Глава 39

Сначала раздались тяжелые шаги за дверью, сопровождаемые бряцаньем железа. Затем – приглушенные голоса. И наконец – оглушительный стук, от которого содрогнулись стены спальни.

Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Магия мгновенно сгустилась вокруг меня инстинктивным защитным барьером. В воздухе остро запахло бедой.

– Генерал! – донесся из-за двери резкий голос Эрдена. – Останьтесь внутри!

Но уже было поздно.

Аррион вскочил на ноги так легко, будто и не лежал здесь без сознания трое суток. Его лицо в секунду преобразилось – с него слетела вся мягкость, обнажив привычную стальную маску воина. Одним движением он выхватил меч прямо из воздуха и, как был, в одних полотняных штанах, оказался возле двери.

Я обхватила себя за колени, не понимая, как оказалась лежащей рядом с ним. И почему на мне нет одежды, только тонкая ночная рубашка. Кто меня раздел? Кто уложил? И как долго я здесь лежу?

Взгляд на окно подсказал, что на улице ночь. А Эрден… Эрден дал мне кольцо ранним утром.

Аррион рывком распахнул массивную дверь.

– Что происходит? – его голос щелкнул, словно удар бича.

На пороге, заслоняя собой проход, спиной к нам стоял Эрден. Я увидела блеск меча в его руке и еле успела завернуться в покрывало. А перед ним, в галерее, теснились запыхавшиеся ньорды в боевых латах, с лицами, искаженными яростью.

– Нападение, генерал! – выкрикнул один из стражников, пытаясь заглянуть в комнату поверх плеча эш-дара. – На Ирриген напали!

Я недоверчиво замерла.

Напали? Кто осмелится напасть на дворец императора драконов? Наверное, сумасшедший…

– Диверсия! – добавил второй.

А я наконец ощутила в воздухе странный запах. Густой и едкий. Он шел снаружи, но пахло не гарью, а чем-то другим. Чем-то очень знакомым… и опасным.

– В разных частях Ирригена открылись порталы! Оттуда хлынули…

Эрден обернулся к солдатам, его взгляд заставил их замолчать. Но он сам закончил фразу, обращаясь к Арриону, и каждое слово падало, как обугленный камень:

– Твари из Бездны, мой генерал. Они здесь.

Аррион застыл на пороге, его спина напряглась. Он медленно повернул голову и поймал мой взгляд. В его глазах цвета стали не было вопроса. Там была лишь холодная, беспощадная ясность.

А я вдруг осознала, чем пахнет воздух. Он пах ядом чудовищ. Тем самым, от которого даже у неуязвимых даргов навсегда остаются шрамы…

Из глубины коридоров донеслись звуки боя. Вопли, лязг железа, тот самый особый хруст, который издает хитин, ломаемый драконьей сталью. А затем – оглушительные раскаты огненной магии, от которых задрожали стены дворца.

– Вам нужно в Убежище, – Эрден обернулся ко мне. – Всех небоеспособных уводят в подземные хранилища. Поторопитесь!

Его взгляд скользнул по мне, по покрывалу, под которым я пряталась, и указал на одного из ньордов:

– Файрен, проводи льеру.

Аррион, уже облаченный в доспехи, принесенные прибежавшим оруженосцем, стоял ко мне спиной. Он вслушивался в звуки боя, будто читал по ним карту сражения. Его плечи были напряжены, каждый мускул готов к броску.

– Нет, – сказала я, глядя в его спину.

Мой голос был тихим. Но он услышал, несмотря на раскатистый грохот, и медленно обернулся. Его глаза, еще минуту назад смотревшие на меня с недоверчивой надеждой, теперь сузились, оценивая.

– Светлейшая льера, – начал Эрден нетерпеливо, – это не место для…

– Они не могли проникнуть сами, – перебила я, не отрывая взгляда от Арриона. – Невозможно открыть портал во дворец императора без помощи изнутри. Никакая сила не поможет. А значит, кто-то оставил метки. Кто-то вас предал…

Я видела, как мысль, уже очевидная для него, окончательно оформилась за стальным взглядом. Аррион кивнул один раз, резко.

– Моя жена права, – произнес он. – Среди нас есть предатель, но это не дарг.

– Человек, – процедил Эрден, озвучивая то, что мы все уже поняли. – Кто-то из слуг или гостей…

– Он никуда не денется из Убежища. Мы найдем его, когда все закончится, а сейчас…

Аррион сделал шаг ко мне.

– Серафина, мы не с того начали. Я хочу все исправить, но для этого ты должна выжить. Иди с Файреном…

– Нет! – мой голос взвился резкими нотками. – Я никуда не уйду. Я могу все исправить!

– Их слишком много…

Я распрямилась, чувствуя, как Свет и Хаос отзываются на ярость, пляшущую в моих жилах.

– Количество не имеет значения. Я не служанка, чтобы прятаться в подполье. И не изнеженная аристократка. Я – ведьма. И мы с тобой разделили силу, способную обратить армию в пепел. Нужно лишь снова собрать ее в одно целое. Понимаешь?

Заглянув в глаза Арриона, прямо в его драконьи зрачки, я тихо добавила:

– Наша связь… это мост. Мы – живое оружие.

И взмолилась, чтобы он согласился.

В галерее загрохотало, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Враг был уже близко.

– Пожалуйста, – прошептала я, подходя к Арриону так близко, что ощутила исходящее от его доспехов тепло. – Император потребовал подтверждения, что моя сила не навредит даргам. Наша сила.

Я протянула руку, не дотрагиваясь до него, ладонью вверх. Вокруг пальцев заплясали зарницы.

– Но для этого мы должны объединить наши ауры. Ты должен открыться мне, как там, в пещере. Только теперь… сознательно.

Аррион смотрел на меня, а в его глазах сгущались тучи. Вся ярость дракона, вся ненависть к колдовству, что жила в нем, сейчас восстали против моих слов.

Довериться ведьме? Открыться? Отдать свою суть в руки той, что еще недавно мечтала уничтожить всех даргов?

Это казалось безумием.

Где-то внизу, в основании башни, раздался оглушительный взрыв. Пол под ногами качнулся. Крики стали ближе и отчаяннее. Мы услышали леденящий душу рев, от которого голова взорвалась острой болью.

Это был рев мантикоры – одного из исчадий Бездны. Чудовища с телом льва, крыльями орла и хвостом скорпиона. Но самое ужасное, ее морда издалека напоминала уродливое человеческое лицо, а пасть была полна острых ядовитых зубов.

– Поторопитесь, генерал, – Эрден слегка побледнел, как и мы все. – Нужно выбираться, пока нас не загнали в угол.

– Уходите, эш-дар, – приказал Аррион хриплым голосом.

– Но…

– Убирайтесь! Выводите всех, кого найдете. Здесь мы справимся сами.

В его потемневших глазах я прочитала ответ.

Он сделал свой выбор. Не между разумом и безумием. А между долгом полководца, который бросает войска в бой, и страхом воина, у которого лишь одна жизнь.

Его рука медленно поднялась. Это был жест доверия. А я не заставила себя ждать. Переплела наши пальцы и сжала так, что у меня кости хрустнули.

В тот же миг я ощутила всплеск чистой, нефильтрованной силы. Дикой, яростной и живой.

Силы Хаоса.

Наши взгляды пересеклись. Я поняла, что он тоже это почувствовал. И моя вторая рука инстинктивно прикрыла живот.

Горло сжалось от накативших эмоций. Как же я сразу не поняла? Никто не может поглотить сразу две силы, если только у него не две души! Сила Хаоса досталась не мне, она… в нашем сыне!

– Что нужно делать? – голос Арриона был низким, вибрирующим.

Он пробрал меня до костей.

– Довериться мне.

Я ощутила, как покрывало соскользнуло с моих плеч на пол, и улыбнулась.

***

Последние шаги Эрдена и дворцовой стражи затихли в глубине коридора. Грохот битвы, крики и рев остались за толщей двери, став приглушенным, но оттого не менее жутким аккомпанементом нашему безмолвию. Мы остались одни.

Пальцы Арриона сжимали мои с такой силой, что должны были смять мои кости, но я чувствовала лишь нарастающий жар. Он исходил не от кожи, а изнутри, из самой глубины моей сути.

Мой генерал ощущал то же самое.

Я не отрывала от него взгляда, тонула в бездне его вертикальных зрачков. И видела, что на меня смотрит не только мой муж. Из глубины его подсознания на меня взирало древнее, дикое существо, пришедшее из иного мира. Дракон, для которого законы людей были не более чем пыльцой на крыле.

И тогда это случилось.

Сначала возникло легкое свечение вокруг наших рук. Затем оно вырвалось наружу, выплеснулось в пространство и заставило заплясать тени на стенах.

Вокруг Арриона образовался ореол – антрацитово-черный, как небо в безлунную ночь. Это клубилась первозданная мощь Черного Круга. Сквозь тьму прорывались вспышки синих яростных молний – наследие клана Железных драконов.

Мой ореол оказался ослепительно-белым, как снег. Он сиял чистым, неумолимым Светом Белого Круга. Но в его сердцевине уже виднелось нечто иное – завихрения цвета пепла, серебристо-дымчатые, полные необузданной, дикой энергии. Сила Хаоса – сила Серого круга.

Они не просто сияли. Они «жили». Три ауры, три сущности начали тянуться друг к другу, как живые потоки. Черные щупальца тьмы осторожно касались ослепительных лучей света, а серебристо-пепельные вихри нашего сына обвивали их обоих, сплетая в единый, неразрывный узел.

Сияние становилось все ярче с каждой секундой.

Исчезли стены. Исчез пол. Исчез грохот сражения. Последними рухнули барьеры, отделяющие наши разумы друг от друга.

Не осталось ничего, кроме сплетения наших аур и душ.

Сознание Арриона распахнулось передо мной, словно свиток. Не обрывки воспоминаний, а все его чувства, эмоции, мысли.

Я увидела мальчика, который боялся темноты, потому что в ней таилась тень его проклятой крови. Почувствовала его восхищение отцом и горькое разочарование, когда тот предпочел видеть в нем солдата, а не сына. Я узнала вкус его первой, тайной победы в поединке и горечь первого предательства. Ощутила его яростную, животную потребность защищать обретенную землю – не из чувства долга, а потому что это было «свое».

И сквозь все это, как кровавая нить, проходила мучительная, неистовая борьба с той частью себя, которую оставила ему мать. А потом и с проклятыми путами, которыми я его оплела.

Я стала его наваждением…

В тот миг Аррион так же видел меня. Всю. Каждый мой страх, каждую слезу, пролитую над прахом матери. Каждую клятву мести, что жгла мне душу. Гордость за силу Белого Круга и стыд за его падение. Ненависть к заклятому суженому и отчаянное, невозможное влечение, что пустило корни вопреки всему.

Он видел, как в пещере, принимая его кровь, я не хотела умирать, потому что хотела быть с ним. Он видел охвативший меня ужас и проснувшуюся надежду, когда я узнала о ребенке.

Между нами ничего не осталось. Ни единой тайны. Мы стояли друг перед другом обнаженные не телом, а душой. И в этом оголенном состоянии не было стыда. Была лишь ошеломляющая, всепоглощающая ясность.

В миг высочайшей уязвимости лицо Арриона поплыло, исказилось. Черты растворились в мареве света и тьмы. Передо мной возник его истинный облик.

Дракон.

***

Это был не настоящий дракон, не физическое воплощение, которое я видела в Кир-ла-Астре. А сама его суть. Она проступила сквозь хрупкую человеческую оболочку, которую дарги носили, как люди – одежду.

Огромный, покрытый чешуей чернее ночи, с мощными челюстями и наростами надо лбом в виде короны. Его глаза с прохладной серо-голубой радужкой и вытянутым зрачком смотрели на меня с высоты нескольких ярдов. В них не было ни злобы, ни одобрения. Но он смирился с моим присутствием в своей жизни, и я была этому рада.

Над нами сиял купол из трех первозданных сил. Мы были внутри него – его эпицентром. Время вне купола словно исчезло, как и весь мир. Напряжение достигло точки кипения, и любая искра могла вызвать взрыв. А потом…

Этот купол взорвался.

Абсолютно бесшумно.

Во все стороны хлынула чистая, сконцентрированная мощь, рожденная из сплетения трех стихий. Она вырвалась из нас и ринулась сквозь стены и потолки, сквозь камень и плоть живых существ, попавшихся на пути.

Невидимая и неслышимая волна пронеслась по залам и коридорам. Каждый, в ком билось сердце, ощутил ее, и каждый дюйм пространства содрогнулся. Люди в Убежище теряли сознание. Дарги были прижаты к полу и обездвижены, но невредимы.

А для чудовищ пришла расплата.

Воздух наполнился сухим, кошмарным хрустом – не костей, а самой сути. Вопли тварей, секунду назад угрожавших захватить весь дворец, превратились в жуткие затухающие визги. Мантикоры, химеры, василиски, гидры, тифоны, безымянные скорпионоподобные твари и прочие порождения Бездны – их формы поплыли, расползаясь, как чернила в воде. Они теряли плоть, костяк, массу, превращаясь в то, чем были до этого – в ядовитый, белесый туман, чуждый нашему миру.

Я не видела это глазами, но чувствовала каждой порой на коже, каждым вздыбленным волоском, каждой косточкой и сухожилием.

Ощутила всем своим существом, как камень во дворце от подвалов до шпилей пошел глубокими черными трещинами. Они зияли пустотой, пахли серой и холодом Бездны. А ядовитый белесый туман, лишенный формы и воли, с воем устремился в эти трещины. Он утекал обратно в небытие, откуда его призвали.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Она сдавила виски, а сила, секунду назад переполнявшая меня до краев, испарилась.

Это случилось мгновенно. Ноги вдруг подкосились, мир накренился, поплыл – и я покачнулась.

Последнее, что ощутила, – руки Арриона. Сильные, уверенные, подхватившие меня на лету, прежде чем я рухнула на каменный пол.

Его голос, хриплый от напряжения, пробился сквозь нарастающий гул в ушах. Он кричал. Звал кого-то. Может, меня?

Но я уже не могла ответить. Безжалостная пустота захватила мое сознание, накрыла волной, потащила, как обессилевшего пловца, и выбросила на черное капище.