Глава 30
Справилась даже быстрее, чем думала. Комнату теперь заливал яркий солнечный свет, проникавший сквозь до скрипа вымытые окна. Пыль исчезла. Последний чехол, пахнувший затхлостью и забвением, был аккуратно сложен и сдан пресловутой Инаре, заявившейся в сопровождении нескольких крепких лакеев.
Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, смахнув липкие пряди волос, и окинула взглядом комнату. Чисто. Пусто. Безлико. Как и полагается в гостевых покоях.
Дверь распахнулась, едва я успела перевести дух. На пороге возникла госпожа Орлана, ее острый взгляд молниеносно оценил проделанную работу.
– Неплохо, – бросила она скупо. – Теперь сюда. Рук не хватает. Живо!
Я покорно кивнула, стараясь дышать ровно, и поплелась за ней по бесконечным, заполненным суетой коридорам.
Новые покои были куда роскошнее. Здесь уже пахло жизнью – дорогими благовониями, кожей, воском для мебели. Но работа и тут кипела. Слуги метались, расставляя последние вазы, поправляя гобелены. Орлана ткнула пальцем в сторону огромной кровати с резными столбами.
– Постель! Никто до нее так и не добрался. Всю ночь господа провели в пути, им нужно отдохнуть. Живо, девка, не зевай!
Я кивнула и, схватив груду белоснежного белья с тележки, бросилась к ложу.
Руки будто знали движения – ловко встряхнуть простыню, разгладить складки, взбить подушки. Я торопилась, чувствуя нарастающую тревогу. Воздух здесь был густым, насыщенным чужими ароматами, и среди них…
Сердце внезапно екнуло и пропустило удар.
Среди запахов драгоценного сандала, мыла, воска и кожи… витал другой. Слабый, едва уловимый, но до боли знакомый. Смесь сухой полыни, нагретого солнцем металла и той неуловимой, дикой ноты, что присуща только ему.
Аррион. Мой заклятый суженый…
Из-за полуоткрытых дверей, ведущих в соседнее помещение, послышался плеск воды. Ледяная волна прокатилась у меня по спине.
Нет. Это не он. Это просто игра воображения, наваждение, вызванное тоской и страхом.
Боги не могут быть настолько жестоки.
Но тут раздался низкий, раздраженный голос, от которого у меня перехватило дыхание.
– Оставь, Элеста. Мне не до твоих игр.
Я застыла с подушкой в руках, превратившись в слух. Вся кровь отхлынула от лица.
– Но, Арри, мы так давно не были вместе… – послышался томный, сладкий голос блондинки. – Я уже начинаю думать, что ты избегаешь меня. Позволь мне хотя бы…
Раздался новый всплеск, и я представила себе, чем эти двое могут сейчас заниматься в купальне. В груди разлилась жгучая боль.
«Нужно бежать», – мелькнула бессвязная мысль. Сию же секунду. Пока они не вышли. Пока он не увидел меня.
Я метнулась к выходу, но в этот момент дверь в купальню распахнулась во всю ширь.
Из заполненного паром помещения в спальню шагнула мужская фигура.
Это был он. Высокий, мощный, с влажными от воды черными волосами, спадающими на лоб. В одних полотняных бриджах, едва держащихся на бедрах.
Его грудь и плечи были покрыты сетью старых шрамов и… свежих ожогов от яда чудовищ, кожа блестела от капель воды. Лицо казалось мрачным, усталым, а в глазу, не прикрытом повязкой… (алом глазу!), пылало глухое раздражение.
Я отпрянула как ошпаренная. Рывком шмыгнула за высокую ширму, украшенную вышитыми драконами. Сердце колотилось так громко, что казалось, его эхо разнесется по всей комнате.
– Аррион, подожди! – следом из купальни выпорхнула Элеста.
На ней был легкий пеньюар из шелка, почти не скрывающий ее тела. Щеки раскраснелись от жара, а может, от гнева или досады. Глаза блестели упреком.
– Куда ты? Мы не успели поговорить!
– Поговорить? – он даже не взглянул на нее, направляясь к софе, на которой была аккуратно разложена мужская одежда. – О чем?
– Как это «о чем»? Ты забыл, почему я здесь вместе с тобой? Ты должен представить меня императору как будущую жену! Ты обещал!
– И сильно об этом жалею.
Голос дарга был тихим и твердым. Отвернувшись от Элесты, Аррион подхватил с софы темную рубашку и набросил на влажные плечи.
– Но почему? – она подошла к нему вплотную и протянула руки, намереваясь запустить пальцы в его влажные волосы. – Эта ведьма исчезла. Проклятья на мне больше нет, ты тоже свободен. Мы можем быть вместе, как и хотели!
Он резко отстранился, словно ее прикосновение обожгло его.
– Не касайся меня.
– Аррион! – она возмущенно топнула ножкой. – Посмотри на меня! После всего, что у нас было… я же… я же все еще твоя шиа-ми!
Я зажала ладонями рот, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Мне хотелось оглохнуть и ослепнуть, но вместо этого я продолжала смотреть и чувствовать, как в сердце все глубже впивается острый шип.
Не подозревая о моем присутствии, Элеста встала на цыпочки и подалась к Арриону, стремясь прижаться к его груди, прильнуть губами к губам.
– Я же сказал, не сейчас, – он отстранил ее, не грубо, но с такой ледяной решимостью, что она отшатнулась.
– Не сейчас? А когда? – ее голос сорвался. – Что с тобой происходит? Ты вообще сам не свой с тех пор, как она исчезла. Ты что, влюбился в нее? В ведьму? Эту мерзкую тварь?!
Меня словно хлестнули крапивой.
Я резко отпрянула, забыв, что должна сохранять тишину, и спиной задела ажурную этажерку. Хрупкая фарфоровая статуэтка, изображавшая дракона, вздрогнула, качнулась и с громким, оглушительным звоном разбилась о каменный пол.
Звонкое эхо раскатилось по комнате, заглушив на мгновение все остальные звуки.
За ширмой повисла мертвая тишина.
Затем раздался голос Арриона. Вкрадчивый, опасный, полный внезапно вспыхнувшего внимания:
– Кто здесь?
Ширма с вышитыми драконами отъехала в сторону с тихим скрипом, открывая меня. Я вжалась в стену, стараясь слиться с обстановкой, сделать свое новое, чужое тело как можно меньше и незаметнее.
Но не успела.
Передо мной стоял он.
Так близко, что я чувствовала исходящие от его кожи жар и влагу, вдыхала знакомый, сводящий с ума запах полыни, металла и силы. Его алый глаз, который я еще помнила стальным и бесстрастным, пристально изучал меня, мои испуганные, круглые, незнакомые ему глаза. В его взгляде не было узнавания – лишь настороженность.
Он видел не меня, не сбежавшую Серафину, а испуганную служанку с лицом, покрытым веснушками, и руками, грубыми от работы.
Но что-то, видимо, зацепило его. Иначе почему он нахмурился? Почему не отводит взгляд?
Пальцы Арриона, все еще сжимавшие край ширмы, разжались. Он сделал едва заметный шаг ко мне, сдвигая брови еще сильнее.
– Кто ты? – его голос прозвучал не так грозно, как секунду назад.
Тон изменился. Стал глубже, тише, с ноткой того самого рычания, что вибрировало в моей крови.
У меня перехватило дыхание. Ощущая новый приступ паники, я сделала единственное, что могла. Притворилась той, кем должна была быть. Деревенской дурочкой.
– Айла, ваша милость, – проскрипела нарочито громко и глупо, опускаясь в неловком реверансе, который чуть не перекинул меня вверх тормашками. – Айлой звать. Новенькая я. Постельку тут застилала. Всю застелила, честно-честно! И ничего не разбивала! Оно само упало, Пресветлая Эльха свидетельница!
Я замолчала, затравленно глотая воздух, и уставилась на дарга своими новыми, широко распахнутыми голубыми глазами, полными наигранного идиотского страха.
Аррион продолжал смотреть на меня. Молча.
Его взгляд скользнул по моим неухоженным волосам, по простому платью, заляпанному пылью, и снова вернулся к лицу. В алой радужке дарга плясали искры невозможного и потому пугающего интереса.
– Само упало? – наконец произнес он.
В его голосе мне почудилась легкая, едва уловимая насмешка, лишенная злобы.
– Милый, да что ты с ней возишься? – позади него раздался раздраженный, пронзительный голос.
Элеста тоже приблизилась посмотреть, что посмело нарушить их с Аррионом уединение. Ее лицо искажала брезгливая гримаса. Она окинула меня уничтожающим взглядом с ног до головы и процедила:
– Глянь на нее! Деревенщина косорукая. Да от нее же воняет! – скривилась, прикрывая нос ладонью. – Выгони ее немедленно! И чтобы я больше никогда не видела эту убогую в своих покоях!
Слова блондинки жгли как кнут. Но у прислуги нет прав на возмущение, когда господа недовольны. Есть право только согнуться в поклоне как можно ниже и лебезить. Что я и сделала. Переломилась в поясе, почти упираясь лбом в пол, и залепетала:
– Виновата, светлейшая льера, виновата! Я больше не буду!
Нарочно назвала ее светлейшей льерой. Однако реакция была совсем не такой, как ожидала.
– Госпожа Браух не льера, – произнес Аррион тихим голосом.
Но от тона, каким эти слова были сказаны, у меня по рукам побежали мурашки.
Он повернул голову к Элесте. Его движение было медленным, почти ленивым, однако в воздухе ощутимо запахло грозой.
– «Твоих» покоев? Ты здесь гостья, Элеста. Не более того. И не тебе указывать прислуге.
От такой отповеди она побледнела. А дарг вновь посмотрел на меня. На этот раз его взгляд был тяжелым, оценивающим.
– Убери осколки и возвращайся к своим обязанностям, – сказал он.
Тон был повелительным, но не таким холодным, каким Аррион только что обращался к Элесте.
Блондинка закусила губу. Ошпарила меня ненавидящим взглядом.
– Не верю своим ушам! – выдохнула она. – Ты за нее заступаешься? За эту никчемную служанку? Да ты в своем уме? Она…
– Я сказал, все, – в голосе Арриона зазвенели опасные нотки. – Не унижайся. Это недостойно тебя.
Она промолчала. Но я услышала скрип зубов и получила еще один ненавидящий взгляд. Этого было достаточно.
Только что служанка Айла нажила себе смертельного врага. А все потому, что ее защитил генерал Аррион д’Рейтарр. Чужую, глупую, некрасивую служанку. Защитил от своей шиа-ми.
Я не стала дожидаться продолжения. Рванула с места, схватила дрожащими руками совок и веник, стоявшие у стены, и, бормоча что-то бессвязное под нос, начала сгребать осколки фарфора. Потом, не поднимая глаз, выскочила из покоев.
Меня проводили два пристальных взгляда: один – горящий от скрытой злобы, другой – тяжелый, задумчивый и полный вопросов.
***
Я бежала по коридорам, не разбирая дороги, пока не уперлась в холодную стену в каком-то глухом углу. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.
Страх разоблачения сжал мое горло. Но я тут же судорожно выдохнула, пытаясь загнать обратно поднимающуюся панику.
Нет. Змеебогиня не позволит такому случиться.
А Элеста ошиблась. Просто ошиблась.
Дарги не влюбляются. Они даже не знают, что такое «любить». Вся их жизнь, вся сущность – сплошные инстинкты. Чуять добычу. Чуять угрозу. Чуять силу.
Вот и во мне он сейчас почуял добычу – слабую женщину, и не более. Наша брачная связь разорвана. Он не может меня узнать, я чужой человек. Незнакомка.
Но часть его крови еще бурлит в моих жилах. Наверняка это она вызвала его интерес. Пробудила инстинкт собственника, который ощутил, что нечто, недавно принадлежавшее ему, находится совсем рядом, но недоступно для понимания.
Ему неинтересна деревенская дурочка Айла. Ему интересно схватить, подчинить, разгадать. Потому что такова его суть.
А я… я должна помнить свою. И не позволить глупым чувствам нарушить мой долг. Тем более времени на подготовку оставалось все меньше.