Глава 32
Теперь моя жизнь разделилась на ночь и день.
Ночью ко мне приходил Аррион. И ночью я не могла себе лгать. Я не гнала его, нет, наоборот, жадно хотела. Его руки, его губы, его вес, прижимающий меня к шкурам в пещере.
Я просыпалась с его именем на губах и с сосущей пустотой внутри, еще более невыносимой от осознания, что это лишь сон. И от того, что даже он однажды закончится.
Днем я как могла старалась отвлечься. Работала до изнеможения, при этом ни на миг не забывая о главной цели. И постепенно, шаг за шагом, продвигалась к императорским покоям. Изучала снующих по коридорам служанок. Искала ту, что станет моим ключом.
Люди на дурочку Айлу не обращали внимания. Дарги поначалу удивленно оглядывались, принюхивались. Но я хорошенько натерла тело сажей под платьем. Измазалась вся, оставив чистыми лишь кисти рук и лицо.
Запах сажи был почти незаметен, но он сделал меня непривлекательной для драконов. Теперь они видели во мне не больше чем кусок обгоревшей деревяшки.
Вскоре мне повезло. Я отметила одну из немногих императорских горничных – Нилею. Это была невысокая, тихая девушка с мечтательным взглядом, явно влюбленная и пребывающая в сладком тумане.
Судя по белому платью, розовому фартуку и розовой наколке в волосах, ее допустили в святая святых – спальню самого императора. Дозволили взбивать ему подушки и стелить свежие простыни.
На миг меня кольнула совесть. Но я тут же с холодным отчаянием затоптала ее. А на следующий день приступила к выполнению второй части плана.
Для этого я подкараулила Нилею, когда та возвращалась с утренней смены с корзиной грязного белья.
– Помочь донести, а? – я подхватила тяжелую корзину с другой стороны, улыбаясь самым простодушным образом. – У тебя руки отваливаются.
Нилея благодарно кивнула, и мы потащили ношу вместе. Я по дороге держала свой край корзины, а заодно – выведывала. Осторожно, между делом. Сколько охраны в покоях императора, высоко ли до потолка, не дует ли из окон. И главное – где сама Нилея будет в Финальный день.
То, что я собиралась сделать, казалось безумием. Но иного выхода не было. Меж двух огней – гнева богини и гнева драконов – я выбрала путь, ведущий в самое пекло.
Я собиралась использовать Око Зла.
***
Дворец пережил открытие Бала. Слуги, как загнанные лошади с пеной у рта, носились по залам и коридорам. Я наблюдала за ними, держась в тени стен. Меня в главный зал не допустили.
Зато вечером за ужином служанки бурно обсуждали женихов-даргов, прибывших из разных кланов. Одним из них оказался лаэрд Железного клана. Мой… Аррион.
И да, он был там без Элесты.
Я не ошиблась в своих подозрениях.
Кто-то из девушек заговорил о скандале, который устроила некая госпожа Браух. Я вспомнила, что это родовое имя Элесты. Ее не позвали на открытие Бала Невест, не выдали именное приглашение с гербом и печатью императора, а потому ей пришлось остаться в покоях.
Разозленная, она обрушила ярость на слуг. Оттаскала за волосы горничную, перебила фарфор, в котором ей доставили ужин, и потребовала экипаж, чтобы уехать в город.
Да только инкарды генерала д'Рейтарра ее к себе не подпустили. Пришлось госпоже Браух идти пешком из дворца, а уже за его пределами сесть в карету, запряженную лошадьми. Слуг с собой она не взяла, чему я удивилась краем сознания.
– Ох, а если с ней что-то случится? – шептались девушки, жалея временную горничную Элесты. – Если госпожа не вернется, бедняжке Майре достанется!
Я могла лишь пожалеть ту Майру. Элеста умела быть отвратительной.
А когда служанки принесли сплетни, что госпожа Браух вернулась, я вообще запретила себе думать о ней. Я ведь сама отказалась от Арриона, хотя могла поступить иначе.
Второй день Бала… Третий… Они мелькали один за другим. Вся страна пировала. Начались официальные ухаживания: дарги во дворце знакомились с невестами из благородных домов, присматривались, выбирали, чтобы в Финальный день объявить имя супруги.
Император тоже выбирал. Я знала, что в Ламаррию прибыли принцессы из Шандариата, Ремнискейна, Этрурии и других королевств, расположенных по эту и ту сторону Аранейского моря.
Приехала даже верховная войга – дочь вождя горных племен, тех самых, которых едва не истребили драконы в попытке захватить Сумеречную гряду – огромный скалистый кряж, разделяющий континент. Смелые горцы последними склонили головы перед тираном…
Мысль об этом причиняла мне боль. Ведь в моих силах теперь все исправить. Только смогу ли я? Справлюсь ли?
Финал приближался с неотвратимостью рока.
И чем меньше оставалось времени, тем яростнее искал меня Аррион, хватая за руку почти каждую проходящую мимо служанку. Тем злее становилась Элеста, вымещая ярость на слугах. И тем ярче становились сны, в которых я каждую ночь будто в последний раз отдавалась любимому…
***
Утро заветного дня оказалось дождливым. Я проснулась от шума ливня, ощущая уже привычную ноющую пустоту в том месте, где у людей бьется сердце. Нехотя приоткрыла глаза. Но вместо знакомого дортуара увидела Змеебогиню.
Она нависла надо мной, спящей, разглядывая с холодным любопытством.
Вздрогнув, я села рывком.
Морок тут же рассеялся. Только сердце продолжало нервно стучать, да по спине поползли капли пота.
Это напоминание. Мать Тьмы явилась, чтобы предупредить: она здесь, и она наблюдает за мной…
– Три человека сегодня на кухню! – резкий голос экономки вывел меня из оцепенения. – Ты, ты и… эй, Айла! Опять спишь на ходу? Просыпайся! А то все жалованье проспишь!
Служанки захихикали, бросая на меня едкие взгляды. Я опустила голову, пряча кривую усмешку.
Жалованье? Я его при любом раскладе не получу…
***
Нас привели в огромное гулкое помещение, наполненное звоном чугунков и паром. И сдали под начало кухарке.
Вскоре я уже стояла за длинным столом, сколоченным из широких, вымытых щелоком и кипятком досок. Чистила корни лотоса и смотрела, как мясник за соседним столом отрубает головы огромным диковинным рыбам с серебристой чешуей. Алые брызги летели на опилки, и сладковатый запах крови смешивался с ароматом приправ и специй, плывущих по Малой императорской кухне. А я вдыхала его и думала об Аррионе.
Не о том, что меня ждет этой ночью. Не о том, что, возможно, больше никогда не увижу рассвет. Не о себе, а о… нем.
В памяти одна за другой проносились картины минувшей ночи. Он снова пришел ко мне, это стало уже привычкой. Обычаем. Только в этот раз с Аррионом было что-то не так. Он изменился.
Во сне я не обратила на это внимания. Была слишком занята, упиваясь запретной встречей. Но сейчас четко вспомнила, что именно показалось мне странным.
Его ладони были в шрамах, а на плече зияла свежая рана, будто его только что рвали когти химеры. Во сне я прикоснулась к ней губами, язык обжег вкус его крови – пьянящий и горький.
Помнится, Аррион вздрогнул и притянул меня к себе с такой силой, что у меня хрустнули ребра. В его объятиях не было нежности. Была лишь ярость. Ярость и отчаяние, зеркально отражавшие мои собственные чувства.
Он будто хотел удержать меня рядом с собой. В мире сна. Не выпускать обратно в явь, где мы не можем быть вместе.
Но я понимала, что это всего лишь мои фантазии. Генерал Аррион д’Рейтарр никогда не придет за мной. Для него я всего лишь грязная ведьма…
– Шевелись! – прикрикнула кухарка и для острастки хлестнула меня полотенцем поперек спины. – И режь тоньше!
Я вздрогнула и заработала руками быстрее, снимая с корня лотоса тонкую, похожую на стружку, кожицу.
После настал черед других овощей, и думать мне стало некогда. Я крутилась как уж на сковородке, только и успевала пот со лба оттирать, чтобы он не падал в кастрюли.
В тот день никто из слуг не обедал. Времени не было. Я и вовсе забыла о голоде. Чем ближе подступал вечер и финальный бал, тем громче колотилось мое сердце.
Когда солнце за окном начало медленно клониться к закату и на дворец опустились сумерки, оно и вовсе решило выпрыгнуть у меня из груди.
Я ощутила, что задыхаюсь. Рванула ворот платья и привалилась к стене, тяжело дыша. Проходившая мимо Флика глянула на мое красное, мокрое от пота лицо и решила, что я перегрелась возле котла.
– Выйди на двор, – шепнула она, глядя на меня с сочувствием, – остудись. А я пока тут за тебя…
Я не стала отказываться. Молча кивнула и выскользнула за дверь.
В кухне стоял такой густой пар и гомон, что никто, кроме Флики, этого не заметил.
Только я вовсе не собиралась прохлаждаться, вдыхая свежий вечерний воздух. А подоткнула подол и пошла, нет, почти побежала в сторону императорских прачечных.
Нилея сказала, что будет там допоздна. За эти дни мы с ней близко сдружились, по крайней мере я постаралась влезть к ней в доверие.
Влюбленные девушки просты и наивны. Они живут в своем мире, и все, что им нужно – это чтобы кто-то их выслушал. Другие служанки посмеивались над глупышкой Нилеей: работает во дворце, рядом с даргами, а влюбилась в простого парня! Я же молча терпела ее рассказы о неком стражнике с Северных Врат Кортарена.
Она говорила о нем взахлеб. Я кивала, поддакивала, а сама все эти дни аккуратно будто ножом вырезала из ее болтовни нужные детали. Время уборки в императорских покоях. Маршрут дежурного караула. Чем она будет занята в этот вечер…
Совесть? Она давно онемела, как отмороженный палец. Где-то глубоко, на дне души, шевелилось что-то липкое и неприятное, но я давила это безжалостно. Как давила в себе все остальное.
Ради момента, который вот-вот настанет…
***
Нилею я нашла в гладильной. Она стояла за огромным столом, на котором лежала белоснежная шелковая простыня, отороченная кружевами. И ворочала тяжелым утюгом.
От утюга валил горячий пар. Он оседал на ее волосах, на лице, на груди, видневшейся в расстегнутом вороте форменного платья.
В гладильной было едва ли не жарче, чем в кухне.
Увидев меня, Нилея заулыбалась. Там же находилось еще пять женщин, которые одарили меня недовольными взглядами. Я хотела протиснуться мимо них, но старшая заступила дорогу:
– А ты тут чего делаешь? Ты же из новеньких, да?
– Меня прислали помочь, – я солгала не моргнув глазом.
Судя по огромным корзинам, в которых высились горы дорогого постельного белья с вензелями, рук в прачечной не хватало. Вряд ли старшая побежит сейчас выяснять, говорю ли я правду.
Мой расчет оправдался.
– Ну иди, – она окинула меня оценивающим взглядом, – помощники нам не помешают.
Мне вручили железные щипцы для распрямления кончиков кружев и поставили рядом с Нилеей. Та светилась от счастья и будто не замечала тяжести утюга.
– Он пригласил меня на прогулку! После бала! – прошептала она, наклоняясь ко мне.
Ее глаза сияли как два глупых фонарика.
– Это чудесно! – выдавила я, изображая восторг. – Тебе нужно выглядеть безупречно! Хочешь, заплету тебе волосы, как у леди?
Она не раздумывая кивнула. Даже не спросила, где простушка Айла научилась делать прически. Ее это не интересовало. Ловко сложила выглаженную простыню в корзину с другим бельем и поволокла ее к выходу.
Мой мотылек.
Моя жертва.
Пульс громыхал в висках тревожным набатом.
Я украдкой огляделась. Все женщины были заняты работой, на меня никто не смотрел. Выждав пару мгновений, я сжала щипцы и бесшумно выскользнула вслед за Нилеей.
Она не успела далеко уйти. Корзина была слишком тяжелой.
Мои руки дрожали, но движения были точными. Догнав Нилею на выходе из прачечной, я занесла щипцы над ее головой.
…Белым ведьмам нельзя убивать. А все остальное… можно.
В последний момент она будто услышала что-то. Или почувствовала. И оглянулась. Но лишь для того, чтобы ее глаза успели изумленно расшириться.
А потом я ее ударила.
Она упала, будто срезанный колос.
– Прости, – прошептала я и прислушалась.
Гладильная осталась в конце коридора. В помещениях рядом с выходом было тихо. Толкнув ближайшую дверь, я обнаружила, что это кладовая. Втащила туда Нилею и ее корзину и быстро сняла с девушки платье. Надела его на себя, затем розовый фартук и розовую наколку.
Последний, полный сожаления и вины взгляд на Нилею – и я уже собралась уйти, но краем глаза заметила тусклый блеск цепочки на ее шее.
Интуиция заставила задержаться. Присев на корточки, я подцепила цепочку пальцем и потянула. Под рубашкой у Нилеи оказался небольшой медный жетончик с императорским гербом.
Пропуск?
Она о нем не рассказывала…
Забрав и жетон, я оттащила бессознательную Нилею вглубь кладовой, за стеллажи, подхватила ее корзину и покинула прачечную.
Мой путь лежал прямо в императорские покои.