Глава 37

Я слышала о таком. Мама рассказывала о сестрах, которые встретили своих заклятых суженых. К такому мужчине ведьма могла приходить во снах. Расстояния и преграды между ними не имели значения, потому что душа притягивалась к душе в ином, тонком мире. А все, что случалось там между ними, становилось реальным для них обоих. От таких «снов» даже рождались дети!

Но если я права, то все наши ночи, наша страсть, наша неуемная жажда друг друга – все было по-настоящему!

Мои щеки стали горячими, как раскаленные угли. Я будто по-новому глянула на Арриона. В сердце робким толчком отозвалась надежда. Но ее тут же затмили сомнения.

– Ты наверняка пожалеешь об этом, когда очнешься, – прошептала я, протягивая руку к любимому – и отдергивая. – Если еще будешь помнить меня…

Позади раздалось вежливое покашливание.

А я и забыла, что эш-дар никуда не ушел!

– Прошу прощения, льера, – он шагнул ближе. – Абелларус просил меня передать вам кое-что.

– Хранитель Кир-ла-Астра? – я изумленно подняла голову.

– Хранитель рода д’Рейтарр, – поправил Эрден.

Подойдя, он положил на столик рядом с кроватью небольшую коробочку.

– Думаю, оно вам пригодится.

Я с подозрением глянула на него:

– Что там?

Мысль, что эш-дар был свидетелем моей слабости, жгла внутри будто яд.

– Фамильный перстень д’Рейтарров. Хотите вернуть Арриона? Тогда наденьте его.

Крышка коробочки поднялась. Моим глазам предстало грубоватое кольцо из черненого серебра. Не отлитое, а выкованное на наковальне. С темным камнем, испещренным алыми трещинами, будто внутри него поймали огонь.

– И как это мне поможет? – я недоверчиво напряглась.

– Вы сможете войти в его мысли. Разве вам этого никогда не хотелось, светлейшая льера? Узнать, чем живет ваш супруг? Что он чувствует, что им движет?

Это был голос искусителя. Обволакивающий и усыпляющий бдительность. Он говорил то, о чем я думала уже много раз. Озвучивал мои сокровеннейшие мысли, которые я скрывала даже от себя самой.

Не в силах сопротивляться соблазну, я протянула руку. Металл обжег пальцы, будто живой.

– И что, я просто надену кольцо – и узнаю все его мысли?

– Да, – ответил Эрден, серьезно глядя на меня, и впервые в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее жалость. – Оно откроет вам его разум. Но приготовьтесь, там будет совсем не то, что вы ждете.

Я замерла.

Неужели это все же ловушка? Возможно. Но если он прав, и только так я смогу вернуть Арриона… А мне нельзя его потерять! Никак нельзя отдавать его Тьме. Ведь если это случится, он очнется с девственной памятью.

– Ладно…

Понадеявшись, что дух не посмеет причинить вред собственной льере, я надела кольцо.

Мир тут же взорвался.

Меня на мгновение поглотила беспросветная тьма. Пол под ногами исчез, кресло тоже. Я словно зависла в черном пространстве. И даже не я, потому что не ощущала собственного тела, а моя бесплотная часть.

Но не успела я этого осознать, как перед глазами чередой понеслись вспышки воспоминаний.

***

…День моей прерванной казни. Кабинет Арриона.

Вот я стою перед ним, вся в грязи и крови, но улыбаюсь, как паук перед мухой. Внутри него бушует ураган – ярость, отвращение, жгучее унижение от того, что его, генерала Железных Драконов, поставила на колени проклятая ведьма.

«Наглое рыжее создание. Откуда в ней столько дерзости? Готова растерзать меня взглядом».

А потом – Элеста. Ее рука, срывающая брачный браслет. Слова отказа, звучащие как предательство. И мой собственный отчаянный бросок. Я выхватываю украшение и, не раздумывая, защелкиваю на своем запястье.

Взрыв боли. Не моей – его.

Драконий артефакт сжимает мою плоть с такой силой, что кости хрустят, а кожа рвется, словно бумага…

И он чувствует это. Моя боль обрушивается на него. Через зарождающуюся связь в его собственное тело впивается стальная удавка.

«Что я наделал? Боги, дайте мне силы пережить этот год и не свернуть ей шею своими руками».

Его тело меняется, разъяренный дракон берет верх над человеческой частью. Элеста в испуге сбегает.

А я вдруг понимаю, отчего он сходит с ума. От гнева, что боги не отвергли его клятву. От моей боли, которую он чувствует, как свою. От того, что наш брак свершился и ни одна сила в мире не попробовала ему помешать…

Меня вновь поглотила тьма – и картинка сменилась.

…Появление эш-дара с друидом. Они прибыли со срочным визитом.

«Владыка вас поздравляет, – слова Ларрейна звучат как издевка, но он при этом абсолютно серьезен. – И желает вам плодотворного брака».

Брака с ведьмой? Как такое возможно? Император драконов не мог одобрить такое бесчинство. Но… одобрил.

Аррион зол и растерян. Это выше его понимания. А после – взбесившиеся анкры и острое осознание: они реагируют не на ведьму. Они ее приняли! Даже анкры Железного Клана на ее стороне!

Он пытается вырвать из себя нашу связь. Уходит с Элестой, при этом ненавидя себя за то, что ревнует меня… к эш-дару.

«Как он смеет стоять к ней так близко?!»

Нет, это не его мысли. Это все проклятая брачная связь. Это она пробуждает в нем недостойную ревность.

Я буквально слышу, как он убеждает себя, поднимаясь с Элестой на руках по лестнице в башне. Как в нем растет протест и желание прекратить эту пытку.

«Этот брак ничего не значит, – шепчет Элеста, касаясь его щеки. Ее шепот вливается как сладкий яд. – Посмотри на меня, любимый. Мы все равно можем быть вместе. Как раньше…»

Он укладывает ее на кровать. Нависает сверху, вглядываясь в лицо, которое кажется самым прекрасным, самым желанным на свете. Наклоняется к ней…

Губы жадно касаются губ…

Забыться. Закрыться.

Боль пронзает в самое сердце.

Он отшатывается от своей шиа-ми. Потому что там, в саду, осталась его супруга, и она сейчас страдает.

«Куда ты? – кричит Элеста, приподнимаясь. – Постой!»

Дракон внутри жаждет ее ласк и объятий. Хочет вдохнуть ее запах, почувствовать прикосновение ее рук, сделать ее своей…

Но сам Аррион застывает на месте.

Осознание едва не сбивает его с ног. Так же, как и меня в свое время едва не сбило.

Он наконец-то понимает, что наша связь работает в обе стороны. Я тоже чувствую его! Чувствую, чем он сейчас занимается, и мне от этого плохо. А значит – плохо ему.

… Перед глазами вновь потемнело. Я сделала вдох, тьма вздыбилась, вывернулась наизнанку – и выбросила меня на песок. Серый, пропитанный запахом крови. Куда ни глянь – конца ему нет.

Впереди в жарком мареве движется силуэт. Я узнаю Арриона. Под его ногами на каждом шагу в воздух поднимаются протуберанцы мелкой серой пыли. Сверху нещадно жарит раскаленное солнце. Воздух насыщен гарью и пеплом.

Это Разлом.

Но ему некогда думать об этом. Как некогда думать о собственных ранах. Со всех сторон его атакуют. Меч в его руках становится все тяжелее. Мышцы горят огнем, кровь – чужая и его – течет по рукам, пальцы скользят по рукояти.

Он нарочно не использует магию. Хочет чувствовать боль. Чтобы агония тела затмила другую – ту, что точит его изнутри.

Сквозь хрип и лязг стали, сквозь рев чудовищ – тихий, навязчивый шепот в его голове. Мой шепот.

«Почему? – он кричит в небо. Крик превращается в долгий стон. – Почему я не могу вырвать тебя из себя? Почему ты преследуешь меня даже здесь?»

Он так устал, что уже не чувствует ненависти. Сил на нее больше нет. Осталось лишь изнурительное, тошнотворное отчаяние дикого зверя, которого загнали в капкан.

Я загнала.

…Шаг за шагом я продвигалась вглубь его памяти. Видела себя его глазами, чувствовала свою боль так, как чувствовал он. Наблюдала, как росло его отчаяние. Как ненависть постепенно превращалась в усталость, ярость – в бессилие, злость – в обреченность.

А когда меня отравили, наступило смирение.

Он не смог позволить мне умереть. Хотя это решило бы все проблемы. Вместо этого он отдал мне часть себя…

***

Очередное видение рассеялось и вытолкнуло меня из чужого кошмара, как из воды.

Я снова стояла перед эш-даром, дрожа всем телом, обливаясь холодным потом. А он держал в руках кольцо, от которого на моем пальце остался след.

– Теперь вы его понимаете, – не спрашивая, а констатируя, тихо сказал Эрден.

Да. Понимала.

Дело было не в Аррионе, а во мне.

Каждый раз, когда я злилась или страдала, он чувствовал это. Поэтому и сбежал. Боль от ран была для него проще, честнее и понятнее, чем та, душевная, которую я ему приносила.

Он мог так протянуть весь год нашего соглашения, а потом освободиться от клятвы, вырванной шантажом. Но там, в пещерах, спасая меня, он лишил себя этого права…

– Что… что же мне теперь делать? – прошептала я.

Голос дрогнул, выдавая растерянность.

Эрден взглянул на меня так, будто ответ был очевиден и лежал на ладони.

– Просто идите и верните его.

Я посмотрела на Арриона. Внутри меня еще бурлили отголоски его чувств, и в этом жгучем клубке я очень остро ощущала тоску.

Он знал, на что шел, когда вытаскивал меня с того света. Знал, что, дав мне свою кровь, навсегда скрепит нашу судьбу. Знал, что отрекается от покоя, от своей шиа-ми, от всего, что считал правильным. И все равно сделал это.

В тот миг он выбрал меня. И сделал это осознанно.

Я резко вытерла слезы (даже не знаю, когда они появились) и подняла голову. Взгляд мой, влажный, но твердый, встретился со взглядом эш-дара.

– Я верну его, – заявила с непоколебимой уверенностью, ведь иного быть не могло. – Верну, чего бы мне это ни стоило.

Затем перевела взгляд на дверь.

– Вы проследите, чтобы нам никто не мешал?

Эрден улыбнулся – впервые за весь разговор. Его улыбка была понимающей.

– Можете на меня рассчитывать, светлейшая льера. Сюда никто не войдет, пока наш генерал не очнется.

Он положил кольцо на столик и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Я осталась наедине с Аррионом. И с его воспоминаниями, которые пробудили надежду. Ведь если он выбрал меня, значит… у нас есть шанс.

Медленно, преодолевая внутренний трепет, я снова надела кольцо. Боль обожгла палец так же, как в прошлый раз, но теперь я ее почти не заметила.

– Ладно, генерал, – прошептала, глядя на бледное, отрешенное лицо Арриона. – Хватит бежать. Твое место здесь.