил этот хулиган.
Медленно перевёл взгляд с моего лица на шею. На грудь, облепленную мокрой тканью. На живот. Ниже… Я вдруг осознала: воздушное платье прилипло к телу, и закрылась в ужасе.
– А ты красивая, Стоули… – заметил Алви опять тем самым голосом – кота, который захотел печенья с кремом.
И протянул огромное полотенце.
Гнев застил мне глаза.
– А вы подлец! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
– Да пожалуйста, ненавидь. Только вытрись, простудишься.
– Надо же какая забота! – кипела я в ярости.
Перелезла через бортик ванны и выдернула из его рук полотенце. Завернулась в него, судорожно пытаясь сообразить, куда бежать. Вокруг было темно, из приоткрытой двери струился жёлтый свет. Подо мной на паркете сразу образовалась лужа. Алви направился к шкафу в углу.
– Проклятие надо снять сегодня. А полночь близко.
– А если я не хочу, чтобы это делали вы! – огрызнулась я. – И вообще зачем вы меня окунули?!
– Не надо было пить студенческое пойло. Сама меня вынудила, Стоули. Во время ритуала ты должна быть в сознании. Трезвой.
– Я… я хочу другого менталиста!
Алви резко развернулся и отрезал:
– А не многого ли ты хочешь, Стоули? Без году неделя в академии, а уже требуешь, чтобы с тобой все носились! Такая же, как все вы, заклинатели драконов! Столько шума вокруг одной маленькой деревенщины! – Алви указал на шкаф. – Переодевайся. Через три минуты жду тебя за дверью.
И вышел.
* * *
С меня продолжало лить. И каков же подлец, а?! Меня в ванну! В одежде! Гад! Гад! Гад!
Я вытерла волосы, выступила из напрочь промокших туфель. Чуть не расплакалась от досады: а если испортятся? Как можно так безжалостно поступать с новыми туфлями?
Но платье липло и стало отвратительно холодным. Делать было нечего, я достала из шкафа длинную рубаху и халат. К счастью, чистые. Но мужские! Поморщившись, я сменила одежду. Уставилась на свои голые ноги и завернулась в халат. Он был до пола. Аккуратно разложила платье в полотенце, чтобы просушить.
– Чего ты возишься, Стоули? – послышалось из-за двери. – Не выйдешь, зайду сам.
– Не надо! – огрызнулась я и спрятала под рубаху медальон Элоиса.
Вот бы он явился и отчитал Алви! Хотя… – ужаснулась я, – что он подумает обо мне в таком виде?!
Холодок по спине, решимость в кулак. Ладно, в конце концов, проклятие мне не нужно. Раз уж Алви так рвётся его снять, пусть снимает. Наверное, доказать хочет Элоису что-то. Между ними явная междоусобица, а я – просто один из поводов показать клыки.
Я шморгнула носом и, чуть не споткнувшись о полу халата, вышла к Алви.
* * *
Странная была это комната. Стеклянный купол на потолке раскрыт, в чёрном небе над головой сияли россыпи звёзд. В центре на голом паркете шесть зеркал в человеческий рост образовывали широкий круг. На круглом столике горели высокие толстые свечи.
Алви стоял всё в той же белой рубашке, покрытой пятнами от водяных брызг. Тени подчеркнули неправильный разрез глаз, и в лице его появилось что-то зловещее. Увидев меня в громадном халате, он хмыкнул, но затем уставился на мои босые ступни, словно в них было что-то интересное.
Я затянула потуже пояс и подтянула вверх широкие рукава.
– Иди в центр круга, – сказал он. – Хотя постой.
Подошёл и легко снял с моего запястья браслет, который мне стянуть никак не удавалось.
– Лишнего не надо.
– Что мне делать? – шёпотом спросила я. – Я никогда не принимала участия в ритуалах.
– Встань в центр. Не шевелись, – тоже приглушённо ответил Алви, внезапно серьёзный. – Остальное сделаю я.
– Хорошо…
Я встала под звёздным небом, отражаясь в шести зеркалах. Честно говоря, было немного не по себе, но отчего-то я была уверена, что Алви не станет мне вредить. По крайней мере, сейчас.
Сосредоточенный и немного демонический, Алви расставил свечи по кругу. Затем встал передо мной и, растопырив длинные пальцы, выпустил из них голубой свет и начал читать заклинание на неизвестном мне языке. Моя аура включилась, как на занятиях. Но тут же сверкнуло красным. Алви отбросило в сторону, как щепку. Свечи, сбитые им, потухли.
Он поднялся, ошеломлённый. Волосы его стояли дыбом, по кончикам заискрили алые огоньки и потухли. Встряхнул головой, словно от контузии, и пробормотал:
– Защита? Откуда?! Кто поставил на тебя такую защиту, Стоули?
– Мистер Элоис.
– А чего же ты молчала?! – рассердился Алви.
– А вы не спрашивали! – так же сердито ответила я. – Я понятия не имею, что вы все тут делаете! Вы, он, остальные! Разве я скрывала, что ничего не смыслю в магии?! – и вдруг увидев, как он, морщась, потирает своё плечо, почувствовала себя виноватой. – Ой, вы ушиблись?
– Ерунда! – недовольно отмахнулся он. – Что у тебя: медальон, кулон, подвеска? Снимай. Никакое ментальное воздействие с ним невозможно! А я, дурак, голову себе ломаю, почему я так плохо тебя чувствую? Решил, из-за пьянки твоей!
И снова потёр плечо.
– Простите, я не знала… – пробормотала я, снимая цепочку с шеи. – Мне, правда, неловко. Очень.
Алви взял медальон из моих рук и отбросил на столик.
– Халат снимай! – скомандовал он.
– Зачем? – опешила я.
– Чтобы меня в следующий заход виском об угол не приложило! – рыкнул он.
Я медленно развязала пояс, стянула халат с одного плеча, со второго. Тот упал на пол. Неловко переступила с ноги на ногу. И сжав колени, замерла.
– И все украшения! Я тут в игрушки играть не намерен. А проклятие на тебя ставил кто-то опытный! – уже не так зло пробурчал Алви. – Поторопись!
Мои заколки и пара шпилек легли на столик возле браслета. Халат, отброшенный Алви, улетел в угол. В длинной мужской рубахе под взглядом менталиста я почувствовала себя голой. Залилась краской, но отчего-то помимо дикого смущения внизу живота разгорелся жар и то самое щекочущее чувство, похожее на азарт. Это было волнующе и немного… приятно.
Алви шагнул ко мне и, горячо дыша, повёл пальцами под волосами по шее.
– Точно ничего больше нет?
– Нет…
Он взял в ладонь мою руку, провёл пальцем и хрипло отметил:
– Колец тоже нет.
– Нет…
От его прикосновения по моему телу снизу вверх прокатилась волна мурашек. Ноги ослабели, голова закружилась. Захотелось обо что-то опереться. Но Алви отступил, выпустив мою руку.
– Полночь не резиновая. Пора!
Зажёг свечи, вернув их на место. Расставил пальцы, произнёс первые слова заклинания. Моя аура осветилась, окутала меня полупрозрачным облаком. Лишь в области левой ладони кружил грязно-фиолетовый, неприятный вихрь, а над пальцем, который уколола тьма в кабинете Элоиса, задрожала чёрная, пугающая клякса.
Алви выругался.
– Это ещё откуда?! Не было же!! Говори, Стоули!
– Мистер Элоис сказал, что сделает мне мою собственную защиту, вместо того медальона… – выпалила я.
От того, что прогромыхал вслух Алви, мои щёки разгорелись стыдом. Впрочем, ругал он не меня. А мистеру Элоису должно было икаться. Очень. Я растерялась.
– Это что-то плохое?
– Та ещё дрянь! – передёрнул плечами Алви. – Будто проклятия мало было!
– А какая именно дрянь? Что это значит? – моргнула я, начиная мёрзнуть от волнения.
Алви шагнул ко мне и, приподняв мою руку, поднёс её к моему лицу.
– На что это похоже?
Я сглотнула.
– На сгусток тьмы.
– И где ты видела такие сгустки тьмы?
– В кабинете мистера Элоиса, в волшебном шаре.
– А побольше? Что ты видела похожее больших размеров? – прорычал Алви.
В мой желудок упал холодный ком.
– На штогринов… когда они распадались. – Я вскинула глаза на Алви. – Что же это? Зачем?! Он сказал для безопасности…
– Уж точно не твоей, – забил кол в моё доверие Алви. – Завтра утром никто бы этого не увидел, тьма бы стала твоей, пропиталась и растеклась внутри.
– А для чего? – мой голос стал чужим.
– Чтобы ты однажды ему подчинилась. В любой момент, когда он решит.
– Что?..
Я отступила от Алви, задрожала. Но ведь это же Элоис сделал, а он – Вёлвинд! Тот кто меня спас! Он… Он…
Меня стало бить крупной дрожью, словно вновь окунули по самую макушку в ледяную воду. Слёзы застыли в глазах, а из губ вырвалось:
– Я не верю!
– А зачем мне врать? Ты сама видишь крючок, – хмуро ответил Алви. – Потому Элоис и не хотел меня к тебе подпускать. Так делают только чёрные маги.
– Но я… Но он… – Я широко раскрывала рот, как рыба, и больше ничего не могла выговорить.
Алви посмотрел на меня удивлённо, словно ожидал чего угодно, только не истерики. Затем подошёл, что-то переплетая пальцами в воздухе. И как бы испугана, растеряна, ошеломлена я не была, я увидела розовые и голубые потоки, которые он сплетал вокруг меня в косы. Так же, как это делала в приюте я…
– Дыши спокойно, Танатрея, – завораживающим голосом проговорил Алви, окутывая меня ласковым голубым коконом. – Всё хорошо, всё хорошо…
И я смогла вздохнуть и выдохнуть, словно он помог войти в лёгкие воздуху, растворив барьер внутри меня. Колотить меня перестало, вокруг тихо расплескалось спокойствие. Алви взял меня под руку и отвёл обратно в круг. Сказал плавным, успокаивающим голосом:
– А теперь просто стой и смотри в зеркало, хорошо, Танатрея? Я уберу всё, что тебе не нужно, всё лишнее, и ты просто останешься собой, хорошо?
– Хорошо…
– Ну вот и умница, – выдохнул он. – Смотри в зеркало и ничего не бойся. Я с тобой.
Мистическое заклинание, горящие свечи, голос Алви речитативом то громче, то тише, и я во множестве отражений, словно в бесконечности. Полная луна заливала комнату светом сквозь раскрытый купол. Я боялась пошевелиться и ещё больше боялась думать. И потому просто считала: один два, три, четыре…
В зеркалах было видно, как Алви с усилием раскручивает грязно-фиолетовый вихрь в обратную сторону. Тот подчинился не сразу. Я почувствовала, как горит моя рука, как крутит суставы кисти. Но в зеркале, наконец вихри превратился в воронку и будто поглотил себя сам. Вспыхнул. И исчез в бесконечности отражений. На его месте в ауре остался алеющий выжженный след. Я вздрогнула.
Алви, взмокший от усилий, дал мне знак не шевелиться и сосредоточился на сгустке черноты возле моего пальца. Выпустил из своей ладони голубой луч. Тот завертелся вокруг меня, формируя кольцо из восьмёрок. Пространство стало звонким, дрожащим. Тоннель из зеркал закружился так быстро, превращаясь в сферу, что исчезло всё: и Алви, и комната, и огни. В моих ушах зазвенело, и чужое, наэлектризованное тепло из тела понеслось потоком обратно в палец, превращаясь в жгучую боль.
Я вскрикнула. Всё остановилось, зеркальный шар вокруг меня рассыпался, поглотив и свет, и черноту. Свечи потухли, остался лишь бледный лунный свет. И звёзды над головой.
Громко выдохнув, Алви сел на пол. Кивнул мне, я опустилась на колени, совершенно без сил. И только сейчас увидела, что нос Алви заострился, как после болезни, волосы прилипли ко лбу, губы стали белыми. По виску его стекала капля пота. Видимо, ритуал дался Алви не легко.
Мы сидели на расстоянии пары метров и смотрели друг на друга, не в силах что-то сказать. Наконец, он проговорил сиплым, простуженным голосом:
– Как ты, Стоули?
– Жива, – проговорила я, и вместе со звуком голоса в тело моё полилась энергия, и лёгкость. – А вы?
– Лучше всех, – ответил он и, подмигнув, внезапно улыбнулся.
Затем медленно поднялся, опираясь о пол. Выдохнул громко и подошёл ко мне, протянул руку:
– Вставай, Танатрея.
Я вложила пальцы в его холодную ладонь. Он ещё раз осмотрел меня, остановившись на озябших коленках. Я снова смутилась, а он достал из кармана зеркальный шарик и крутанул его.
В мгновения ока мы переместились в мою комнату, освещённую полной луной. Алви выпустил мою руку, осмотрелся и хмыкнул иронично:
– Мило. – Затем глянул на тиктаклина в часах и добавил: – Выпей два, лучше три стакана воды и спать.
– А как же…
Но договаривать было уже некому: Алви опять крутанул свой зеркальный шар и исчез. Тиктаклин взобрался на крышу и ударил по ней молоточком один раз.