Глава 22

Я вырвалась из библиотеки, как из каменного мешка, задыхаясь от безысходности. «Решай, Серафина», – этот шепот звенел в ушах, будто кто-то водил острым ногтем по стеклу.

Сад. Только там, среди холодных мраморных статуй и спящих роз, я могла отдышаться. Хотя бы на минуту.

Но судьба, как всегда, оказалась злее моих ожиданий.

Из-за поворота аллеи выпорхнула Элеста.

Легкая, воздушная, в платье из легчайшего шелка, она казалась не человеком, а кельфи – лесным духом, прекрасным и ядовитым. Ее золотистые волосы переливались на солнце, а глаза…

О, Свет и Хаос, эти глаза прекрасные сапфировые глаза!

Они смотрели на меня с холодной ненавистью, которая совсем не вязалась с кукольным личиком и обиженно поджатыми губами.

Мы замерли, словно два зверя на тропе. За спиной Элесты остановились служанки и зашептались, бросая на меня косые взгляды. Моя охрана тоже была где-то неподалеку.

– Светлейшая льера, – голос Элесты был приторным и тягучим, как патока. – Какая неожиданная встреча.

Я стиснула зубы. Не сейчас. Только не сейчас.

– Приветствую, – кивнула, стараясь пройти мимо.

Но она ловко перегородила дорогу, улыбаясь так, словно знала все мои тайны.

– Ты выглядишь… нездоровой, – она нарочно сделала паузу, а потом широко распахнула глаза, имитируя ужас. – Неужели что-то случилось? Например, проклятье донимает?

Ее губы скривились в довольной усмешке.

Кровь ударила мне в виски.

– Это не твое дело.

– О, конечно же, не мое, – Элеста рассмеялась, будто рассыпала стеклянный горох. – Но я беспокоюсь о тебе, все же мы не чужие. Ты дала мне шанс быть с любимым, однако… Однако год – это слишком долго. А ты последнее время так плохо выглядишь…

Она поцокала языком, окидывая меня преувеличенно заботливым взглядом.

Я почувствовала, как под кожей закипает что-то темное и колючее. Что-то очень плохое. То самое, что никак нельзя выпускать.

– Боюсь, проклятье убьет тебя раньше, чем истечет срок вашего договора. И передать ты его никому не можешь, ведь так? Никто не захочет забрать его добровольно. Бедная, бедная Серафина… – она приложила тонкие пальцы к своей груди. – Мне тебя очень жаль!

Я знала, что Элеста играет. Знала, что показное сочувствие – лишь шипы, которыми она пытается проткнуть мое горло. Но в одном она была права. Передать проклятье можно лишь тому, кто примет его добровольно. Так, как это сделала я. Но вряд ли такие люди найдутся.

– Лучше пожалей себя, – прошипела я, злясь от бессилия. – Представляю, как тяжело знать, что твой мужчина женат на другой, и это она, а не ты, спит в его постели. Как давно он не навещает тебя, Элеста? Как давно не целует? Не догадываешься, почему?

Ее медовая улыбка даже не дрогнула.

– С чего ты взяла, что не навещает? Дарг не может без своей шиа-ми.

Она сделала шаг ближе. От нее пахнуло жасмином и еще чем-то тяжелым, землистым. Этот запах был настолько сильным, что мне захотелось вытереть лицо.

– Это ты, несчастная, ждешь его в одинокой постели. А со мной он стал нежнее, чем был, – прошептала она, будто доверяя сокровенную тайну. – Он приходит ко мне почти каждую ночь и остается до утра. Ты даже представить себе не можешь, какое наслаждение мы дарим друг другу…

В глазах потемнело, мир сузился до ее улыбающегося лица.

– Зачем ты это все говоришь?

– Чтобы ты знала, – ее голос внезапно потерял сладость. – Чтобы ты наконец поняла, что он никогда не будет твоим. Ты жена лишь на бумаге. Он ждет не дождется, когда ты исчезнешь.

– Тогда зачем вернул, когда я сбежала?

– Вернул? – она вновь прошлась по мне взглядом, на этот раз уничижительным, без ложной заботы. – Помнится, он точно так же вернулся за потерянным носовым платком. Обычный драконий инстинкт – и не больше.

Я вдруг осознала, что стою на краю. Не аллеи – себя. Еще одно слово, еще один взгляд – и я либо вцеплюсь ей в волосы, либо развернусь и сбегу. Как трусливая дворняга.

Внезапно солнце над нашими головами заслонила крылатая тень. Один из моих охранников-анкров завис прямо над нами.

Мы обе вздрогнули.

Элеста первой взяла себя в руки. Выпрямилась, ее лицо снова стало невинным.

– Ах да, сегодня доставили новые платья для поездки в столицу. Пойду-ка примерю… – бросила она и прошла мимо, словно я стала невидимой.

Служанки поспешили за ней, обходя меня по широкой дуге. Через минуту на аллее осталась только я, мои неотступные тени и приторный шлейф духов.

Я не стала оглядываться. Не хотела, чтобы охранники видели мое лицо. Но еще больше не хотела, чтобы кто-то из обернувшихся по приказу Элесты служанок заметил, что я смотрела ей вслед.

Я двинулась дальше, глотая ком ярости, боли и…

Ревности.

И не могла понять, почему я ревную? Ведь Элеста солгала. С той ночи, как мы обручились, Аррион был с ней только раз, и то – ушел после нескольких поцелуев.

Она может говорить что угодно, но я знаю правду. Если бы он коснулся ее – я бы почувствовала.

Почему же тогда это жало так глубоко вошло в сердце и ноет, не давая забыться ни на секунду?

Ответ лежал на поверхности. И он мне не нравился.

***

С того дня я перестала ходить в библиотеку, не желая снова встречаться с Хранителем. И в сад ходить перестала. Закрылась в спальне, как в крепости, оплетя ее стены, двери и окна запирающей магией. Чтобы никто, даже сам Аррион, не вошел.

Но, как выяснилось очень скоро, все старания были зря.

В замке полным ходом шла подготовка к отъезду в столицу. С нижнего этажа доносился топот служанок, восхищенные ахи и вздохи, шуршание накрахмаленных тканей и капризные окрики Элесты. Несколько раз приезжал огромный, похожий на катафалк, дилижанс, нагруженный сундуками и саквояжами. Видимо, в них были новые платья. Даже мне перепало несколько штук, но я приказала Тиане все убрать в гардеробную.

У меня не было желания наряжаться. Да и зачем? Для кого?

Арриона я избегала, и он тоже больше не приходил. Не стоял по ночам под моими дверями, а все дальше и дальше углублялся в пустыню. И все позже возвращался, полностью истощенный, падающий с ног от бессилия.

Однажды его не было почти двое суток. Я видела, как ньорды отправились за ним на нескольких анкрах. Связь подсказывала, что мой заклятый суженый жив, и я приказала себе не думать о нем.

Однако это оказалось непросто. Как изгнать из своей головы того, кто стал частью тебя? Пусть и против собственной воли!

Целыми днями я лежала, смотрела в потолок, по которому плыли облака и летели драконы. И ждала. Ждала знака от духов воздуха, земли и воды.

Эти глупые создания не способны выполнить просьбу, потому что через минуту забудут о ней. Но тут и просить не нужно. Они почувствуют, если в замке кто-то окажется при смерти, и изменят свое поведение. Мне надо лишь набраться терпения.

Я понимала, что ожидание будет долгим. Ведь мне нужно молодое и крепкое тело, не изъеденное болезнью. А чтобы скоротать время, фантазировала, как мы с мамой заживем, когда я верну ее и вместе уйдем на Север.

Я знала лишь одно место, куда дарги никогда не совались. Далеко отсюда, на краю вечного льда, сковывающего изрезанные берега северного моря.

Ремнискейн. Царство фьордов и холода. Царство снега, который так ненавидят дарги и их чешуйчатые питомцы. Если я спрячусь там, Аррион никогда меня не найдет. И пусть наша связь останется неразорванной, я с этим как-нибудь проживу. А он и подавно.

Я улыбалась собственным мыслям, представляя маленький бревенчатый домик, шерстистых северных коз, мелкие первоцветы, будто брызги краски, разбросанные по редкой траве…

Пока чье-то присутствие не ворвалось в мои мечты.

Я резко села, подбирая ноги:

– Кто здесь?

– Всего лишь ваш покорный слуга, светлейшая льера, – передо мной возник Хранитель с корзинкой фруктов.

– Не называй меня так.

– А как прикажешь? – в его голосе не было насмешки.

– Зови ведьмой. Или Серафиной. Или «эй, ты».

– Как-то неблагородно, – призрак кашлянул, – для супруги лаэрда.

Затем поставил корзинку на прикроватный столик. Я напряглась:

– Зачем ты пришел? Снова уговаривать меня стать любовницей генерала?

– Любовницей? Что ты. Это невозможно, даже если очень захочешь. Вы ведь муж и жена.

– Не придирайся к словам! – вспылила я. – Ты поняли, что я имею в виду! И как ты вообще вошел, разве я…

Растерянно оглянувшись, поняла, что мои запирающие плетения не тронуты.

– Твои умения достойны похвалы, – Хранитель склонил голову, признавая мое мастерство, – но я – дух этого замка, сама его суть. От меня не существует замков и запоров.

Мне оставалось только скрипнуть зубами.

– Так зачем ты пришел?

– Ты скучала.

– И ты решил меня развеселить? – я недоверчиво хмыкнула.

– Можно и так сказать. Я пришел, чтобы предложить тебе прогуляться.

– И снова столкнуться с этой змеей? – воспоминание о прошлой встрече заставило меня передернуть плечами.

– В замке есть места, куда госпожа Элеста не ходит, – деликатно ответил дух.

Я бросила на него быстрый взгляд. Надо же, он понял, кого я назвала змеей, и даже не возмутился. А ведь я оскорбила самое ценное, что есть у его потомка – саму шиа-ми.

– И куда же она не ходит? – поинтересовалась ехидным тоном. – На скотный двор?

Но Абелларус будто не заметил ехидства. Его голос по-прежнему оставался      спокойным:

– Например… в фехтовальный зал. Я слышал, ведьм с малых лет учили владеть холодным оружием.

«Учили»… Он верно подметил, уже не учат. Ни нашего Ковена, ни Трех Кругов больше не существует. Однако их память осталась во мне.

– Я белая ведьма, – произнесла, вздернув подбородок и открыто встречая взгляд духа. – Я не отнимаю жизнь.

– Но защищать себя можешь?

Я помолчала, прежде чем ответить:

– Конечно, могу. Только к чему этот разговор?

– Я давно не разминался, за делами все некогда. Скоро забуду, как держать в руках меч. Может, составишь мне компанию?

На этот раз я даже не стала скрывать удивления:

– Ты же призрак! Зачем тебе меч?

– Я дух, – поправил Хранитель. – И могу на время обретать плотность формы. Иначе не смог бы сделать вот так.

С этими словами он взял из корзинки румяное яблоко, подбросил на ладони и кинул в меня.

Я едва успела поймать.

– Неужели тебе больше некого попросить? – пробурчала устало.

Абелларус скромно потупил взор:

– Так и есть. Никто из моих потомков не желает вступать со мной в схватку.

– Вот и я не желаю. Оставь меня.

С этими словами я вновь улеглась и захрустела сочным плодом.

Но Хранитель даже не думал уходить. Постоял, вздыхая. Затем произнес:

– Если согласишься, обещаю, что выполню одну твою просьбу.

Я даже жевать перестала и приподнялась:

– Любую?

– Любую, – подтвердил он, заметив мой интерес.

– А если я попрошу кого-то убить?

– Не попросишь. Ты же белая ведьма.

Я фыркнула:

– Все-то ты знаешь!

И, ворча, поднялась.

– Значит, идешь? – дух приподнял призрачные брови.

– А разве не видно?

Не глядя на него, я запустила руки под подол и стянула нижнюю юбку. Все равно будет путаться и мешать.

Со стороны Абелларуса раздалось покашливание. Я поймала в зеркале его взгляд, и мне показалось, что дух покраснел.