Глава 32

Мы с Джестером шли по лестнице общежития, не перекинувшись друг с другом и словом. Я раздумывала о том, как сбежать; он – о чём-то своём. Скоро остальные студенты разошлись по своим этажам и комнатам. Ни впереди, ни позади нас никого не осталось. Я шагнула на щербатую каменную ступень к моей башне. Джестер остановился.

– Ты ведь не хочешь туда идти, верно? – спросил он.

– Не хочу.

Я с удивлением взглянула на заклинателя: к чему это он?

– А куда ты собралась? К дракону – задавать вопросы? – Джестер посмотрел на меня пристально с высоты своего роста, даже наклонился немного, чтобы видеть моё лицо.

И глянув в его чёрные глаза, я вдруг не смогла соврать.

– Прости, Джестер, я не скажу тебе. Хотя Ладон, конечно, лучше знает, что сейчас творится, – он предупреждал, что будет нечто подобное…

– Давно? – ревниво взглянул Джестер, затем мотнул головой. – Глупый вопрос. Ты меньше недели здесь. И почему Ладон был откровеннее с тобой, чем с остальными? Не отвечай, теперь это вопрос риторический, ты заклинательница, этим всё сказано.

Я усмехнулась.

– Не этим. Я с Ладоном не церемонюсь, говорю запросто, не как ты. Даже драконам нравится искренность и простота.

– Дракон – высшее мистическое создание! Как можно с ним – запросто? – удивился Джестер.

– Как с любым живым существом. Ладон сам сказал, что стоило бы поделиться с тобой чувством юмора.

– А ещё что сказал?

– Что ты считаешь меня глупой.

Джестер поперхнулся воздухом.

– Да я не в обиде, – махнула я рукой. – Моё образование в самом деле оставляет желать лучшего. Не место мне бы в академии, если б не мой дар, да и тот я не заслужила, просто на голову упал.

– Всё-то у тебя просто, – покачал головой Джестер. – Дар даётся тому, кому должно. У Вселенной свои планы, даже если мы их не понимаем.

Я поражённо взглянула на него.

– То есть ты не считаешь, что я не достойна быть заклинательницей и вообще нечего мне тут делать?

– Было поначалу, – признался Джестер. – Но потом я понял, что мысля так, становлюсь похожим на брата. Тому тоже долго поперёк горла стоял братец с редким даром, как ты говоришь, «упавший на голову», то бишь я. А это мерзко – высокомерно и нетерпимо относиться к людям, не виноватым ничуть, что они такие, какие есть. И я тоже дар не просил, он проявился сам собой однажды. Как и твой.

– Что ж, так лучше, – пожала я плечами. – Спасибо за откровенность. Я-то считала тебя надутым индюком и занудой, а ты вполне даже человек.

Джестер хмыкнул.

– И тебе спасибо за откровенность.

– Но вообще-то жульничать сегодня на гонках было с твоей стороны не красиво.

– Мы и не думали жульничать. Всегда так летаем.

– Да ладно! А мне сказать забыли! – фыркнула я. – Ну не терпелось же тебе ткнуть в меня пальцем и сказать: фу, малявка, тоже мне заклинательница! И посмеяться надо мной! Признайся!

– Зачем? – важно посмотрел на меня Джестер.

– Нет, ты всё же немного индюк, – вздохнула я. – Это у вас семейное, не вытравить.

– Я не мой брат! – вспыхнул взглядом Джестер. – И я вообще не уверен в правильности того, что он делает. А тем более в порядочности…

– Хочешь сказать, что сэр Алви просто подмял под себя ректорское кресло? – Выглядит именно так.

– Но ты ему всё равно подчиняешься, – с вызовом ответила я. – Ведёшь меня, как под конвоем, в комнату.

– Я отпущу тебя, если скажешь, куда идёшь, – вдруг проговорил Джестер.

– Не скажу, прости.

– Ты хочешь найти Элоиса первой?

– Я не скажу тебе, Джестер. Не допытывайся.

– Снаружи действительно может быть опасно. И Элоис…

Я всплеснула руками в сердцах и выпалила:

– Нет, ну ты всё-таки зануда, господин заклинатель! Знаешь, если сам дракон сказал, что от Элоиса нет опасности…

– Ладон так сказал? – изменился в лице мой старший товарищ.

– Почти.

Джестер задумался. Я замерла в ожидании. Парой этажей ниже послышались тяжёлые шаги гоблина – мой страж! Наверняка!

И тут Джестер нарисовал пальцем в воздухе замысловатый символ. Пространство перед нами заискрилось и раскрыло магический карман, похожий на библиотеку со множеством ключей. Секунда на размышление, и Джестер поманил один из самых старых, с налётом патины, из дальнего угла. Тот подлетел к нему послушно.

Джестер схватил странноватый ключ в виде металлического паука с короткими лапками и приложил его к едва заметной выемке в стене, которую я принимала за щербатость камней. С тихим скрежетом каменная кладка разъехалась, предлагая проход в темноту.

Я ахнула, заглядывая в тоннель. Оттуда пахнуло сырой пылью. Головы коснулась махровая паутина. Я присвистнула.

Джестер щёлкнул пальцами, и над моей головой появился светящийся жук.

– Его ненадолго хватит, – сказал Джестер и разлетающимся шёпотом выдохнул в ход: – Шиииассса!

Ничего не произошло.

– А это зачем? – спросила я.

– Тебе навстречу выбегут ящерицы. Они подсветят тебе путь.

– Поверить не могу, Джестер, что ты это делаешь! Ты же такой законопослушный! – только и смогла выговорить я. – Но куда ведёт этот ход? Надеюсь, не к штогринам?

Джестер обернулся на приближающиеся шаги и буквально переставил меня с пролёта на первую ступень тайного хода, приподняв за талию.

– Ты же хочешь за пределы общежития? – шикнул на меня он. – Ход выведет тебя прямо к парку, где ты веселилась на день рождения. А там сама решай. Давай, беги! Я прикрою. Хотя стой! – Он вложил мне в пальцы металлического паука. – Вернёшься тем же путём. Приложи сейчас с той стороны к стене.

– Хорошо… – оторопело произнесла я. – Спасибо, Джестер!

– Беги теперь! И будь осторожна! – шепнул он. – Закрывай!

Я ткнула пауком в стену и шепнула в ответ:

– А ты всё-таки не индюк!

Джестер усмехнулся довольно, и камни с тихим скрежетом закрыли его от меня. Я осталась в темноте. Жук над головой едва подсвечивал, но каменные ступени, уходящие далеко вниз, можно было различить.

С ума сойти! Вот что значит быть знакомой хранителя всех ключей! Интересно, не этими ли путями ходит втайне от всех мистер Носок?

Впрочем, не до праздных мыслей! Время не терпит! Я должна найти Вёлвинда!

И, придерживаясь за камни, я рванула по лестнице так быстро, как только могла.

* * *

Нестись в темноте по узкой, местами почти винтовой лестнице – удовольствие, чтобы свернуть себе шею! Хорошо, что я привычна к темноте с моим многолетним опытом карцеров! Хочешь – не хочешь, а во всём плюсы найдёшь, даже если от них и поплеваться тянет. Но плеваться было некогда.

Минуты через три пути с тусклым светляком над головой стены внизу засветились: неужели выход? Нет, то были гекконы из сада, почти такие же, как мой ручной малыш, вот только спинки их светились! Казалось, по зову Джестера огненные угольки расползлись по забытой кладке, превращая тоннель в сказочную арку и перемещаясь вместе со мной. Боже, и откуда столько гекконов? Джестер всех, что ли, созвал?

Я продолжила дорогу, теперь уже не опасаясь полететь кувырком через обломанные края ступеней. Я считала их на всякий случай: двести, триста… Лестница начала расширяться, стала не такой крутой. И вдруг из ниоткуда метрах в пяти от меня появилась тёмная масса. Я затормозила.

– Мистер Элоис? – воскликнула я громким шёпотом, медленно приближаясь.

Глыба крякнула и выплыла на свет – то была лишь куча нагромождённых на вешалку парчовых, атласных, бархатных и совсем простых халатов. Из кармана одного из них ниспадали до пола полосатые пижамные штаны, а из второго торчал украшенный розовым пушком женский тапочек.

– Не хотел бы я нынче быть господином деканом, – проворчал мистер Носок, – даже если бы мне посулили за должность вдвое больше энергии. Но какого ж ада ты, девица из башни, нарушаешь мой покой? После всего, что выпало на мою голову сегодня, топаешь, как толстая виверна, и мешаешь отдыхать?

Я приблизилась, подметив, что на верхушке вешалки громоздился кружевной чепец, набитый чем-то. На нём шевелилась массивная брошь с рубином, заменяя нос. Голубые бантики над блестящими, как пуговицы глазами, как брови, выглядели уморительно. Да он – натуральный модник!

– Что вы знаете о декане? – спросила я. – Видели его?

– Видел ли я?! – встряхнул возмущённо рукавом мистер Носок. – Видел ли я это безобразие, хаос и потоп в моей любимой столовой?! А ведь раньше декан был такой приличный человек! Хоть и шастал по тёмным лабиринтам и ошивался возле штогринов…

Куча посмотрела на меня исподлобья.

– Я имею в виду после столовой? – ответила я.

– Не видел. Ничего не видел, – развернулся ко мне спиной мистер Носок. – Всё. Я иду спать! И нечего тут топать! Не у себя в башне!

Я схватилась за рукав лимонного халата с нарисованным аистом и потянула на себя.

– Врёте, господин демон! – и прищурившись, добавила: – Мне показалось, или я видела вашу брошь на ком-то из гостей академии?

– Что это ты себе позволяешь, заклинательница? Забыла, с кем говоришь?.. – как-то не очень агрессивно ответил комендант, словно ему было лень.

– Помню, мистер Носок, как же забыть? – ответила я и воскликнула в поддельном ужасе: – Ах да, на жене консула была эта брошь! Неужто вещицы для своего образа вы, уважаемый комендант общежития, попросту подворовываете у жильцов и приезжих?!

Куча халатов резко развернулась, лимонный остался у меня в руках.

– Имею право! Я повелитель потерянных вещей, демон завалившихся под кровать галстуков и чулков! Забыла?!

– Помню, помню, – примирительно кивнула я. – Но раньше было про носки… Чепец-то вы точно у мадам Амелии умыкнули, да и вот этот халатик жёлтенький встречался мне у леди Элбери… Но про брошь и прочее забуду, если вы мне скажете, где видели мистера Элоиса после урагана в столовой.

– Настырная ты девица, Танатрея Стоули, – проворчал чепец, морщась кружевами. – Так, видимо, и не дашь преклонить голову после трудов и стрессов, не отстанешь…

– Неа.

– В подземные лабиринты декан твой метнулся из столовой, к капсуле штогринов.

– Он их выпустил? – похолодела я.

– Совсем дурочка ты, Танатрея Стоули! – проворчал мистер Носок. – Забрал декан что-то, схрон там был у него, поближе к любимой темноте. А потом прочь из академии – за пределы парка, дальше пещеры Ладона. Больше не спрашивай – не моя территория, мне и дела нету…

– Спасибо, – выдохнула я, убедившись в правильности своего предположения. – Не буду вам мешать, уважаемый мистер Носок! Спите, пожалуйста.

– То-то… – фыркнула куча халатов и просочилась сквозь стену, распугав ящерок.

Мгновение спустя из стены показалась тощая, как палка, синеватая рука с отточенными жёлтыми ногтями. Она вырвала из моих пальцев лимонный халат и вместе с ним пропиталась обратно в стену. О, а руки у демона всё-таки есть! Или это чесалка для спины?

* * *

На улице было темно и мрачно. Лил дождь, хлестал беспощадно по щекам. Ветер облеплял мои ноги вымокшими полотнами юбок. Кольцо невидимости от влаги не спасало, зато позволило незаметно проскользнуть мимо отрядов гоблинов и взявшихся неизвестно откуда военных в серой форме.

Вытирая то и дело капли с лица, я упрямо поднималась по тропе к плато, движимая надеждой увидеть его. В груди уже начало жечь от скоростного подъёма в гору, а ноги соскальзывали по влажной земле и мокрым камням. Но я радовалась ливню, словно он подтверждал то, что Вёлвинд ещё здесь. Хотя я эгоистка! Зачем ему задерживаться? Это опасно, ведь гоблины уже и по лесу шастают…

* * *

Аррхорра узнала меня мгновенно. Радостно захлопала крыльями, обдала жаром из пасти, и с моих одежд поднялись струйки пара.

– Ты видела его, Аррхорра? – спросила я виверну взволнованно, не заметив, как перешла на драконий язык. – Того, с кем мы летали в самый первый день?

От виверны прилетел импульс, как приглашение к полёту. Я мигом взобралась на её холку и скомандовала:

– Лети! Вези меня к нему!

Над головой разверзся кромешный, мокрый мрак, словно не сумеречное небо в тучах, а ручная тьма Элоиса поглотила собой всё вокруг. Но Аррхорра несла меня уверенно. И лишь по тому, как виверна разворачивалась, я смогла догадаться: она везёт меня к дальнему пику – туда, где я отвязывала вымпел.

Едва мы приземлились, ливень прекратился, будто дирижёр одним махом оборвал марш. Виверна выдохнула огнём. Сквозь пар и свет я увидела фигуру Вёлвинда!

Сердце моё забилось учащённо.

Я слезла на землю и бросилась к нему.

– Мистер Элоис! Вёлвинд! – воскликнула я, задыхаясь от переполнивших меня эмоций.

Он развернулся ко мне. Одно движение его руки, и дымчатая маска развеялась, – передо мной стоял Элоис! Мой любимый Элоис!

– Зачем ты пришла, девочка? – спросил он сдержанно, но в его бархатном голосе я услышала знакомые мягкие нотки, от которых становилось так хорошо.

Я встала перед ним, переводя дух, убрала растрепавшиеся пряди с лица и выдохнула:

– Спасать…

Брови на красивом лице удивлённо изогнулись, оно просветлело. Губы тронула умилённая улыбка.

– Ты? Меня?!

– Да! – с горячностью я шагнула ближе и вдруг затормозила, заставила себя произнести с достоинством: – Ведь вам нужна помощь! Вас оклеветали, я знаю!

Вёлвинд просто смотрел на меня, не отрываясь.

– И вы меня… ждали? – осторожно спросила я.

– Ждал, – сказал он серьёзно, но так, словно заставлял себя сдерживаться. – Чтобы сказать тебе самое важное: моё имя с твоим пребыванием в академии никак не связано, Матильда, леди Элбери, не станет в это вмешиваться. Твоё обучение было оформлено из бюджета для одарённых студентов. Что бы ни произошло со мной, ты будешь получать королевскую стипендию все пять лет. Только не проваливайся в минуса – чревато отчислением. И второе, хотя это ты сама знаешь – проклятия и колдовство с медальоном дракона тебе не грозят. Однако будь осторожна, не все в академии желают тебе добра.

– Спасибо… Но это… не самое важное, – проговорила я и чихнула. – Простите, тут чертовски холодно.

Элоис снял с себя сюртук и, накинув мне на плечи, притянул к себе. Я вдруг оказалась вся в его запахе, в его тепле, в кольце его рук, и всё остальное стало безразлично.

– Заберите меня с собой! – вырвалось у меня. – Как тогда, из карцера. Только теперь моя очередь спасти вас…

– Милая девочка, чистая, смелая, красивая… – прошептал он, рассматривая моё лицо блестящими глазами, внезапно такой близкий и ничуть не опасный. – Ты уже спасла!

Отчего-то мы оба потянулись друг к другу. Его горячие, совсем не строгие губы обхватили мои и… растворили. Превратили меня всю в мягкие, податливые волны. И я сама стала стихией в руках мага, как вода струясь в его губах и тепле. Хотелось быть ближе, ещё ближе, пропитаться им насквозь, слиться и остаться так, потому что ничего не было правильнее. Неожиданно смелые, мои руки обвили его шею, пальцы ощутили его немного жёсткие, но такие приятные волосы, горячую кожу.

Он коснулся лбом моего лба и громко выдохнул. Вокруг нас бесновался ветер, порыкивали две виверны, а мы смотрели глаза в глаза и не могли оторваться.

– Трея, – шепнул он, будто слегка опьянев.

– Элоис… мистер… – ответила я.

– Вёлвинд, – с улыбкой исправил он, аккуратным движением заправив прядь моих волос за ухо, провёл пальцем по контуру моей щеки и добавил: – Вёлвинд Хоэл Нугаард – моё настоящее имя.

– Приятно с вами познакомиться, – просияла я.

– С тобой, – сказал он, ещё улыбаясь.

– С тобой… – счастливо выдохнула я.

* * *

Радость – это мгновение, распустившееся, как цветок. Это свет в сердце. Мне стало так хорошо! Прижавшись к нему, я спросила:

– Ты сказал, что я спасла тебя… А как? Я же ничего не сделала…

Вёлвинд снова коснулся моих губ, на этот раз едва, словно хотел почувствовать ближе моё дыхание, и произнёс прямо в них:

– Тем что пришла.

– Разве я могла не прийти?

Вместо ответа он вновь поцеловал меня, на этот раз жадно, беспощадно сминая губы, стирая пространство вокруг и меня саму, как будто выпил в последний раз перед рывком. Оторвавшись от губ, покрыл поцелуями моё лицо и волосы, смущая огнём и вызывая ответный. С шумным выдохом отстранился. Ветер растрепал его волосы, опалил мои щёки.

– Тебе надо бежать… – очнулась я. – Но не оставляй меня здесь, пожалуйста! Я хочу с тобой!

Вдалеке сверкнули ломаные линии молний, угрожающе клубились чёрные тучи, заливая землю полосами дождя. А над нами простиралось ясное небо – абсолютно чистый лоскут со звёздами меж подкрашенными ночью белыми бочками облаков. Одна из туч, гонимая ветром, попыталась подмять под себя облако и обрывок неба. На лицо упали несколько капель. Вёлвинд выпустил из пальцев вихрь, который мигом прогнал нарушительницу.

– Как ты это делаешь? – восхищённо спросила я.

Он поправил на моём плече начавший сползать сюртук, и ответил:

– Я из рода стихийников. Вёлвинд на нашем наречии означает «вихрь», «ураган».

– Тебе подходит, – глядя на него во все глаза признала я. – Но такая мощь! Даже Джестер и Алви были потрясены, а они-то больше меня знают о магии! У вас все в роду такие невероятные волшебники?

При упоминании Алви Вёлвинд поморщился, затем сказал:

– Нет. Но во-первых, магию можно приумножить упорной практикой. Во-вторых, когда я был ещё подростком, по решению матери все близкие родственники передали свой дар мне, как самому одарённому.

Виверны зарычали. Я увидела мерцающие фиолетовым потоки, пронизывающие тьму ниже.

Вёлвинд выругался. Провёл жезлом в воздухе. Тот заискрился красным, и пространство распахнулось, пропуская нас в уже знакомый, будто опалённый огнём проход. Его виверна влетела туда. Вёлвинд с тревогой всмотрелся в приближающиеся петли.

Почему он не входит? Это я его задерживаю?! Из-за меня его поймают! Но я не останусь тут без него!

Я вбежала в пространственный карман, и тут же вместо промозглого мрака оказалась в тёплой летней ночи под синим небом над полем золотой пшеницы. Обернулась. Вёлвинд шагнул за мной. Портал за его спиной закрылся.

– К чёрту академию! – весело выпалила я и расцвела улыбкой. – Я всё равно вылечу, из меня посредственная ученица! И надоели правила, надоело быть законопослушной, притворяться примерной, лишь бы не высекли, держать язык за зубами! У меня это плохо получается! Ты освободил меня, и это самое главное! Я и из приюта планировала сбежать, так давай сбежим вместе! Куда мы направимся?

Вёлвинд смотрел на меня, и отчего-то лицо его изменилось, словно он внезапно протрезвел. Не думал, что я такая легкомысленная? А тут погоня… Стало неловко.

– Они же не найдут нас здесь? – спросила я.

– Нет.

Я провела ладонью по налитым солнцем колосьям пшеницы и решила вернуться к прежнему разговору, чтобы он понял, насколько искренно я хочу всё знать о нём, что мне не безразлично!

– Ты сказал, твои близкие отдали тебе магию, чтобы ты стал сильным стихийником, а они сами остались без дара?

– Практически. – Тон его тоже изменился, будто с появлением розыскных потоков Вёлвинд превратился в прежнего, мрачного Элоиса.

Я растерялась.

– А почему твоя мама так решила? – тише спросила я. – Традиция?

– Нет. Так было нужно.

Вёлвинд прошёл мимо меня по тропе и посмотрел куда-то за горизонт.

– Дар – это особый вид энергии. Его можно скрыть, можно отдать, можно забрать. Не обязательно добровольно, – вдруг жёстко сказал он будто бы не мне.

У меня ёкнуло сердце.

– У Эрве, того заклинателя, тоже дар забрали… – проговорила я не своим голосом. – Это же был не ты?

Вёлвинд развернулся, во взгляде его появился вызов:

– Зачем тебе это знать?

Его суровый вид теперь скрывал улыбку и мягкость, только что так красиво раскрывшиеся передо мной. Тогда, казалось, он стал настоящим, а теперь будто снова надел маску. Я сделала что-то не так? Или он мне не доверяет? Считает шпионкой, посланной Алви?

Стало больно. Я шагнула к нему, смяв несколько колосьев пшеницы.

– Я задаю столько вопросов, потому что мучительно думать о том, о ком ничего не знаешь! Гадать, кто он – тот кто спас тебя, ведь он – единственный, кому ты оказалась небезразлична! Но ответы не находить! Искать по запахам, деталям, намёкам! Всматриваться в лица, слушать голос! Хотеть, чтобы Вёлвиндом был ты! И сомневаться! И мучиться от этого! – слёзы подступили к глазам. – А потом найти и встретить недоверие…

– Трея, не стоит.

– Ну почему? Хотя бы кто-то из двоих должен говорить всё, как есть! И академия не для меня! Все вроде бы интересуются мной, но на деле лишь даром, а я о нём сама толком ничего не знаю! – выпалила я. – А ты говоришь, дар можно дать, можно отнять… Значит, дар – это точно не я, не моё! Я даже не знаю, почему ты спас меня! И не знаю, есть ли тебе дело до меня настоящей?

Мой голос сорвался. Я смотрела на него и хотела отвернуться, но не могла. А Вёлвинд молчал, будто превратился в камень. Невыносимо!

– Ты шпион? – в лоб спросила я. – Служишь королю Данрадо?

– Я сам по себе. И королю Данрадо я не служу! Наоборот!

– Ты революционер? Если ты готов бороться против него, я тоже хочу! – воскликнула я. – Я постоянно думаю о моих девочках – тех, что остались в приюте! О том, как я могу помочь им!

– Это я забрал дар у того мальчишки.

– Что?

Мгновение тишины, и в чистом небе над полем разразился удар молнии. Порыв ветра принудил склониться пшеницу до земли. Тучи поползли с запада. И здесь…

– И стёр память? – ужаснулась я.

– Он заслужил, – отрезал Вёлвинд. – Вздумал шантажировать, увидев мой настоящий дар. Дерзкий щенок. Но мне условия не ставят, обычно условия ставлю я.

– Но ведь так нельзя… – ошеломлённо проговорила я.

– Разочарована? – усмехнулся он. – Что ж, ты хотела правду.

– А Данка? – ещё тише спросила я. – Тоже ты?

– Нет.

– А порталы?

– Это не порталы.

– А что?

– Ты не поймёшь.

– Ну да, ты считаешь меня маленькой, глупой девчонкой, не образованной, как и все они, в академии, – напряжённо парировала я. – Наивной…

– Наивность – не глупость, а чистота, – отрезал Вёлвинд. – Потому тем более тебе нечего рядом со мной делать. Потому что я не такой, как ты думаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.

Я сглотнула в ужасе: он меня прогоняет?

– Но ведь ты спас меня…

– У меня был расчёт.

– Ты хотел забрать мой дар?

– Думаю, он появился из-за моей ошибки.

– Какой ошибки? Разве так бывает? Ты передал дар мне?

– Нет. Этого ты тоже не поймёшь.

– Да, – обиделась я, – я же глупая. Но ты целовал меня!

– Алви тоже тебя целовал. Ты красивая, трудно удержаться. Это была минута слабости.

– Что ты такое говоришь?.. – пробормотала я, закрываясь, словно он меня ударил. – Алви сам, а я же к тебе…

– Я видел вас с Алви у пещеры дракона. Так себе выбор, но, похоже, ты не умеешь выбирать мужчин! – хлёстко ответил Вёлвинд. – Возвращайся в академию. И взрослей. Чтобы не выбирать мерзавцев!

Мои руки и ноги сковал холод, их будто покрыло ледяной коркой. Я не могла пошевелиться, только смотрела на него и дрожала от боли. По лицу Вёлвинда пронеслась судорога, и он опять окаменел, тень от туч легла на его лицо. Он провёл жезлом по воздуху, красные искры пронеслись кругом, открывая портал.

– Но я не верю… – пробормотала я. – Ты же открылся мне сначала, ты тогда был настоящим! Ведь у меня никого, кроме тебя, нет! Зачем ты делаешь это?!

Он прикрыл на мгновение глаза, затем с выдохом распахнул ресницы: в серых радужках, будто в небе над головой всё застило непогодой. Он сам стал похож на тучу.

– Потому что я чёрный маг, колдун, а не спаситель, которого ты придумала себе. Иллюзии – чушь, они только забирают энергию, как штогрины! Те, кстати, тоже иллюзии, и убить никого не могут, если человек не сольёт всю свою жизненную силу от страха сам.

– Я не слила…

– Потому и взглянул на тебя по-другому, – рыкнул он. – Ты напомнила мне меня на мгновение, но это тоже иллюзия.

– А какова же правда? – пересохшими губами спросила я.

– Хочешь знать правду?! – угрожающе произнёс он перед колышущимся в красном мерцании пространством.

– Хочу…

– Тогда вот тебе правда: моя мать помешалась на мести, когда мне было тринадцать, потому что моего отца и брата убил сын короля Данрадо. Просто так убил. На охоте. Лосей не нашлось.

– Моих родителей тоже убили люди короля…

– Не сравнивай. Мать обезумела, собрала все деньги, собрала дар со всех родственников и отдала меня в ученики чёрному магу, заставив поклясться, что я отомщу. Через десять лет я вышел от колдуна и пошёл убивать. Праздник в летней резиденции короля не удался. Начался ураган. Каменные колонны сломались, как щепки. Крыша обрушилась. Раздавило всех, кто там был: министров, придворных, молодую жену короля и его сына, конечно, тоже. Я убил их всех!

Я сжалась в комок, осознавая реальность:

– И тогда король тоже сошёл с ума от ненависти и стал убивать магов… Потому что не нашёл тебя…

– Умница, догадалась! – с искаженной улыбкой заявил Вёлвинд.

– Значит, ты в этом виноват? – растерянность слетела с меня, как зерно из колоса наземь.

– Теперь ты в курсе. Уходи.

Портал начал раскрываться, затрещал словно рваная бумага в костре. Я гневно взглянула в сумрачные глаза. Хотелось ударить! Ногти впились в мои ладони, так сильно я сжала кулаки.

– И ты даже не просишь прощения за то, что сделал! Сидишь в своих лабораториях и никому не служишь?! Не пытаешься спасти или исправить?! Ты негодяй! Ты мерзавец! Ты… ты… – Ярость плескалась во мне. – Я влюбилась в тебя? Забудь! Теперь я тебя ненавижу!

Вёлвинд громко выдохнул. Черты лица его заострились, как у тяжело больного.

– Портал открыт. Иди…

– И уйду! И сама разберусь со своей жизнью! Сама выучусь и заработаю на учёбу! И спасать тебя не стану! Прощай! – крикнула я и, шагнув в туман, внезапно оказалась в своей комнате.

Мне вслед ещё мгновение доносился звук бушующего шторма. Я обернулась. В воздухе разлетались красные искры. В стёкла рвался дождь и ветер. С моих плеч на пол упал сюртук.

Я отшвырнула его от себя в дальний угол – с глаз долой.

В дверь постучали.

Я распахнула её. Промокший до нитки Алви смотрел на меня с беспокойством.

– Надо же! Думал, ты сбежала, и Джестер снова пошёл поперёк меня, слишком довольная у него была физиономия.

– Я здесь, – буркнула я и сдула упавшую на лоб прядь.

– А выглядишь, будто гуляла где-то.

– Окно раскрыла и смотрела, что происходит.

– Под дождём… – с сомнением уточнил Алви.

– Люблю смотреть на молнии.

– Элоис не пытался заявиться? Или выманить тебя? Судя по тому, что мы нашли в его апартаментах, он тобой одержим. И в капсулу к штогринам перекинул тебя он. Как именно, мы ещё разбираемся. Ну что, видела его?

– Нет, – отрезала я.

Своих я не сдаю, даже если они чужие. Монстры…

* * *

– Почему вы переложили вину с девиц с третьего курса на Элоиса, вы же след от их артефакта к Данке при мне обнаружили с помощью того порошка? – прямо в лоб спросила я Алви.

Он обошёл комнату, рассматривая её с пристрастием, затем обернулся ко мне. Щёлкнул пальцами, и одежда на нём высохла.

– Ни у одной из них не хватило бы силы забросить тебя в капсулу штогринов.

– Но они замешаны! – я встала перед ним, скрестив на груди руки, и нахмурилась.

– Гадкие проверки новичков старшекурсниками – не повод для тюремного заключения. Да, девицы, о которых ты так печёшься, получат минусы в рейтингах и неприятную отработку. И если уж ты жаждешь мести, Стоули, тебе будет радостно узнать, что три выскочки из самых известных семей в течение месяца будут очищать нижний ярус от зловонных слизней и драить помещения от экскрементов летучих мышей и прочей нечисти каждый день после занятий, – ответил Алви с таким видом, будто ещё один тортик преподнёс.

Но я не рассыпалась в восторгах.

Алви сбил пальцами невидимую пылинку с рукава и высокомерно, со стопроцентной уверенностью добавил:

– Все трое – только пешки. И я поясняю это исключительно потому, что ты пострадала. Но ты очень упрямая жертва.

– Я просто люблю справедливость.

– Нет такого слова как справедливость, зато есть доказательства. Ими манипулировал сильный и хитрый маг.

– Пешки, – усмехнулась я, словно не услышав его. – Дар можно и скрыть, как выяснилось!

– Если бы это было так просто, думаешь, этим бы не пользовался каждый второй? – парировал Алви, продолжая прощупывать меня взглядом, и вдруг уставился прямо в глаза. – Ты пытаешься выгородить Элоиса?

– Вот ещё! – фыркнула я.

Кажется, моё негодование, смешанное с искренним возмущением, успокоило Алви: он поправил взъерошенные волосы привычным жестом, позволил себе улыбку. Затем шагнул ближе, нависая надо мной тенью с золотыми бликами на завитках.

– И опять же исключительно потому, что хорошо к тебе отношусь, Стоули… – вкрадчиво начал Алви. – До демарша лже-Элоиса никто из магистров не встречался с практикой сокрытия дара. Во-первых, это очень энергозатратно. И я вынужден признать: то, как Элоис скрывал дар изо дня в день перед опытными менталистами, такими, как я и леди Элбери, – виртуозное колдовство. Чёрное колдовство.

«Вы чёрный маг?» – вспомнилось мне наше первое знакомство с Вёлвиндом. – «А разве похож на белого?» Каким-то образом он ни разу мне не соврал… Во мне всё замерло, затем я разозлилась ещё сильнее.

– Ну да, можно легко забыть про семью чёрных магов Наяды Сирадэ! И про книгу с запрещёнными ритуалами у Ковальски! Мало, конечно, верю в роль денег дяди Лили Пелье, но… А, может, просто всё так удачно сложилось? – выпалила я. – И коза проблеять не успела, а претендента на ректорский трон как не бывало. Вы к умственной слабости Гроусона часом руку не приложили?

– Опять хамишь? – опешил Алви.

– Правду говорю. – Вскинула подбородок я. – Её все не любят!

Алви поймал мой подбородок пальцами и приблизился.

– Правда – это не то, что ты придумала и так назвала, потому что в твоей красивой головке гуляет ветер.

Я высвободилась.

– Как угодно, сэр Алви. Ветер так ветер! Я хотела бы поскорее закрыть свой долг с манускриптами. Вы, наверное, тоже. За этим же пришли ночью? Уже можно начинать читать?

– Ты в себе, Стоули? Или переволновалась?

Похоже, великий манипулятор совсем не ожидал такого. Может, не настолько он и велик? В голове непрошено пронеслись слова Вёлвинда о достоинстве, и я расправила плечи. Подошла к столу и села, сложила по ученически руки под взглядом недоумевающего Алви.

– Я спокойна как никогда. Мне не с чего волноваться. И да, вы спрашивали недавно, поэтому спешу ответить: я не хочу целовать вас! И не хочу, чтобы вы ко мне прикасались. Единственное, чего я хочу – учиться, мне слишком многое стоит нагнать.

Алви обжёг меня взглядом и через мгновение усмехнулся с привычным презрением аристократа:

– Учись, Стоули. Как минимум, чтобы понимать, что не стоит настраивать против себя тех, кто пытался тебя защитить.

«И чтобы не выбирать мерзавцев», – ехидно повторила я про себя слова Вёлвинда.

– А ещё помни, что за нарушение субординации и правил, а так же за хамство не долго вылететь из академии. Вне зависимости от того, какой у тебя дар, – сухо добавил Алви.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Затем он произнёс:

– И главное, собственно ради чего я зашёл: больше никаких стражей-драконов и исключений.

Алви взмахнул рукой с ректорским жезлом, и со вспышкой искр я почувствовала, как нечто невидимое, но осязаемое исчезло – он убрал моего стража!

– В пролёте первокурсников освободилось место Данны Маджоре. Завтра в течение дня потрудись переселиться в комнату номер триста тринадцать. Будешь жить с Минни Купер и Хлоей Баркендорф.

Сердце моё гулко стукнуло: Хлоя – это хорошо, а вот Минни… Она же всё будет докладывать троице.

– Как скажете. Отчёты ректору продолжать? – так же сухо произнесла я.

– Да. Ежедневные отчёты. Мне.

Дверь за Алви закрылась, и я осталась одна, дыша гневом, будто огнём. Заметалась в невыносимо пустой комнате. Затем села за стол и написала, продавливая самопишущим пером листок бумаги:

«Сегодня отличный день: сэр Алви Вагнер преподал урок всем студентам о том, что справедливости не существует, но есть умение пользоваться обстоятельствами. Я воспользовалась: прекрасно тренировалась на вивернах с командой для выступления перед королём. Говорят, Его Величеству особенно интересны заклинатели драконов. Джестер Вагнер – отличный наставник.»

Отправила листок как обычно по вечерам. Тот растворился в воздухе и, уверена, уже лежит на столе нового ректора.

* * *

О сне не могло быть и речи. Я попыталась взять себя в руки. Мне надо учиться! Даже не назло им всем, а ради себя! Довольно спасителей! Никто тебя не спасёт, если не научишь спасаться сама.

Я с решимостью достала из сумки учебники и тетради. Попыталась читать, но не понимала ничего. Руки дрожали, воздух был тяжёлым от осознания: я одна, на целом свете одна. В голове вставали образы родителей и тот день, когда мне сказали, что их больше нет. Полицейские приставы или инквизиторы, как их теперь называют, не дав забрать ни одной вещи, выставили из дома и втолкнули в чёрную карету меня, испуганную девочку в белом кружевном платье, с розовыми и голубыми лентами, утром вплетёнными мамой в косы.

«Ненавижу! Он убил моих родителей, он прогнал меня…» – кричало во мне всё. И с таким же громом снаружи сотрясала мир гроза. Её тоже никто не любил. И ей некого было любить. Весь этот шум поэтому: от того, что любви нет.

И как же мне хотелось тоже разбить что-то! Но даже поссориться было не с кем. Возможно, жить с двенадцатью чужими девочками было лучше…

На негнущихся ногах я подошла в дальний угол и, сев на колени, подняла с пола сюртук. Его запах коснулся моего носа, закружил голову, делая пьяной и особенно несчастной.

«Я ненавижу тебя!» – прошептала я сюртуку.

А потом прижала его к груди и расплакалась. Горько и громко, – так я в последний раз позволяла себе плакать только тогда, когда осталась одна. Навзрыд. Потому что любви нет…

И вдруг что-то зазвенело передо мной. Я подняла глаза и опешила: позвякивая молоточками друг о друга, передо мной на геккончике скакал по полу тиктаклин.

Я моргнула, от неожиданности прекратив плакать. Геккончик засветился и, словно важный боевой конь, сделал передо мной по полу круг, вышагивая лапками и размахивая хвостом. А тиктаклин снял колпачок, кланяясь. Затем нахлобучил его и прозвенел что-то весёлое, отчаянно стараясь.

Они что, пытаются меня отвлечь?

Стало приятно и неловко одновременно. Я вытерла платком нос и улыбнулась.

– Спасибо, вы такие милые! – прошептала я сквозь комок слёз. – Самые настоящие друзья!

Тиктаклин прыгнул на спину геккончику и исполнил сальто, подбросив ловко молоточки. По комнате разлетелся внеурочный звон. Прижимая сюртук к себе одной рукой, я протянула чутким малышам ладонь. Мои маленькие друзья забрались на неё. Я поднесла их ближе.

Геккончик заморгал чёрными глазами-бусинами, а тиктаклин пробежал по руке к плечу и у самого уха аккуратно, нежно прозвенел молоточками что-то чистое, колокольное, будто хотел излечить звоном. По моей коже пробежали мурашки, и я смогла, наконец, выдохнуть полной грудью. Геккончик отёрся головкой о мои пальцы, потом зацепился коготками за сюртук и полез вверх, да так и повис на кармане, оттягивая его.

– Ты очень похож на виверну, малыш, – проговорила я, шмыгая носом, – Размер не имеет значения, ты замечательный!

Геккончик чуть дёрнулся и не сдвинулся с места. Запутался в ткани?

Я попыталась отцепить его, но геккон ткнулся мне снова головкой в пальцы и так выразительно посмотрел, а затем заглянул в карман, словно намекая. Подчиняясь его молчаливой настойчивости, я скользнула в карман сюртука Элоиса и наткнулась на что-то ледяное. Отдёрнула руку в испуге и посмотрела на пальцы.

«Я ничего не боюсь!» – сказала себе я и опять нырнула рукой в глубокий карман. Нечто ледяное, но живое, подвижное, мигом оплело мои пальцы, покалывая сотней иголочек, словно замёрзшие на морозе шерстяные нити. Собравшись с духом, я зачерпнула «это» и извлекла на свет.

Тиктаклин прекратил звенеть свою песенку, я едва не вскрикнула: на моей ладони клубилась тьма. Холодная и живая. Та самая, что помогла Вёлвинду сбросить оковы…