Глава 27

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Тиктаклин где-то рядом истошно колотил молоточками. Я с трудом продрала глаза.

– Трея, – говорила Хлоя, кажется, уже не в первый раз. – Нельзя столько спать! Объявили общий сбор в столовой, мы не можем опоздать!

– Когда? – сонно моргнула я.

– У тебя пятнадцать минут на сборы.

Я села на кровати, вся всклокоченная, словно ездила на голове всю ночь. Хлоя была чистенькая, в форме, аккуратная донельзя.

– А как ты прошла сквозь дракона? – пробормотала я, начиная тереть глаз.

– Ты же вчера сама меня пригласила, – ответила Хлоя и протянула мне форму. – Одевайся. Я почувствовала, что ты после ночных забегов всё проспишь, вот и побежала предупредить.

– Спасибо! – выдохнула я.

Хлоя протянула мне мою форму, которая выглядела с иголочки, будто её уже выгладили после вчерашней стирки.

– Боже мой, ты привела в порядок мою одежду?

– А что оставалось делать? – покачала головой Хлоя – Тебя же не добудиться, а мне это пара щелчков пальцев.

– Теперь я особенно понимаю, почему все любят бытовиков, – улыбнулась я.

Хлоя тоже расцвела, словно ей цветочек подарили.

– Ну собирайся, я тебя жду через десять минут в пролёте лестницы. Пойдём вместе в столовую, хорошо?

– Хорошо, – радостно кивнула я.

Как же это приятно, когда о тебе заботятся! Забытое чувство!

Уже у дверей Хлоя заметила:

– Геккончик твой странный какой-то, то ли распух, то ли что-то проглотил…

И вышла. Я повернула голову на подушку, на которой сидел геккон. Щеки у него действительно были, как у хомяка, набравшего крупу про запас. Вспомнились вчерашние события, Элоис, я покраснела. Затем взглянула на кольцо невидимости на пальце и на груду артефактов вместе с треножником. Ох, это же всё должны стражи с утра забрать! Я мысленно дала приказ дракону стражей пропустить.

Жалко было только кольцо. К остальному у меня отношение было, как у кота к золоту: лежит на дороге тяжёлое, кто его знает, зачем.

Я коснулась пальцем щёк дремлющего геккончика.

– Эй, ты чего?

Рептилия раскрыла чёрные глазёнки, моргнула. И выплюнула на подушку бумажный шарик. А потом второй. Щёки ящерки стали обычными.

Хм…

– Это ты мне принёс? – удивилась я и развернула бумажный катушек.

Осторожно, по кусочку, пока не получился большой и порядком мятый, обслюнявленный лист. Я глянула на него и обомлела: это был мой портрет, нарисованный чёрными чернилами – так же, как когда Элоис показывал мне пользу тьмы.

– Малыш, ты это у Элоиса стащил, да?

Геккончик квакнул и ткнул носом во второй катушек. Несколько секунд на разворачивание, и передо мной был ещё один портрет, точнее два рисунка на одном листе: на заднем фоне девушка с развевающимися волосами на виверне, а ближе… тоже я. Ошибиться было невозможно, несмотря на жуткую помятость бумаги, – это была я. Вот только не в форме, а в прозрачном платье, за которым угадывалась грудь, линия живота, бёдер. С медальоном на шее. С его медальоном! Меня прошибло жаркой волной.

Я расширенными глазами взглянула на ящерку.

– Это нарисовал Элоис? Почему он рисовал меня так?

– Ква.

Вот и весь ответ.

Я схватила геккончика и поднесла к глазам.

– То есть ты специально вчера меня привёл к нему, да? И специально мне всё это показываешь? Ты не бездумное создание, а вполне разумное? Только что ты хочешь мне сказать? Что Элоис ко мне неравнодушен? Или одержим мной? Ведь это неприлично рисовать меня так…

Бессмысленное моргание нельзя было назвать осознанным ответом. В дверь постучали.

– Танатрея Стоули! Открывайте! Стража академии.

– Да, минуточку! Я одеваюсь! – выкрикнула я и прошипела геккону: – Если ты настолько разумный, верни потом мне кольцо. Вот это! Унеси у стражи. Сможешь?

Ответное «ква» могло значить что угодно.

Через минуту, впрыгнув в форменное платье и сунув рисунки под подушку, я впустила двух стражей. Зеленокожих великанов не пришлось поторапливать. Они быстро называли предмет, – в листке, зависшем в воздухе, вспыхивала надпись, и артефакт исчезал.

– Куда это он? – спросила я, когда исчез первый.

– В пространственный карман, а оттуда напрямую в склад академии, – буркнул зелёный громила. – Не на себе же прикажете нам это таскать.

Как по мне, гиганты не сломались бы от тяжести. Когда они со всеми предметами расправились, я как бы невзначай спрятала руки за спину.

– Кольцо невидимости, юная леди, – заявил зелёный страж.

– Конечно-конечно, – я нехотя сняла с пальца артефакт и протянула ему.

Опять сверкнула красным надпись на листе, и кольцо растворилось.

– Ещё артефакты имеем? – спросил страж покрупнее.

– Только вот этот, защитный, – я показала на уголёк на шее. – Но простите, его я отдать не могу, подарен драконом.

– Он не запрещённый, – через губу ответил зелёный.

А я решилась спросить:

– Извините, пожалуйста, я новенькая и совсем не разбираюсь в расах. Вы не подскажете, как называется ваша?

– Гоблины мы, – буркнул верзила слева.

Они ушли, а я почесала в затылке: если это гоблины, и они стражи? А, как говорят, гоблины не так давно устраивали разбой на втором этаже общежития. Как это сочетается с их ролью охраны академии? Вообще-то никак.

Но раздумывать было некогда, я быстро собралась и вылетела навстречу к Хлое. Интересно, что такого будут объявлять в столовой? Что злоумышленник найден?

* * *

Ещё ни разу я не видела настолько переполненную студентами столовую. Мы с Хлоей втиснулись за стол на нашу скамью. Минни показательно фыркнула, сидя напротив в компании Лили, Наяды и Агнешки. Я отметила на себе целый ряд недружелюбных взглядов с той стороны.

О, похоже, против меня собирается целая армия! Пора бежать за виверной? Или к виверне… Туда-то этим красоткам путь заказан – смелости не хватит.

Я взглянула на половники в воздухе и удивилась: те зависли, не шевелясь, словно и не собирались никого кормить завтраком.

Раздался гонг. Гул разговоров замолк, и в звенящей тишине я увидела материализующихся в зал один за другим магистров.

Одетые строго, все в мантиях факультетов, они остановились по центру. Леди Элбери в багряном и пухлая мисс Амалия в фиолетовом. В сером с алыми отворотами ректор, мистер Гроусон. Непривычно было видеть в форменной серо-зелёной мантии Алви с аккуратно зализанными волосами. Отчего он так бледен? Неужто столько своих жизненных сил передал для восстановления Данки ночью?

Последним к центру подошёл весь в чёрном, как боевой ворон, Элоис. Волосы как всегда затянуты в хвост и пара прядей по бокам. Мощный, опасный и… красивый. Моё сердце дрогнуло.

Но нет, он не смотрел на меня, хотя судя по покрасневшим глазам, тоже спал мало. Я невольно сравнила стоящего рядом с ним Алви: совсем мальчишка, хоть и неожиданно серьёзный сегодня.

Гонг ударил повторно, и мистер Гроусон встал на возвышение в центре.

– Приветствую, студенты Академии волшебства! Вы, наверное, в нетерпении. Хотите узнать, отчего все созваны сегодня, – дребезжащим голосом проговорил старик ректор. – И, конечно, собрали мы вас здесь не случайно. Первая новость всех несомненно порадует и взволнует. В конце месяца на праздник Цветения нашу академию посетит его Величество, венценосный король Ихигару Стэрриан Третий.

Студенты разразились аплодисментами. И я захлопала. Настоящий король? И я его увижу? Любопытно.

Ректор поднял руку. В столовой вновь воцарилась тишина.

– Новость вторая. Она вряд ли вызовет у вас такую радость. Хотя мы, преподаватели и магистры Академии волшебства, всегда относились лояльно к магическим поискам, последние события вынудили нас к мерам категоричным. Пожалуйста, мистер Элоис, сообщите.

Платформа под Элоисом поднялась на один с ректором уровень, и магистр тёмных материй произнёс громогласно, обращаясь к замершим студентам:

– Ввиду того, что за последнее время были совершены разного рода покушения на нескольких студентов с использованием магии, каждому студенту повелевается подать опись собственных артефактов. Разрешённые оставить. Запрещённые сдать на хранение склада академии.

– Но если некоторые требуются нам на занятиях… – вставил рыжий старшекурсник. – Нам что, за каждым бегать на склад?

Элоис смерил его холодным взглядом и ответил:

– Если понадобятся, побегаете. О послаблении правил пользования артефактами мы сообщим дополнительно, когда сочтём нужным.

Он ещё раз обвёл зал глазами и добавил:

– На первом занятии сегодня каждый вручит преподавателю свой список. Если жезлы были получены первокурсниками из-под полы, они считаются запрещёнными.

Минни покрылась пятнами и зыркнула на меня.

– Да это же революция какая-то! – не слишком громко возмутилась Лили.

– Что такое революция, мисс Пелье, вы ещё не знаете, – заявил Элоис.

– А наши артефакты нам вернут, если мы их сдадим? – спросила Наяда хищно.

– Когда вы покинете пределы академии, если они не стали орудием преступления, – кивнул Элоис. – С данной минуты сокрытие артефактов и использование запрещённых становится поводом для отчисления. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось.

– И второе: использование магии и волшебства в стенах академии для нападения, не вызванного необходимостью практик во время занятий, также является поводом для отчисления, – отчеканил Элоис.

– Эдак нам и магию скоро запретят! – возмущённо прошелестели в рядах старшекурсников. – Может, нам и веселиться теперь запрещено? И вообще, с каких это пор такие вещи говорит не ректор?

Элоис взглянул в сторону шепотков, они затихли. Гроусон поднял руку.

– Во избежание вопросов, господа студенты, ставлю вас в известность, что по причине моего нездоровья решение ряда вопросов, касающихся порядка в академии и безопасности студентов, моим официальным приказом было передано мистеру Элоису. Вы все знаете, как я чту букву закона и существующие правила. А теперь подпишите волшебными перьями, что поставлены в известность.

Алви чуть не перекосило на мгновение, но затем он снова изобразил безразличие. Я глянула на Элоиса. Невозмутимый, в чёрном сюртуке, он ничего не изображал, просто выглядел, как пират, взявший судно без боя и занявший капитанский мостик.

В воздухе перед каждым студентом появились искрящиеся красным перья и парящие листки. Я поставила росчерк, как и все. Искры вспыхнули и исчезли вместе с листками. Вот только воздух в столовой продолжал искриться и пылать: от взглядов и возмущения. Из-за спины слышалось разное:

– И как теперь изволите самогон, крестьянским способом? Что, и самопишущие ручки для копирования ответов нельзя? С ума сойти, может они и привороты отменят? А если в шутку?

На Лили, Наяду и Агнешку я предпочла не смотреть, потому что они сами уставились на меня так, что уголёк на цепочке раскалился.

«Но я спокойна, я совершенно спокойна», – бубнила я себе и постаралась не подавиться кашей, которую, наконец, плеснул мне в тарелку волшебный половник.

Однако что-то щекотно пробежало по моей ноге, потом зашелестело коготками по юбке и устроилось в центральном кармане передника. Я сунула туда руку и ощутила прохладную кожу геккончика. Вот только выдохнуть не получилось, потому что малыш прямо в кармане выплюнул мне в пальцы нечто железное и круглое, судя по всему, кольцо с двумя надписями на разных сторонах.

Чувствуя в спрятанной в кармане ладони кольцо невидимости и держа ложку с кашей над тарелкой на всеобщем обозрении, я осознала теперь, что попала. За дважды украденный артефакт меня могли выпнуть из академии прямо сейчас. Но с другой стороны, не отдавать же…

– Это всё из-за тебя, деревенщина, – прошипела Лили мне через стол.

– Ты в правилах не читала, Лили, что бывает за бабовщину? – невозмутимо, чувствуя себя так же, как Элоис на «капитанском мостике», ответила я. – Кажется, с аристократов спрашивают вдвойне. Обязательно ознакомься сразу после того, как запрещённые артефакты сдашь. Какой-то хлам, кстати, из моей комнаты сегодня утром забрали стражи. Не твой случайно? Можешь пойти, заявить.

Наяда выдавила непечатное слово. Агнешка позеленела, а Лили покрылась пятнами ярче Минни. Но я перевела всё своё внимание на кашу. Пока есть что есть, надо есть. С другой стороны, были и хорошие новости: если мой геккончик знает, как свистнуть кольцо с охраняемого склада, значит, я точно его недооценивала.

Я почувствовала ещё один взгляд на себе, но совсем другой, как прикосновение луча магии, от которого мурашки по коже. Я подняла ресницы и столкнулась с серыми глазами Элоиса. Мимолётно, но мир на это мгновение стал ярче. А, может, всё-таки отдать ему кольцо? Лично в руки? Честно?

Хотя я тут же сказала себе: «Нет. Он же не признаётся честно, что рисует меня.» И зачем он меня рисует? И когда он видел меня на виверне?

Сладкое чувство игры разлилось по коже и под кожей, этот щекочущий азарт со множеством знаков вопроса, от которого одновременно приливает сила и растекается слабость. Непонятное чувство, но очень приятное.

И вдруг я почувствовала влажную бумажку рядом с кольцом и тельцем геккончика в кармане. Он её выплюнул?

Я осторожно разгладила пальцем бумажный комочек, вынула из кармана. И, скользнув глазами от тарелки к коленям, зыркнула.

«После занятий. На вивернах», – значилось там.

Я скомкала бумажку и быстро подняла взгляд на Элоиса: это он передал с гекконом?

Однако декан больше не смотрел на меня. Он был занят с преподавателями. А по моей коже пробежало прохладой волнение и с ним уверенность: эту записку послал мне Вёлвинд! Точно он! Ведь только с ним я гонялась на вивернах! Значит, я сегодня узнаю, кто он? Увижу его?!