Глава 26

Оставшись одна в тускло освещённой комнате, я глянула в кучу артефактов – не завалялась ли там парочка зеркальных шаров для мгновенного перемещения. По треножнику бодро вскарабкался мой геккончик.

– О, привет, малыш! – обрадовалась я и взяла его на руки.

Он квакнул, преданно глядя мне в глаза.

– Ты не знаешь, что-то из этого не помогает перемещаться в пространстве? Так, как Алви, чтобы вжух…

Чёрные глазёнки глупо моргнули.

– Вот и я не знаю, – вздохнула я. – Столько добра, а без толку. Но ты же не думаешь, что я буду спать и всё пропущу? Нет уж, насиделась я согласно распорядку в приюте! Хватит!

Я выпустила геккончика на треножник, дала распоряжение своему стражу без меня никого не впускать. Даже Алви. Ну и что, что я пообещала! Я ещё не настолько ему доверяю. Но, надеюсь, больше лбом стены сшибать не будет. Кто предупреждён, тот вооружён. Провернув кольцо на пальце, я вышла из комнаты и плотно закрыла дверь, щёлкнув волшебным ключом.

Пробежав вниз до пролёта, я тут же отскочила к мусорному ведру: мне навстречу поднимались Лили, Наяда и Агнешка. На последнюю почему-то я разозлилась особенно: надо же, какой вид ангельский, а ведь тоже ведьма!

– Здесь кто-то есть! – воскликнула шёпотом Агнешка. – Стойте!

Они оглянулись. Я затаила дыхание, предвкушая продолжение. И оно не заставило себя ждать.

– Агнес, да нет тут никого. Это остаточные ауры! – сказала Лили. – Пойдёмте уже заберём то, что наше. Эта деревенщина окончательно обнаглела! Пора её проучить.

Наяда злобно усмехнулась, потирая красивые руки с удлинёнными красными ногтями.

– Посмотрим, с каким визгом она полетает от стены к стене…

Я чуть не фыркнула от возмущения, еле сдержалась. Они пошли вверх по лестнице, я скользнула вниз и остановилась в нише следующего пролёта. Не успела выглянуть, как раздался настоящий драконий рык и истошный визг. Обгоняя друг друга, ведьмы бросились вниз по ступеням. Лили перевернулась через Агнешку. Огненное чудовище с раскрытой пастью за ними. Перед пролётом полыхнуло призрачным пламенем в спины убегающих, но дальше не двинулось. Только в следующем пролёте они остановились, осторожно выглядывая из-за угла.

– Что это было?! – тяжело дыша, спросила Агнешка.

– Страж, – скривилась Наяда, потирая сбитый локоть.

– Но он призрачный, может, всё равно пройдём? – сказала Лили, сдувая упавшие на лицо рыжие космы.

– Совсем дура? – выпрямилась Наяда. – Откуда ты знаешь, какую команду ему дала эта шмакодявка?

– Он не материальный… – покраснела Лили, переводя дыхание. – Что он нам сделает?

– Аура твоя тоже нематериальна, – прошипела Наяда. – Дыры латать захотелось? Если эта селёдка тощая вбухала в него заклятия, потом восстанавливаться запаришься.

– Можно год болеть, да… Вообще запрещено такое использовать в общественных учреждениях, надо написать жалобу, – наморщив носик, сказала Агнешка и поправила юбки.

Я чуть не подпрыгнула от негодования.

– Я скажу ректору, – поджав губы, сказала Лили, – он дружен с моим дядей. Послушает меня!

– Ну да, казначей ему дополнительную пенсию своей дружбой обеспечивает, – добавила Наяда и сверкнула глазами: – Но вы подумайте, какая мерзавка, а? Защитилась и думает, что всё с рук сойдёт? Да там один флакон смертного дыхания больше её самой стоит! Она ещё выйдет… Вот посмотрите!

Мне очень захотелось зарядить в неё лучом, но я снова сдержалась. Их трое, и я не знаю уровень их магической силы. Что же до физической, то на равных я была бы, пожалуй, только с Агнешкой. Жаль, что призрачный дракон охраняет лишь до пролёта. Визжали они отлично, я бы ещё послушала!

– И откуда у Треи такие знания? – задумчиво проговорила Агнешка. – Она три дня здесь всего, да и энергии не должно было хватить.

– Заклинательница, мать её, драконов! – фыркнула Лили. – Я говорила, что её сразу надо было к ногтю прижать!

– А лучше сбагрить в пустыню к аджархам, – рыкнула Наяда. – Она нам вообще тут не нужна!

– Ладно, а сейчас что делать будем? – потирая колено, спросила Агнешка.

– Расходимся. До утра чтоб каждая пришла с решением! – распорядилась Лили. – И чтобы результативно, а не как в прошлый раз!

«Это она про штогринов?» – сжала я кулаки. И вдруг из моего кармана квакнул геккончик. Агнешка подскочила.

– Тут кто-то есть! – воскликнула Лили.

– Ловим! – скомандовала Наяда.

А ведь они совсем близко! Расширив глаза, я рванула вниз по ступеням…

Геккон опять квакнул, словно призывая девиц за мной, предатель!

«Молчать!» – мысленно приказала я ему. Но здоровые, как лошади, девицы, уже наступали мне на пятки. И спрятаться некуда! Я неслась, как угорелая.

– Стоять! Стоять, я сказала! – ревела мне в спину Наяда.

– Это призрак, говорю вам! – откуда-то сзади повторяла Агнешка.

– Вот и проверим! Стой! – крикнула Лили почти мне в затылок.

Впереди показался пролёт и коридор на третий этаж. На прямой лестнице они поймают меня в два счёта, а там хоть комнаты! Задрав юбки, я перескочила через перила, чтобы срезать угол, и вторым прыжком метнулась к жилому крылу. Зацепилась рукой за каменную кладку, оцарапав пальцы. Кольцо провернулось, я выскочила аккурат к площадке перед комнатами. На подоконнике высокого окна сидела Хлоя, обхватив руками колени. Вот чёрт!

– Кажется, я юбку видела! – проорала Лили.

Мы с Хлоей смотрели друг на друга расширенными глазами тысячную долю секунды. И провернув кольцо на пальце, я снова стала невидимой. Она же меня выдаст!

Я встала вплотную к стене, на всякий случай выставив ладонь: жахну магией, если нападут, мало не покажется.

Лили, Наяда, и с отставанием Агнешка вывалились с лестничного пролёта на площадку.

– О, Хлоя, кого ты видела? Она явно должна была сюда свернуть!

Сердце моё замерло, ладонь зачесалась от пробуждения луча. Хлоя расширила глаза и пробормотала:

– А вы о чём?

– Кто сюда с лестницы спрыгнул? – тяжело дыша, проговорила Наяда.

– Никто… – совершенно правдоподобно ответила Хлоя. – Только вы.

Покрасневшая Агнешка, склонилась, прижимая руку к боку, и заметила:

– Чего у тебя глаза тогда испуганные такие?

Хлоя пожала плечами и спустила ноги с подоконника.

– А как же не испугаться, я сижу, а тут вы накинулись. Вы за кем-то гонитесь? Что случилось?

Лили фыркнула.

– Да что тебе объяснять! Раз не видела, то и сиди дальше. А вообще первокурсникам уже спать пора. – Она повернулась к своим подругам. – Куда теперь?

– Может, нам показалось? – спросила Наяда. – Мало ли крыс в замке.

– Квакающих? – усмехнулась Лили.

– Судя по бегу, это явно был человек, – ответила Агнешка. – Я посторонние эманации чувствовала. Кажется, и сейчас кого-то рядом ощущаю.

– Меня?.. – робко вставила Хлоя.

Наяда со злостью отмахнулась от неё.

– Толку от тебя! Идёмте! Считаю, что надо разделиться и проверить. Я по крылу первокурсников. Ты, Лили, бери Агнес и вниз по лестнице. – И показала алый переливающийся шарик из кармана. – Если что, жмём и зовём остальных.

Лили высказала недовольство приказами, Агнес согласилась, и скоро старшекурсницы скрылись в своих направлениях. Хлоя сидела, осторожно озираясь, а я так же стояла у стены и не могла поверить: она меня не выдала, а ведь обиделась!

– Спасибо, – еле слышным шёпотом выдохнула я.

Хлоя вздрогнула и всмотрелась в тень.

– Ты тут?

Я провернула на пальце кольцо, заставив Хлою снова отшатнуться.

– Откуда у тебя артефакт невидимости? – одними губами спросила она.

– Подарили. Мистер Носок дал.

– Везёт, – вздохнула Хлоя. – Мне бы тоже хотелось раствориться и исчезнуть, особенно сегодня, но не вышло.

– Это ты с тортом приходила? – спросила я, чувствуя неловкость.

– Я, – отвела взгляд Хлоя. – Зачем ты так? Стража на людей натравливаешь?

Я кивнула в сторону лестницы, на которой скрылись старшекурсницы.

– Из-за них.

– Угу, – грустно вздохнула Хлоя. – Я так и подумала. Сначала обиделась, а потом подумала…

– Прости, что напугал тебя мой дракон. А торт жалко…

– Да. Скажи, ты правда про Данку говорила, что это они её заколдовали?

– Правда. Сейчас сэр Алви проверяет, а я хотела это увидеть. Иду в больницу.

– Хорошо бы, чтобы Данку расколдовали, она не плохая на самом деле. Лучше Минни. Я, кстати, с ней рассорилась. Даже ночевать в одной комнате не хочу.

– А где же ты будешь жить?

– Переведусь куда-нибудь.

– Ко мне? – спросила я, оттаивая сердцем.

– Зачем тебе соседки, которым ты не доверяешь? – поджала губы Хлоя.

– Всё меняется, – подмигнула я. – Ещё раз спасибо!

На лестнице опять послышались голоса. Лили и Агнешка возвращались! А Наяда всё ещё рыскала по этажу первокурсниц, бесцеремонно раскрывала то одну дверь, то другую, судя по звукам. Хлоя спрыгнула с подоконника и поманила меня за собой. У низкой дверцы под лестницей шепнула в самое ухо:

– Это чулан для метел и прочего. С другой стороны есть выход в крыло преподавателей. Оттуда спустишься в холл. Поторопись!

– Спасибо! – шёпотом воскликнула я. – Ты настоящий друг!

Она так улыбнулась, что мне на душе стало хорошо. Надеюсь, чулан – это не ловушка!

К счастью, проход действительно был. Согнувшись в три погибели, я прошмыгнула мимо вёдер, швабр, тряпок и щёток, и выскользнула в дверцу напротив. Площадка была зеркальной по отношению к той, где я оставила Хлою. Разбираться особо было некогда, потому что голоса Наяды и Лили приглушённо слышались с той стороны. Я плотно закрыла дверцу и вместо того, чтобы пойти по ступеням к холлу, с перепугу бросилась в преподавательское крыло. По аналогии, – думала я, – там должна быть ещё одна лестница!

Едва освещённый коридор был совсем не похож на студенческое общежитие. Шаги тонули в мягкой ковровой дорожке, на стенах – дубовые панели, выше гобеленовые обои. И дверей здесь было значительно меньше. На первой золочёной табличке я прочитала:

«Мистер Эдриан Хершес Пимэн,

старший преподаватель.

Факультет боевых искусств»

Хм, с ним я ещё не встречалась!

За спиной послышались ненавистные голоса. Эти ведьмы никак не успокоятся! В запале я увидела неплотно закрытую дверь. Провернув кольцо на пальце, я скользнула внутрь. Прикрыв осторожно створку, приникла к стене, прислушиваясь.

В комнаты к преподавателям даже с нахальством Лили и настырностью Наяды ведьмы ломиться не станут, да и меня не заподозрят в подобном. Я сама бы себя не заподозрила в такой дерзости!

И вдруг мимо меня кто-то прошёл. Я обернулась и обмерла: по широкому холлу апартаментов в небрежно наброшенном халате на голое тело и приспущенных на бёдрах штанах проследовал мистер Элоис. Я влипла спиной в дубовую панель и даже голову склонила, рассматривая в таком неприличном виде декана.

Он меня не заметил! Подчиняясь совершенно недостойному любопытству, я на цыпочках вошла за Элоисом в комнату.

Это была роскошная гостиная с массивной тёмной мебелью, камином и ковром на полу. Очень в северном стиле. Даже тяжёлая люстра в виде переплетённых оленьих рогов. Здесь не было ваз и изящных украшений, и висящие две картины в рамах, похоже, прилагались к комнате, поскольку из интерьера выбивались, а мистер Элоис, наверное, на них внимания не обращал.

Элоис сидел за столом кабинета, ко мне спиной. Волосы едва перехвачены кожаной лентой, растрепались. Он читал, поигрывая с чем-то пальцами левой руки. Я присмотрелась, и мурашки пробежали по моей спине: он играл с большим комком живой тьмы. Та просачивалась сквозь его сильные пальцы, обволакивала руку и вновь возвращалась на ладонь, как любимый котёнок. Странное и завораживающее зрелище!

Мне вспомнились слова Алви про игры Элоиса: он будто знал!

Серебряный прямоугольник преподавателя на столе засветился.

– Мистер Элоис, – я узнала голос мадам Манегут, – Данка Маджоре пришла в себя. Вы просили сообщить в любое время.

– Да, спасибо! Сейчас буду! – сказал отрывисто он и, отключив магическую связь встал, резко отодвинув кресло.

И вдруг выругался так, что я подскочила и залилась краской. Последнее скорее от того, что он сбросил халат на спинку и в одних штанах в метре от меня прошёл в спальню, совершенно не подозревая, что стал первым мужчиной в моей взрослой жизни, торс которого я увидела. Я не ожидала, что он настолько мощен. И это было красиво, и отчего-то волнующе до волн внизу живота.

Голова моя закружилась от стыда и любопытства. Хотелось сунуть нос и в спальню, но я ущипнула себя за руку, приводя в чувство. Стыдобище, Танатрея Стоули! Какое стыдобище!

И вдруг за ним поползла спрыгнувшая со стола тьма. Мне стало не по себе совсем по другой причине – наблюдать за живой, клубящейся и явно разумной тьмой, следующей за мужчиной, как домашний питомец за хозяином, было жутко. Хлопья мрака слегка шипели, переливались, клубились и двигались, напоминая мой недавний ужас: штогринов!

Во рту пересохло. Мгновенно одевшийся Элоис поманил тьму пальцем, она вспорхнула ему на ладонь. Послушно просочилась в шар на подставке и вдруг уставилась на меня. Подчиняясь инстинкту, я выставила вперёд уголёк дракона.

– Что такое, милая? – спросил Элоис у тьмы. Обернулся. – Не время для игр. Дела…

Он поставил шар на подставку на полку. Одним движением затянув волосы потуже, вошёл в зеркало и растворился в серебристой поверхности, словно нырнул в воду.

Я бросилась было за ним, чтобы как в прошлый раз оказаться сразу же на месте событий, но геккончик громко квакнул со стола, освещённого оставленным Элоисом магическим шаром. Поганец юркий! И когда успел выскочить из кармана? А вдруг девицы из коридора услышат?!

– Тшш! За тобой вообще не уследить, да? – тихим шёпотом возмутилась я. – Иди сюда!

Глазастое существо опять раскатисто квакнуло, с шелестом топчась по бумагам.

– Ну чего ты от меня хочешь? – шикнула я.

Глупо было принять его кваканье за призыв, однако я всё же приблизилась ко столу. Геккончик забегал кругами по бумагам. Я склонилась над ними и замерла вместе с геккончиком, потому что на листе бумаги было написано:

«Танатрея Стоули» – свет 256 единиц

тьма 253 единицы

Результат измерения максимальной мощности: пятьсот девять единиц при сомнениях снижается до десяти».

И подчёркнуто несколько раз слова: «Недостаточно!» «Ждать!».

«Чего недостаточно? – опешила я. – Что он измерял? И как? Чего ждать?! Что ему от меня надо?!»

И тут я похолодела, вспомнив дневную ссору Алви и Элоиса перед появившейся из ниоткуда Данкой. Алви сказал, что капсула штогринов сохраняет уровень поглощённой энергии, и его можно измерить. Выходит, Элоис действительно измерял мой потенциал? Вот таким варварским способом?

По моим плечам и спине прокатилась ледяная волна.

Отодвинув геккончика, я заглянула в другие бумаги. Там были нарисованы какие-то схемы: стрелки от имён Сирадэ, Пелье, Ковальски вели к «Данка Маджоре», от неё к «Танатрея Стоули». И две стрелки туда и обратно к именам «Вагнер А.» и «Вагнер Д.» Оба брата тоже были подчёркнуты. Были по листу разбросаны и другие имена, среди которых я нашла всех, с кем хоть немного общалась. Элоис учёл даже модистку и медсестру!

Я закусила губу и задумалась: что бы это могло быть? Логичнее всего предположить, что так Элоис пытался составить схему расследования. Ему ведь ректор поручил разобраться в этом деле.

Я снова взглянула на первый лист: чего же собирается ждать Элоис? И как, а главное, зачем он измерял какие-то мои единицы?

Нет, находясь тут, я ничего не выясню! Я попыталась схватить геккончика, чтобы сунуть в карман. Как бы не так! Он выскользнул из моей руки и юркнул по ковру.

– Эй, ты обязан мне подчиняться! – шикнула я.

А, впрочем, пусть бегает! Тут таких – полная аллея перед общежитием. Я бросилась к зеркалу, чтобы вступить в него. И вдруг поверхность покрылась мелкой рябью и прямо на меня вышел Элоис. Споткнулся и сбил меня с ног. Мы плашмя полетели на пол. Он на выставленные руки, я – на толстый ковёр. Больно ударилась, закусив губу.

Я оставалась невидимой, но мистер Элоис мгновенно сориентировался: нащупал мои плечи и сжал их. Придавил всем весом меня к полу.

– Кто ты?! – прорычал он, корсарские брови сдвинулись к переносице. Его глаза метались по моему лицу, но перед ним была пустота.

Я боялась вздохнуть, глядя на него. Он был страшен и красив одновременно. Тело его было огромным и тяжёлым и, несмотря на боль от удара об пол и от его жёстких пальцев на плечах, в животе моём всё сжалось. Чувство дикого страха и неизвестно откуда взявшегося щекочущего напряжения с привкусом сладости скрутились во мне в дрожащую пружину. Он поймал меня! Я попалась!

– Мне больно… Отпустите, – наконец, выдохнула я.

Будто уловив моё дыхание, Элоис приблизил свои губы к моим и проговорил требовательно, хоть и чуть мягче:

– Кто ты? Покажись!

– Я не могу повернуть кольцо, вы прижали мои руки, – жалобно произнесла я, чувствуя тепло его дыхания.

Если он придвинется ещё на миллиметр, я пойму, мягкая у него щетина или колючая. По телу пробежала волна мурашек. Нет, мне конец!

Чёрная бровь изогнулась, губы тронула усмешка. Элоис чуть приподнялся, но не выпустил меня полностью.

– Танатрея Стоули больше не довольствуется сплетнями?

– Я не…

– Проворачивай кольцо. Я хочу видеть тебя, – приказал он, убирая руки с моих плеч и приподнимаясь, но продолжая держать меня в ловушке.

Это было жутко неловко. Краснея и задыхаясь от удушливой волны стыда, я повернула кольцо.

Серые глаза вонзились в мой приоткрытый от волнения рот. Пробежались по шее, груди и вернулись взглядом ко взгляду. Пригвоздили.

– И как это понимать? – проговорили его губы с негромким рыком.

– Это случайно вышло, я приношу свои извинения, – бормотала я, продолжая лежать на спине и боясь пошевелиться.

Он был надо мной. Он был везде. Слишком большой…

– Не выгоняйте меня из академии! – вырвалось у меня.

– А есть причина оставить? – вновь изогнулась его бровь.

В грозном голосе я с удивлением расслышала лукавую нотку.

– Я заклинательница драконов…

– А, по-моему, маленькая лгунья, шпионка и правонарушительница, которой плевать на законы и приличия.

Голос Элоиса вновь стал раскатистым, с щекочущей бархатистостью, от которой слабели ноги. Я сглотнула.

– Я не вру…

– Повторяю вопрос. – Его лицо приблизилось к моему так, что вот-вот носы соприкоснутся. – Что ты делаешь в моей комнате?

– Я пряталась от старшекурсниц в преподавательском крыле… – выпалила я. – А вообще я хотела узнать, что скажет Данка Маджоре, когда придёт в себя! Но они… бросились за мной! И другой открытой двери не было! Я не знала, что это ваши апартаменты!

Элоис откатился и вскочил на ноги. Протянул мне руку:

– Вставай! – сказал он строго.

Я осторожно приподнялась и вложила ладонь в его сильные горячие пальцы. Он дёрнул на себя, подняв, как пушинку. И внезапно я снова оказалась к нему вплотную, только теперь стоя. Под коленями пролетела дрожь.

– Простите… – прошептала я.

– Теперь я точно тебя выгоню! – с опасной хрипотцой заявил Элоис и сверкнул глазами. – Ты заклинательница драконов! И ты дрожишь и пресмыкаешься?

– Но я проникла к вам… Я не должна была…

Он притянул меня. Я практически влипла в его широкую грудь. Серые глаза блеснули, словно клинок кинжала. Элоис отчитал меня прямо в губы:

– Никогда не пресмыкайся, Танатрея Стоули, поняла?! Ни перед кем! Даже принося формальные извинения! Какие к аду заклинания драконов, если ты дрожишь, как лист?! Кто станет уважать тебя?!

Он сделал паузу, и мне казалось, что между нами сейчас загорится воздух.

– Для всех ты никто. Нищая девочка с сомнительными данными. Особенно для избалованных аристократов. И останешься нищей, если будешь пресмыкаться так! Так кто ты, воровка или маг?!

Его взгляд стал невыносимым, и я дёрнула руку на себя.

– Я маг! – буркнула я. – Я заклинательница!

– Не верю, – прорычал Элоис. – Ты врунья, прохиндейка и самозванка, которая не достойна даже форму академии носить!

От этих слов волной возмущения во мне залило пламя стыда, как крошечный костёр лавой вулкана. Я с силой попыталась вырваться и свободной рукой толкнула его в грудь.

– Не вы мне её выдали, не вам и отбирать! Вы всего лишь декан и не ректор, понятно?! Меня принял совет магистров, им и решать! Им я то же самое скажу про комнату и про старшекурсниц! Потому что это правда! И ещё найду, что сказать, уж поверьте, мистер Элоис!

И вдруг его хватка ослабла. Элоис улыбнулся.

– Ну, наконец, проблески достоинства. Думал, уже не добиться…

Я опешила, но всё же высвободила свою кисть из его лапищи.

– Что вы такое говорите, мистер Элоис?

Он сложил руки на мощной груди, глядя на меня сверху вниз с пробирающей до дрожи улыбкой.

– То что за твои проделки, Танатрея, тебя стоит выпороть. Но ещё большего наказания стоит то, что ты убегаешь от каких-то там старшекурсниц. Это снова та троица: Пелье, Ковальски и Сирадэ?

– А что же мне, по вашему, стоило с ними делать?

– Что угодно, но чтобы они знали: сила на твоей стороне. Ты заклинательница. Не они.

– Но ректор сказал: нельзя силой. И если… – я закусила губу, вспомнив его записи, – если моей силы ещё не достаточно? И мне даже не с чем сравнить? Не будет ли это глупо?

Элоис медленно обошёл меня, рассматривая, словно экспонат в музее, ощупывая взглядом сантиметр за сантиметром: платье, кожу, волосы. А потом остановился в шаге и сказал:

– Ректор… Никто тебе не даст готовых ответов. Но ни одна из этих девиц не способна оседлать виверну, а ты можешь.

– Могу, – севшим голосом подтвердила я и вскинула подбородок, горя ещё остатками гнева. – А вы?!

Элоис усмехнулся.

– Иди спать, Танатрея.

– Вы не ответили, – краснея, сказала я.

– Ты заклинательница, а я декан. И я имею право тебе не отвечать. А так же у меня есть право назначить тебе штрафные занятия и даже лишить тебя обеда.

– Нет… – засомневалась я.

– Да. И достоинство не равно наглости. Завтра утром сдашь по описи все артефакты, которые есть у тебя, дежурным стражам академии. Включая это кольцо.

– Но…

– Без «но». Утром опись. Затем лекции в обычном порядке. Сейчас прямиком в свою комнату и спать!

– Я не…

Корсарская бровь изогнулась, и серые глаза уставились на меня весьма опасно.

– Или ты всё-таки хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?

– Я заклинательница!

– Брысь! – рыкнул Элоис так, что я подскочила и бросилась к выходу.

Но тут же вспомнила его слова о достоинстве. Остановилась, расправила плечи, кинула на него взгляд через плечо. И не показывая ничем, что вся опять покрылась мурашками, дёрнула ручку на себя, как настоящая леди. Хотя чёрт знает, как леди это делают!

Впрочем, от избытка эмоций в коридоре я вновь бросилась бежать, потом нырнула в кладовую, выскочила с обратной стороны и наткнулась на Агнешку Ковальски.

– Трея! Вот ты где! А ну-ка стой и иди сюда! – воскликнула она, со злорадством тыкая в красный шарик в руке, и встала поперёк лестницы.

– Уйди с дороги! Ты кому вообще приказываешь?! Я заклинательница драконов! – рыкнула я так же, как только что Элоис на меня.

Агнешка, оторопев, тихонечко отошла к стенке.

– Я иду спать, – твёрдо заявила я. – И если хоть кто-то, хоть звуком попытается мне помешать….

Я не стала договаривать, просто с прямой спиной и гордо вскинутой головой направилась по лестнице в свою башню.

А о мистере Элоисе и обо всём, что я узнала, я подумаю завтра.