Глава 21

Призрачная фигура излучала мощную силу. Ведь стоящий передо мной Хранитель был источником магии рода, фундаментом Кир-ла-Астра.

Я сглотнула, сжимая подлокотники кресла.

Это ловушка? Не думаю. Если бы он хотел избавиться от меня, то давно бы уже это сделал.

– Ты… ты знаешь, кто я? – наконец выдавила я.

Прозрачные, будто сотканные из дыма, черты на мгновение исказились – то ли усмешкой, то ли гримасой раздражения.

– Конечно. Ты – законная супруга последнего отпрыска моего рода. Не скажу, что рад твоему появлению в нашей семье, но раз боги одобрили это бесчинство, то я принимаю их волю, – он вновь склонил голову.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Хранитель даже не скрывал своего отношения, хотя и сказал, что не может противиться воле богов.

– Это временный брак, – прошептала я. – Наверняка тебе об этом известно. Я уйду, как только…

– Как только найдешь способ сбежать? – хмыкнул он. – Даже после того, как поняла, кто он для тебя?

Я не ожидала такого вопроса. То, что Хранителю известна моя тайна, оказалось для меня неожиданностью. На секунду я потеряла дар речи. Просто смотрела на него, мучительно подбирая слова.

– А он? – выдохнула, мечтая исчезнуть. – Он знает?

Умоляю, только не это!

Дух молчал, изучая меня. Его взгляд, холодный и проницательный, будто проникал сквозь кожу, выискивая самые сокровенные чувства и мысли.

– Нет, – наконец произнес он, вызвав у меня вздох облегчения. – Но теперь вы женаты, и он тебя чувствует. Чувствует твою боль как свою.

– Ты явился, чтобы сказать мне об этом? – недоверчиво моргнула я.

– Я не мог не подчиниться приказу законной хозяйки замка.

Выдохнув, я сцепила руки.

Вот оно что. Получив брачную метку от Арриона, я стала еще и хозяйкой замка. Поэтому слуги и дарги обращаются ко мне не иначе как «льера». Но мне даже в голову не пришло, что я могу воспользоваться своим положением. Могу им приказывать!

– Значит… – начала я, испытывая легкий страх, что затея провалится, – если прикажу сделать кое-что для меня, ты подчинишься?

– Если твой приказ не идет вразрез с приказом лаэрда.

Это слегка остудило вспыхнувшую надежду.

– Я постараюсь, чтобы не шел.

В голове тут же зашуршали мысли, подсказывая, как лучше озвучить просьбу, точнее – приказ.

Сделать так, чтобы Аррион ничего не узнал, наверняка не получится. Значит нужно запутать духа, чтобы он выполнил то, что потребую, и чтобы при этом мой муженек не заподозрил никакого подвоха!

– Твой супруг страдает.

Голос Хранителя прозвучал неожиданно, нарушив строй моих мыслей.

Заметив, что привлек мое внимание, призрак медленно поднял руку, и в воздухе между нами возник мерцающий силуэт.

Я резко подалась вперед, но тут же, опомнившись, вжалась в кресло и закусила губу.

Это был Аррион. Он стоял посреди песчаной пустыни, опершись на меч, и тяжело дышал. Песок вокруг был оплавлен драконьим огнем и дымился от яда чудовищ. Со всех сторон валялись куски разрубленных тварей. А сам генерал представлял собой жуткое зрелище.

Без доспехов, в изорванной когтями и клыками одежде, с серебристой кровью, струящейся из многочисленных ран…

Порывистый ветер трепал его черные волосы, не давая увидеть лицо. Но вот, будто что-то почувствовав, Аррион обернулся.

Я вскрикнула и мгновенно прикрыла ладонями рот.

Генерал Железных Драконов смотрел на меня двумя глазами, но оба были багрового цвета. В обоих горело то самое пламя, которое с первой встречи и отталкивало, и манило меня.

– Он на грани, – сказал дух. – Он не понимает, что с ним происходит, но это выжигает его изнутри. Если ты не остановишь его, он уничтожит не только себя, но и все, что ему дорого.

– Может… именно этого я и хочу… – пробормотала я, с трудом отводя взгляд от Арриона. – Чтобы он потерял все, что любит.

– Даже если от тебя самой ничего не останется?

Я стиснула зубы.

Отвечать не хотелось. Тем более что ответ мне не нравился. Какую бы ненависть я ни испытывала к драконам и в частности к генералу д’Рейтарру, платить за месть собственной жизнью желания не имела. Наоборот! Мне хотелось жить свободно, не оглядываясь. Не вздрагивать от каждого шороха, не переживать, что дарги почувствуют во мне ведьму.

Именно поэтому я решилась женить на себе одного из них. Правда, никогда не думала, что моим мужем станет убийца моей матери. И уж тем более не ожидала, что он окажется моим заклятым суженым!

Но раз уж так вышло…

– Говори яснее! – потребовала я, сознательно глядя на призрака, а не на Арриона.

– Он все больше времени проводит возле Разлома. Один, без защиты, не используя магию. Уходит все дальше, остается все дольше. Он почти забросил дела клана.

– И зачем ему это?

– Он не может быть с той, кого любит. И не может избавиться от той, кого ненавидит. Поэтому ищет смерти.

Голос Хранителя неприятно царапнул.

Повеяло холодом. Но тут же его сменило ощущение близости к раскаленному металлу – ощущение присутствия моего мужа, хотя его самого здесь не было. Я невольно обернулась к Арриону, и что-то внутри меня сжалось, будто когтистые пальцы вонзились в сердце.

– Почему он не может быть с той, кого любит? Элеста ведь никуда не исчезла! Пусть идет и утешит его, – произнесла я хриплым тоном, пряча ревность за язвительностью и сарказмом.

Абелларус медленно склонил голову:

– Вы жестоки, светлейшая льера. В браке с обычной женщиной – да, он бы утешился своей шиа-ми, но ваш случай иной. Ты страдаешь – и он тоже страдает. Он не может не замечать твои чувства.

– То есть… это я виновата?

– Ты сама это сказала.

Я резко встала, отворачиваясь от призрака и силуэта Арриона.

– И что я, по-твоему, должна делать? Бежать за ним? Умолять одуматься и не подвергать опасности его драгоценную жизнь? Ах да, от него же зависит весь клан! Жизни сотен драконов! Только знаешь, мне все равно!

Под конец, сжав кулаки, я цедила слова, как яд. Я ведь еще не забыла, как он казнил мою мать. Воспоминания были свежи и душили меня, причиняя страдания. Но под болью, глубже, пряталось что-то другое. Гораздо опаснее. Чувства, которых я не хотела.

– Он сам согласился на этот брак! – выплюнула я главный аргумент. – Сам выбрал спасение Элесты вместо…

– Вместо чего? – Хранитель перебил меня, и в его голосе впервые прозвучала жесткость. – Вместо того, чтобы смотреть, как она день за днем умирает? Разве он мог поступить иначе?

Я замерла.

Нет. Не мог.

Да, Элеста не блещет умом, мелочна и капризна. Все ее достоинства – внешняя красота. Но в этом главная трагедия даргов. Шиа-ми не выбирают. Ее принимают, какая есть. Какую послали боги. Отвергнуть их дар – значит обречь себя на страшные муки.

Дарг, встретивший шиа-ми и потерявший ее, все равно что сгоревшее дерево. Вот он жил своей драконьей жизнью, не ведая печалей. Ел, сражался, охотился, использовал женщин. А вот в его сердце зажегся особый огонь – и он ощутил всю гамму чувств и эмоций.

Но если этот огонь загасить – что останется? Только пепел.

Нет, дарг не умрет. Он продолжит дышать и двигаться, но это будет лишь оболочка. Поэтому дарги, утратившие шиа-ми, сами кончают с собой. Или продолжают поддерживать видимость жизни, если у них на то есть причины. Например – месть или ребенок.

– Мне плевать на него! – я мотнула головой и обернулась. – Плевать! Но ты прав, его смерть мне невыгодна. Он полезнее мне живым, по крайней мере сейчас.

Призрак стоял на прежнем месте. Его дымчатые очертания колыхались, как пламя, а взгляд следил за моим лицом. Он словно знал все мои мысли.

Дав мне выговориться, Хранитель чуть улыбнулся:

– Тогда останови его.

Я фыркнула.

– Как? Прикажешь встать у него на пути и сказать: «Дорогой, не рискуй своей жизнью, а то я боюсь, что ты тут помрешь и меня разорвут твои же собратья»?

– Нет. Просто дай ему то, что он хочет.

– Развод?

На этот раз дух покачал головой. Его рука снова поднялась, и рядом с фигурой генерала возник еще один мерцающий силуэт.

Я узнала себя. Стоящую в лунном свете, одетую лишь в тонкую рубашку до пят, не скрывающую линий тела. Руки Арриона сжимали уже не меч, а мои запястья, сам он смотрел мне в лицо таким взглядом, словно что-то искал, а наши губы… должны были вот-вот встретиться.

Мои собственные губы невольно приоткрылись, внизу живота зажглось предательское тепло, и я поняла, что безумно хочу быть там, рядом с ним, вместо собственной тени.

– Нет!

Я отшатнулась – и образ рассыпался. От увиденного задрожали колени, а все тело стало тяжелым, словно налилось свинцом.

– Ты смеешься надо мной?! – прорычала, царапая звуками пересохшее горло.

– Нет. Предлагаю выход.

– Какой? Лечь в его постель? Заменить там Элесту, раз уж с ней он не может?

– Стать его парой.

Я замерла.

– Что?

– Разорви его связь с шиа-ми.

Мое сердце забилось так сильно, что зазвенело в ушах.

– Это… это невозможно.

– Возможно. Наши боги на твоей стороне, льера, иначе бы этот брак не свершился.

Мне пришлось опереться на кресло. Слишком уж внезапно прозвучали слова Хранителя. Разве он может вообще предлагать мне такое? Это же…

– Это безумие.

– Это единственный способ выжить для вас обоих.

– А если я откажусь?

– Тогда однажды он найдет смерть, которую ищет. А ты… – Хранитель медленно покачал головой. – Ты останешься с его тенью в сердце до конца своих дней.

Кровь отхлынула у меня от лица. Ногти впились в ладони, но боли я не почувствовала – лишь жар под кожей.

Ненавижу. Ненавижу их всех. Но больше всего ненавижу себя. За то, что даже сейчас думаю об Аррионе.

В полном отчаянии я закрыла глаза. Потому что Хранитель был прав.

Но когда открыла их снова, передо мной уже не было ни призрака, ни мерцающих силуэтов.

Только чашка остывшего чая, книга с драконьими рунами и вкрадчивый, полный соблазна шепот, заполняющий разум: «Решай, Серафина. Ты же этого хочешь. Хочешь, чтобы Аррион д’Рейтарр стал твоим!»

Да, я хотела этого проклятого дарга, убийцу моей матери. Я хотела его и хотела быть с ним.

Но эти желания шли вразрез с моей целью.

– Прочь! – закричала я, сметая со стола и книгу, и чашку, и даже невинную корзинку с печеньем. – Прочь из моей головы!

Зазвенел, разбиваясь, фарфор. Холодный чай растекся по мрамору безобразными кляксами. А я застыла, дрожа, не в силах оторвать взгляд от книги.

Она упала в паре шагов от меня. Ее страницы перелистывались, словно их шевелил ветер, пока не замерли. На меня смотрела старинная гравюра, а на ней дарг надевал на свою избранницу брачный венец – такой Аррион должен был надеть мне на рассвете после нашей первой ночи, проведенной вместе, и… не надел…