Глава 34

Голос императора резко утратил мягкость и насмешку. Стал твердым, как сталь, и таким же опасным.

– Я не могу воспользоваться этой силой, – Элларион кивком указал на камень в моих руках, – а значит, она не должна существовать. Ее необходимо уничтожить. И ты это сделаешь.

Он сделал паузу, давая мне время осознать смысл его слов.

– Она была предназначена не для вас, – выдохнула я, ощущая, как онемение от пальцев ползет к локтям, а шар становится тяжелее с каждым мгновением. – Она предназначена для спасения…

– А, ты про Разлом? – Элларион медленно покачал головой, словно речь шла о безделице. – Прости, но запечатывать Разлом я не хочу… и никому не позволю. Пока дэймары угрожают этому миру, люди нуждаются в нас. В даргах. В нашей силе и наших драконах.

Его взгляд, тяжелый и неумолимый, впился в меня. А я уже знала, что он скажет дальше:

– Стоит исчезнуть общей угрозе – и люди снова обратят оружие против нас. Война меня не интересует. Мне нужна стабильность. Прочная, нерушимая стабильность для моей империи. А ты, Серафина д’Рейтарр, урожденная де Корт, последняя ведьма, дочь Белого круга, станешь ее залогом.

Я стояла, прижимая к груди бесполезный артефакт. Руки медленно сковывал холод. А внутри разверзлась чернильная пустота.

– И Аррион? – мой собственный голос прозвучал чужим, хриплым шепотом. – Он тоже… часть вашего плана? Он знал?

Император усмехнулся. Уголок его губ дернулся вверх. Коротко, сухо, без единой капли тепла.

– Нет. Иначе бы он не смог быть настолько убедительным.

Мое сердце, замершее на мгновение, бешено заколотилось, выплескивая в кровь волну странного, горького облегчения. По крайней мере его ненависть, муки и ярость – все это было настоящим. Единственное, что не было ложью в этой паутине.

– А вот Абелларус… – продолжил Элларион. Его алые зрачки сузились, будто он читал мои мысли. – О, я вижу, ты познакомилась с Духом-Хранителем. Так вот, я разрешил Лохану кое-что ему рассказать. Но не все. Лишь самое важное.

Он перевел взгляд на друида, и старый провидец, получив беззвучный приказ, сделал шаг вперед. Его пугающе светлые глаза смотрели на меня с неприкрытой жалостью.

– Дело не в вас, не вините себя, – произнес он, озвучивая мой приговор, – дело в вашем ребенке. Он не просто важен для будущего Ламаррии. Он необходим. Поэтому… Абелларус с первой минуты ваего появления в крепости старательно направлял события в нужное русло.

Я зашипела, чувствуя, как земля колеблется под ногами:

– Ребенок? Какой ребенок?

– Ваш. Твой и Арриона д’Рейтарра.

– Но это невозможно!

В глазах потемнело. Стены сдвинулись с места, и проклятое Око Зла осталось единственной реальной опорой, за которую я продолжала цепляться.

– Возможно, – голос Лохана был неумолим. Он хлестал меня, словно плети. – Ты не чувствуешь? Ваш сын уже зачат. Однажды он займет место своего великого прадеда – Абелларуса Даргрейна д’Рейтарра, Первомага Железного клана. Того, кто отдал свою жизнь вместе с другими Первомагами, чтобы создать врата в этот мир и спасти нашу расу от гибели.

– Нет, – прохрипела я, задыхаясь.

Грудь изнутри закололо иголками, словно воздух в комнате стал ядовитым от открывшейся истины.

– Да. Я – единственный, кто помнит Великий Исход, помнит, как погибал наш мир, – тихо добавил Лохан. Его голос был ровным, но за ним ощущалась боль. – Я – последний из Первомагов. Остальные отдали жизни, чтобы спасти свой народ и перенести его сюда, в этот мир, который мы называем Алланайрис.

Сила камня гнула меня к земле. Я уже не могла стоять. Но еще нашла в себе силы, чтобы поднять голову и отравить исповедь дарга жесткой усмешкой:

– Я должна вам сочувствовать?

Он проследил, как я падаю на колени, и покачал головой:

– Не стоит. Но если ты жаждешь мести, то мы уже достаточно наказаны. Твой мир обошелся с нами жестоко, он забрал наших женщин. А ваш с Аррионом сын… он станет началом Драконьей Зари – нового, могущественного поколения Первомагов.

Я рассмеялась. Смех был глухим и быстро перешел в хриплый кашель. Мои руки упали, больше не в силах удерживать камень, но продолжая его сжимать. А боль изнутри уже выворачивала наизнанку.

Так кто я теперь?

Мстительница, чья месть оказалась бессмысленной? Мать, чей ребенок – спасение для врагов? Пешка, у которой нет своей воли?

Я не знала ответа. Зато всем своим существом ощутила… Его.

***

Я почувствовала его приближение раньше, чем он появился. Раньше, чем возник в проеме распахнутой двери, залитый светом кристаллов, отчаянием и гневом.

Аррион.

Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, волосы были всклокочены, а в глазах – предательских алых глазах! – бушевал ураган.

Он влетел в комнату, готовый к бою, к разрушению, к чему угодно. Но его взгляд скользнул по мне, коленопреклоненной, с артефактом в руках – и на лице отразилось смятение.

Только что он летел сюда, ощущая мой ужас, мое отчаяние, мое полное крушение. А теперь замер на пороге, не понимая, что происходит. Потому что чувствовал меня, а видел служанку Айлу. Не Серафину.

Его могучие плечи напряглись, взгляд метнулся от меня к Эллариону и обратно, пытаясь прочесть в этой сцене хоть какую-то логику.

– Владыка? – голос Арриона, обычно твердый и властный, прозвучал сдавленно. – Что происходит?

Император повернулся к нему, не теряя ледяной невозмутимости.

– Происходит то, что должно было произойти с самого начала, генерал. Твоя супруга, – он сделал легкое ударение на слове «супруга», – согласилась оказать империи неоценимую услугу.

Аррион смотрел на меня. В его глазах боролись недоверие, подозрение и тот самый животный инстинкт, что связывал нас невидимой нитью. Возможно, именно это заставило его сделать шаг в мою сторону, на мгновение забыв о Владыке драконов.

– Серафина? – его голос был тихим и низким, рычащим. – Это действительно ты? Но… что ты здесь делаешь… в таком виде…

Я не могла вымолвить ни слова. Просто молча смотрела на него. На мужчину, который был и моим палачом, и моим спасением, моей ненавистью и моим наваждением. А теперь – и отцом моего ребенка. Ребенка, зачатого в той пещере, в огне его крови и безумии нашей связи. Ребенка, которого я не просила и с которым теперь не знала, что делать.

Совсем как Мирелла Нарду – родная мать Арриона.

Я вдруг остро ощутила свое одиночество. И страх.

Страх, что ребенка у меня отберут.

Око Зла в моих руках внезапно ожило. Будто каменное сердце в глубине артефакта отозвалось на мои чувства. И по ладоням пробежала слабая, но отчетливая вибрация. Она была похожа на серию мелких приглушенных толчков. А затем я услышала треск.

– Сферу! – взревел император. – Создайте защитную сферу!

Но каменный шар в моих руках уже раскололся на две половинки, и из него выстрелил ослепительный луч. Ударил в потолок, круша дворцовые своды, а затем – резко вниз и в меня. В мою грудь. Туда, где сплелись неразрывным узлом черная метка Змеебогини и серебристая метка – связь с Аррионом.

Я закричала.

Инстинктивно отбросила артефакт, только это не помогло. Сила, заключенная в его недрах, продолжала вливаться в новый сосуд. Ведь ритуал нужно было закончить.

Сначала в воздух поднялись мелкие предметы. Листы бумаги со стола, книги, статуэтки…

Затем я сама ощутила, как уходит земля из-под ног.

Я зависла в центре императорской опочивальни с распростертыми руками, будто желая обнять весь мир. Мои волосы трепетали флагами на ветру. На коже трещали мелкие искры.

Все вокруг вертелось в сияющем вихре. За его границами быстро росла стена из пурпурно-алой драконьей магии. Дарги создавали защитную сферу, чтобы отрезать меня от остального пространства.

Но если они сделают это, я не смогу отдать силу вовне! И не смогу ее удержать. Она меня уничтожит.

Стоило осознать это – и страх куда-то исчез. Внутри стало пусто.

Я закрыла глаза.

Нужно использовать силу. Спасти себя, пока еще есть возможность. Отправить даргов в тот ад, откуда они к нам пришли…

Но почему так не хочется этого делать?

Отдать силу Змеебогине я не могу и закрыть Разлом – тоже. Для этого надо покинуть дворец, а я уже не успею…

Все закончится здесь и сейчас.

Как же глупо все получилось…

***

Перед внутренним взором как наяву возник Аррион. Его бледное лицо с побагровевшим, как бывает в минуты волнения, шрамом. Его глаза с алой радужкой и узким зрачком. Его плотно сжатые губы и хмурая складка на переносице, которую мне порой так хотелось разгладить пальцем…

Он стоял там, за растущей стеной багрового света. Его фигура искажалась, расплываясь в мареве магии, но я продолжала видеть его так отчетливо, словно между нами не было ни единой преграды. И понимала, что он так же отчетливо видит меня.

А потом раздался знакомый рев. Тот самый, который я слышала, уезжая из Кир-ла-Астра.

Рев дракона, не желающего меня отпускать.

Он сотряс стены, и Аррион рванулся ко мне. Отшвырнул ньорда, пытавшегося его удержать, и в безумном прыжке ворвался в сияние вихря.

Его руки схватили меня. Сжали до хруста и притянули к груди. Вдавили всем телом в его тело. Так плотно, что я ощутила лихорадочное биение его сердца под плотной тканью парадного мундира. И боль от впившихся в ребра пуговиц.

Но эта боль была мелочью по сравнению с тем, что случилось потом.

Одним движением Аррион запрокинул мне голову, и я ощутила его дыхание на губах. Миг – и он меня уже целовал. Жадно, страстно, отчаянно. Так целуют, когда не желают терять…

А я… я отвечала. Цеплялась за его плечи и отвечала, не в силах себя сдержать. Его объятия стали крепче, поцелуй – глубже. И лишь тогда я поняла, что он делает.

Он не целует меня, а… спасает!

Ни один смертный не может вобрать в себя столько силы, сколько хранилось к Оке Зла. И пусть я ведьма – но я тоже смертна, мое тело из плоти и крови.

Он как-то понял, что я могу разделить это бремя. Отдать часть ему. Ведь он, как и я, родился от ведьмы! И наша связь не исчезла.

В тот момент я не думала, что будет потом. Как Аррион использует эту силу? Как поступит со мной император? Как накажет нас Змеебогиня?

Я знала лишь, что не хочу умирать. Не сейчас.

Пока он здесь, со мной, и держит меня в объятиях, зная, что они для него смертельны, я хочу… жить. С этим безумным, жестоким, единственным драконом. И с нашим ребенком, который уже пустил внутри меня крошечные корни, вопреки всем проклятиям и клятвам.

***

Сколько это продолжалось – не знаю. Мы с Аррионом будто были вне времени. Мы парили, целуясь, в центре силового вихря. Магия Света, Хаоса и Тьмы вливалась в нас мощным потоком. Но когда защитная сфера окончательно сомкнулась над нами, мой дарг издал глухой стон и начал медленно оседать.

Я не стала удерживать. Лишь разжала объятия, позволяя ему упасть. Затем свела распростертые руки перед собой, ладонь к ладони. И ощутила, как в самой глубине груди, где горела метка и пульсировала чужая мощь, что-то сдвинулось. Словно повернулся гигантский невидимый ключ.

«Хаос, закройся. Свет, погасни. Тьма… растворись».

Часть силы была теперь в Аррионе. Темная часть.

Ему придется самому с ней справляться…

Но Свет и Хаос оставались со мной. Я чувствовала их внутри себя. Они сотрясали мое тело мощной пульсацией, не желая сдаваться. А я сворачивала их, сматывала, будто две разноцветные нити в один клубок. Возвращала в тюрьму, из которой они вырвались. Но теперь не в бездушный артефакт. А в себя.

Я словно пыталась влить океан в горное озеро. Кости трещали, сухожилия натягивались до хруста. Из глаз и носа хлынули алые струйки. Я снова закричала, но на этот раз – от невыносимой, разрывающей боли.

Багровый свет защитной сферы померк. Книги и свитки с грохотом посыпались на пол. Вихрь стих, и я рухнула вниз как подкошенная.

Но удариться об пол не успела.

Аррион меня подхватил. Рухнул вместе со мной на колени.

– Серафина… – его голос срывался, – что ты наделала? Что, мрак тебя побери, ты наделала?!

Он был ужасен, мой заклятый суженый, изломанный Тьмой. От него пахло дымом и горячим металлом. Воздух из его легких вырывался со свистящим хрипом. А в расширенных зрачках отражалась я… Настоящая.

Я с трудом улыбнулась:

– Ты справился…

Подняла руку и коснулась его лица.

Аррион не отпрянул. Даже не моргнул. Только выдохнул шумно и… сжал меня еще крепче.