Глава 25

Грудь Арриона тяжело вздымалась, будто он долго бежал. В спутанных влажных волосах застряла соломинка. А в единственном серебристом глазу… нет, алом глазу пылал немой звериный вопрос.

Воздух между нами сгустился. Затрепетал, зазвенел, как натянутая струна. Усилием воли я оторвала взгляд от пылающего взгляда дарга и заставила себя повернуться к статуе. Произнесла безразличным тоном:

– Кто это? Что он тут делает?

– Заавель. Последний правитель эсмаев.

И снова в моей памяти ничего не откликнулось. Только жар в теле усилился от этого голоса, прозвучавшего уже ближе.

– Не слышала о таком…

Мой собственный голос немного охрип.

– Не слышала о создателях собственного мира?

Аррион стоял прямо у меня за спиной. Он жадно дышал, будто не мог надышаться. Исходящий от его тела жар накатывал волнами, делая меня слабой. Но я продолжала отчаянно притворяться, будто просто смотрю на статую. Вглядывалась в ее лицо до боли в глазах.

– Разве не боги создали этот мир? – прошептала.

– Люди зовут их богами.

«Дарги разрушили наши святилища, но мы все еще здесь…»

Всплывший в сознании шипящий голос Змеебогини заставил меня обернуться.

Наши взгляды столкнулись, и мой утонул, провалился в алое марево. Мы замерли, не дыша – два врага, связанные брачными узами. Оба охваченные желанием. Оба стремящиеся друг к другу и уже готовые шагнуть за черту…

Почти как в видении, показанном духом…

– Так почему… – я сглотнула. – Почему мне не стоит его касаться?

– Потому что дотронуться до Заавеля может только чистый помыслами, не таящий ни зла, ни порока. А ты… ты сейчас воплощенный порок…

Я не знаю, зачем облизнула губы. Просто в горле вдруг пересохло. Но это сорвало последний заслон. Аррион оказался вплотную ко мне, его руки с силой обхватили меня, сжали, сдавили, причиняя сладкую боль, и жесткие губы дарга с безумной жаждой впились в мои.

Его поцелуй не был лаской. Он был нападением, сражением и капитуляцией одновременно. Аррион сминал мои губы, терзал, пил дыхание, заставляя отвечать с той же дикой, неистовой силой. Словно хотел выжечь вспыхнувшую страсть собственной яростью.

В его объятиях не было нежности, лишь стальная хватка, сдавливающая ребра, вес, вдавивший меня в холодную каменную колонну, и жар – испепеляющий жар его кожи, зажигающий во мне что-то дикое. Мы стали двумя стихиями, сошедшими с ума от желания уничтожить друг друга и слиться воедино.

Я забыла обо всем. О ненависти, о клятвах, о том, что я ведьма, а он – дракон. О том, что сама попросила богиню хранить меня от него…

Но она не забыла.

В самый пик охватившего нас слепого, жаждущего безумия, когда мир сузился до точки соприкосновения губ, я всем телом ощутила леденящий озноб. А следом на коже вспыхнуло черное пламя – холодное и жгучее, как жало Матери Тьмы.

Раздался резкий, сдавленный крик – его крик.

Арриона отшвырнуло от меня с нечеловеческой силой. Он отлетел на несколько шагов, но успел сгруппироваться и приземлился на колени с грацией дикого зверя. Его голова была низко опущена, плечи напряжены, спина выгнута от боли.

Медленно, с трудом, он поднял на меня взгляд. И я задохнулась. В его взгляде плескалось недоумение, ярость и животная боль. А на губах, еще секунду назад прижатых к моим, зияли страшные, дымящиеся ожоги.

Плоть дарга была обуглена, будто тронутая раскаленным железом. Но он словно не чувствовал боли. Просто стоял на коленях и смотрел на меня.

Наконец поднял руку и коснулся пальцем кончика рта. Усмехнулся. На его коже выступила чешуя, прикрывая ожоги.

Я моргнула, ощущая все тот же озноб. Обхватила себя руками и попятилась.

«Он твой враг, – прошипел в голове холодный, ясный голос. – Он лишил тебя дома и убил твою мать. Или ты забыла об этом?»

Разве такое можно забыть?

А еще у него есть другая. Он никогда не будет моим.

Аррион шагнул ко мне, срывая с лица повязку. Его тело менялось на глазах, увеличиваясь и покрываясь черной чешуей. Заставляя вспомнить, кто он такой.

Я отпрянула.

Сердце рвалось на части, но ноги уже сами развернулись и понесли меня прочь. Я споткнулась о порог, врезалась плечом в косяк и вылетела из храма, не чувствуя боли.

Охранники были тут же. Стояли с бледными, напряженными лицами. Но не посмели меня удержать.

Я пронеслась мимо них, преследуемая душераздирающим звуком. Это был не рев и не крик. А тоскливый, жуткий, пронзающий до самых глубин души вой.

Я бежала, зажимая уши ладонями, но этот вой звучал не снаружи. Он был внутри меня, кипел в крови, сдавливал грудь, вспыхивал на теле серебристыми линиями, напоминая, что убежать от себя не получится. Никогда.

***

Той ночью дарги устроили праздник. Жгли костры, обращались в драконов и устраивали шуточные бои в небесах. Их крики переплетались с голосами возбужденных анкров. А я не могла заглушить звучащий во мне вой Арриона. Не помогали ни подушка, ни магия. Эти тоскливые, полные ярости звуки рождались прямо в моей голове и сводили с ума.

Едва дотерпев до рассвета, я сама позвала Хранителя. Он тут же явился, будто ждал приглашения.

– Хочу нож, – заявила я без предисловий.

Дух покосился на мои тонкие запястья.

– Для… украшения, светлейшая льера?

– Для того, чтобы воткнуть кому-нибудь в глаз.

– Хм… кажется, ты была против убийства…

– А теперь передумала! Так ты сделаешь то, о чем я прошу?

Мне не хотелось так бездарно тратить желание, но другого выхода не было. Или был, но я о нем не знала.

В глазах Хранителя толпились вопросы. Однако он по какой-то причине оставил их при себе. Не говоря ни слова, выдал мне изящный кинжальчик, больше похожий на игрушку, чем на оружие. Но когда я метнула его в дверь, лезвие по самую рукоять вонзилось в дубовую доску.

– Особая сталь, – пояснил Абелларус. – Режет все, кроме драконьей чешуи и кожи даргов.

Я хмыкнула, пряча клинок в складках платья. Если Хранитель решил, что я хочу навредить Арриону, то он ошибается.

С улицы, несмотря на раннее утро, уже доносился шум. Сначала раздались низкие, рычащие голоса инкардов – бескрылых драконов, которых дарги используют как лошадей. Затем – скрип колес.

Я подошла к окну. С удивлением глянула на пышный кортеж, состоявший из десятка карет, запряженных инкардами.

Эти существа походили на ящериц, поставленных на дыбы: чешуйчатые тела с сильными спинами, способными выдерживать большой вес, мощные задние лапы и крошечные передние, поджатые к груди. Хребет каждого инкарда украшал острый гребень, толстый хвост по желанию мог становиться третьей опорой, а из безгубой пасти торчали клыки.

Питались эти «лошадки» вовсе не сеном, как, впрочем, и анкры.

– Зачем они здесь? – нахмурилась я, разглядывая процессию.

– Сегодня лаэрд и его шиа-ми отправляются в Кортарен, – тихо напомнил Хранитель, становясь рядом со мной.

Надо же… я почти забыла об этом.

– Почему на инкардах? Элеста боится высоты? – не отказала себе в удовольствии бросить шпильку в соперницу.

– Анкры загуляли, – ровным тоном ответил Хранитель. – Запрячь их в воздушную повозку нельзя, а лошади не подпустят к себе Арриона. Дарг для них – это хищник.

Выходит, влюбленной парочке придется отправиться в долгое путешествие посуху, на инкардах.

Я дернула плечом.

– Пусть катятся.

– Я могу поговорить с Аррионом…

– О чем?

– Он должен взять тебя. Ты его законная супруга.

Оторвавшись от разглядывания инкардов, я с усмешкой взглянула в лицо Абелларусу:

– Ты уверен, что я хочу ехать с ним в Кортарен? Нет уж, пусть берет свою дорогую Элесту.

***

Я не хотела встречаться с Аррионом после вчерашнего. Поэтому заперлась в покоях и стала выжидать, пока они с Элестой уедут. Лежала на кровати, крутила в руках кинжал и прислушивалась к каждому звуку.

Сначала было слышно, как суетятся слуги, набивая экипажи баулами и саквояжами. А ближе к обеду поднялся шум в покоях Элесты. Я слышала ее резкие, раздраженные выкрики. Похоже, блондинка нервничала перед дорогой…

Но вот со двора донесся голос Арриона, отдающий последние указания. Я вздрогнула и вся превратилась в слух. В груди тут же заныло – и горько, и сладко.

Ему отвечал Абелларус, значит, генерал решил оставить духа за главного. Но я не прислушивалась к словам. Я впитывала сам голос. Пила его звуки, как чистую воду, и не могла оторваться. Пока моя рука не сжала лезвие…

Оно легко, почти беспрепятственно вошло в мою плоть. Сразу нахлынула боль, неприятная, хоть и недолгая. Я надеялась, что она заглушит другую, ту, что разъедала меня изнутри.

Голос Арриона резко оборвался. Дарг будто что-то почувствовал и замолк. Я мстительно улыбнулась. Раскрыла окровавленную ладонь, равнодушно глядя, как затягивается порез. Зато в голове стало легко и пусто.

– Не спускай с нее глаз, – снова заговорил Аррион.

На этот раз в его голос закралась тревога.

Он тревожится за меня? Какая нелепица…

Шум снизу подсказал, что Элеста наконец-то соизволила выйти и спуститься на улицу. Я уже приготовилась услышать, как хлопнет дверца кареты и кортеж тронется с места. Но услышала рев инкардов и пронзительный женский визг.

Визжала Элеста.

Меня как ветром снесло с кровати. Я в три прыжка пересекла комнату и прилипла к окну.

Внизу разворачивалась настоящая драма: инкарды бесновались. С пеной у рта, рыча и хрипя, они рвались вперед и были похожи на стаю собак, окруживших дворовую кошку. А Элеста, та самая кошка, вцепилась в Арриона и продолжала визжать на одной ноте.

– Что происходит?! – взбешенный голос генерала перекрыл этот гам. Причем Аррион не кричал, он рычал. – Унгарх! Что с инкардами?

К нему подбежал дарг из сопровождения. Судя по плюмажу на шлеме, это был капитан ньордов. Он что-то заговорил, но я слышала только Арриона. Только его голос, глухой, рычащий от бешенства, раздавался так четко, будто мой муж стоял прямо здесь, рядом со мной.

– Это невозможно! – процедил он, выслушав капитана. – Невозможно! Им что-то подсыпали или…

Подняв голову, Аррион бросил взбешенный взгляд на окна, за которыми я стояла. Отпрянуть я не успела и потому решила не прятаться. Пусть видит, что я наблюдаю за ним.

– Ведьма, – его губы остались сжатыми, но я ясно услышала каждое слово. – Проклятая ведьма. Это все твоя магия.

Резко отведя взгляд, он подхватил вздрагивающую и всхлипывающую Элесту на руки. Затем отдал приказ:

– Достаньте лошадей для моей шиа-ми! Отправьте людей в ближайший город, сейчас же!

***

В тот день они так и не уехали. Ни одна лошадь не пожелала войти в ворота Кир-ла-Астра или быть запряженной в карету, пропахшую даргами.

Элеста рыдала, изображая мученицу, на плече Арриона. Генерал пытался ее утешить, но в конце концов ему надоело, и он с позором бежал в казармы, где устроил солдатам разнос. Потом долго махал мечом на плацу, пока тот не выпал из обессилевших рук. И только на закате, когда в замковом дворе начали вспыхивать магические кристаллы, он вошел в башню.

Я весь день наблюдала за ним из окна. Даже если мои глаза его не видели, это не мешало мне знать, где он и чем занимается. И каждый раз, когда моя тяга к нему и желание оказаться рядом становились неудержимыми, я без колебаний всаживала нож себе в ладонь.

Боль отрезвляла. Возвращала ясность ума. Правда, ненадолго, ведь раны почти мгновенно затягивались.

Но я надеялась, что расстояние ослабит мою зависимость от д’Рейтарра.

Его шаги по ступеням звучали прямо в моей голове. Закрыв глаза, я «смотрела», как он поднимается. Как проходит мимо комнат Элесты…

Здесь шаг замедлился. Я напряглась, сжимая рукоятку кинжала.

Скрип двери, тихие голоса, женский всхлип…

Ощущение гибкого тела, льнущего к телу моего генерала…

Его собственное чувство вины и… досада. Желание сбежать…

Куда ж ты сбежишь, горемычный? От подарка богов.

С моих губ сорвался смешок.

Аррион снял с себя руки Элесты и, будто не замечая ее попыток поцеловать, легонько втолкнул блондинку обратно в покои. Затем продолжил подъем.

Второй раз его шаг замедлился на нашем этаже. Звенящая тишина наполнила паузу между ударами сердца. А он стоял у двустворчатых дверей с драконами, сомневаясь, стоит ли входить.

– Войди, пожалуйста…

Я вздрогнула от звука собственного голоса. И быстро зашептала в пустоту комнаты:

– Нет-нет, не входи! Убирайся! Прочь! Прочь!

Даже замахала руками, будто разгоняя невидимый дым.

И услышала, как скрипнула дверь.