Глава 41

Стук в дверь прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Обнимавший меня Аррион мгновенно насторожился, его плечи напряглись, будто он ожидал нападения. Взгляд, только что смягченный беседой, заледенел.

– Войдите, – бросил мой муж, не двигаясь с места.

Дверь приоткрылась, и в проеме показался молодой слуга в ливрее императорской челяди. В руках он бережно нес два продолговатых лакированных ларца из темного дерева.

– Ваше превосходительство, светлейшая льера, – юноша почтительно склонил голову. – Владыка Элларион шлет вам дары и надеется, что они послужат вашему утешению.

Аррион молча кивнул в сторону прикроватного столика. Слуга, не поднимая глаз, поставил ларцы на указанное место и так же бесшумно ретировался, оставив нас наедине с этой загадкой.

Я первой поднялась с кровати и босиком прошла к столу, по щиколотки утопая в мягком ворсе.

Ларцы были просты, без украшений, но качество дерева и лака говорило само за себя. Я потянулась к одному из них, но Аррион опередил меня.

– Позволь, – его голос был тих, однако не оставлял места для возражений.

Указав мне на кресло, Аррион поставил ларцы между нами и сам открыл крышки.

Внутри на мягком бархате цвета слоновой кости лежали две пары перчаток. Одни – изящные, женские, вторые – более массивные, мужские. Бежевая кожа тончайшей выделки на вид казалась мягкой и податливой, будто их уже носили и они хранили тепло невидимых рук.

– Что это значит? – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от подарка.

Аррион ничего не сказал. Медленно, почти с нежностью, он взял женскую пару и протянул мне. В его глазах плескалась надежда.

Дрожащими пальцами я натянула перчатки. Кожа и впрямь оказалась невероятно тонкой, почти неощутимой. Она идеально облегала каждый палец, каждую линию ладони. Я сжала кулак, ощущая непривычную мягкость.

Аррион повторил за мной. Его большие, сильные руки в изящных перчатках выглядели одновременно могущественно и уязвимо.

А потом он шагнул ко мне.

Медленно, давая время отпрянуть, мой муж поднял руку и… коснулся моей щеки.

Я замерла, ожидая жжения, боли, запаха паленой плоти – чего угодно, что сделает нашу жизнь невыносимой. Но ничего не случилось. Я ощутила лишь легкое, чуть прохладное прикосновение кожи к коже, отделенное тончайшим барьером.

Слезы хлынули из моих глаз сами, беззвучно, горячими ручьями. Я плакала от невероятного, щемящего облегчения. Мы могли прикасаться друг к другу! Хотя бы так. Император знал, что дарить.

– Теперь все будет хорошо, – голос любимого прозвучал прямо над моей головой, низкий и успокаивающий. – Я обещаю. Все будет хорошо.

Аррион смахнул слезу с моей щеки, и я, схватив его ладонь, прижалась к ней губами, всхлипывая, как ребенок, нашедший наконец защиту.

***

В тот день нас больше не беспокоили. Да и на следующий тоже. Дворец словно вымер – праздники закончились, гости разъехались, а император драконов так и не назвал имя своей избранницы. Вся Ламаррия недоумевала, а он лишь загадочно усмехался.

Об этом рассказала Нилея, которую приставили ко мне в горничные. Она оказалась той еще сплетницей. И это, наверное, тоже был «подарок» Владыки.

Когда она впервые вошла, я не знала, куда прятать взгляд. Как смотреть на нее? Что сказать в свое оправдание? Спасло от позора лишь то, что она не узнала в льере Железного клана неказистую и неуклюжую Айлу.

Я решила, что обязательно попрошу у нее прощения, но так, чтобы не раскрыть своей тайны. А пока старалась быть доброй госпожой и не слишком ее гонять. Однако она была даже рада новому назначению. Иногда забывалась и начинала щебетать, как весенняя пташка, рассказывая о суровых буднях в императорскоих апартаментах и о том, что всегда мечтала стать камеристкой у какой-нибудь важной дамы.

Я не одергивала ее, молчала и даже поддакивала иногда. Потому что мне было стыдно.

Аррион в эти дни пропадал на службе, но ночи проводил рядом со мной. Мы лежали, не касаясь друг друга оголенными участками кожи, разделенные невидимым барьером, и при этом крепко переплетая наши пальцы в перчатках и ноги. Иногда я даже засыпала у него на груди, слушая, как под тканью рубашки бьется драконье сердце.

Мы больше не прятались друг от друга, это было бессмысленно. Не закрывались. Ведь теперь мы знали друг о друге все – и даже чуточку больше. Но для нас это стало жестокой пыткой. Быть вместе – и порознь. Видеть друг друга, касаться – и не чувствовать близости. Даже поцелуи стали нам недоступны. Все, что Аррион мог делать без страха мне навредить – это целовать мои волосы.

– Мы справимся с этим, – бормотал он, убеждая больше себя, чем меня. – Обязательно справимся. Должен быть способ. Когда ты окрепнешь, мы отправимся в пещеры к Лохану. Там, в священном огне, духи предков подскажут нам выход…

Я не спорила и не соглашалась. Потому что и так знала – способ снять проклятие есть. Надо просто передать его кому-то еще, только этот «кто-то» должен сам, добровольно взять на себя тяжелую ношу. Но где искать этих безумцев? Мужчину и женщину…

Шли дни. Они казались мирными и спокойными, но Элларион обо мне не забыл. Дважды приходил его лекарь. Владыка желал убедиться, что поглощение силы не нанесло мне вреда и что беременность протекает нормально.

А еще каждый день, утром и вечером, слуга приносил мне цветы. Невиданные, экзотические, собранные в изысканные композиции. Без записок, без слов. Просто букеты. Однако сложно было не понять их значение.

Император все помнил и хотел, чтобы я не забыла. О моей невиданной дерзости. О глупых словах, брошенных под действием гнева: «Женитесь на мне».

Я замечала, как Аррион, видя эти букеты, мрачнеет. Его челюсти сжимались, а взгляд становился темным, угрюмым. Он молчал, не произнося ни слова упрека, но ярость в нем копилась, тихая и опасная, как затишье перед грозой.

И вот гроза грянула.

Однажды в дверь постучали, но вместо слуги на пороге стоял Эрден Ларрейн. Безупречный и невозмутимый эш-дар.

– Светлейшая льера, – обратился он ко мне, будто Арриона в комнате не было, – Владыка Элларион желает встречи с вами. Я провожу вас к нему, как только вы будете готовы.

Воздух в комнате содрогнулся. Не от магии, а от ярости, наконец-то вырвавшейся наружу.

– Владыка забыл, что у этой льеры есть муж? – низкий, рычащий голос Арриона прозвучал как перекаты крупных камней в недрах земли.

Он резко шагнул к эш-дару. Его фигура, казалось, заполнила все пространство, сделав просторную гостиную тесной. Ревность, которую он так долго копил, достигла своего апогея. В тот миг она затмила даже врожденное преклонение перед Владыкой.

Эрден медленно повернулся к нему. На его утонченном лице играла маска легкого, почти театрального удивления.

– Муж? – переспросил эш-дар, выгибая изящно очерченную бровь. – Кажется, кое-кто так и не надел брачный венец своей избраннице. А значит, ваш брак, при всей его… м-м-м, насыщенности, с точки зрения закона и традиций можно считать фиктивным. Обычная сделка, не более.

Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Эрден был прав. Мы не закончили ритуал, Аррион не надел мне брачный венец, а значит наш брак не скреплен до конца. Пусть даже боги приняли клятвы…

А он… он не мог об этом забыть! Он знал и молчал все это время. Даже когда мы обнажили души друг перед другом, даже когда я рыдала у него на груди, а он меня утешал…

Лицемер!

– Мне… мне нужно привести себя в порядок, – выдохнула я ломающимся голосом и, не глядя ни на одного из них, рванула прочь, в свой будуар.

Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух. Сердце ныло, сжимаясь в тугой, болезненный комок. Неужели все слова были ложью? Он все это время хотел оставить себе лазейку…

– Светлейшая? Вам помочь?

Я вздрогнула. В будуаре, склонившись над сундуками с моими новыми, заказанными Аррионом нарядами стояла Нилея. Ее глаза округлились от беспокойства.

– Да… Да, помоги, – кивнула я, заставляя себя оттолкнуться от двери и подойти к зеркалу.

Из отражения на меня глянула бледная молодая женщина. Большеглазая, с острыми скулами и крупным ртом. Рыжие волосы потемнели, приобрели благородную медь. Прежняя угловатость будто подтаяла, тело начало округляться, и теперь с каждым днем я все больше походила на мать. Это служило напоминанием о незаконченном деле.

Пока Нилея помогала мне одеваться, ее голос ни на секунду не замолкал.

– Ох, светлейшая, во дворце такие слухи ходят! – трещала она. – Говорят, в последний день празднеств на границах Ламаррии что-то стряслось! На северных рубежах, южных, западных… То ли нападение, то ли… не знаю. Сплетен много, но никому ничего доподлинно неизвестно. Люди всякое говорят, а из даргов, наоборот, слова не вытянешь, как воды в рот набрали!

Я слушала ее вполуха, пропуская слова мимо ушей. Границы, рубежи… Какое это имело значение? Меня ждал Владыка драконов, который, возможно, собирался потребовать у моего «фиктивного» мужа развода, чтобы самому исполнить мое же глупое требование.

А этот муж… Даже после всего, что между нами случилось, он не считал наш брак настоящим. Может, хотел дождаться ребенка и заранее готовил путь к отступлению?

Я закусила губу, глядя в зеркало.

Платье Нилея выбрала достаточно скромное, но из дорогой, серебристо-серой парчи, говорящей о статусе льеры Железного клана. Украшения были из платины и белого золота, с крупными черными опалами, внутри которых вспыхивали и гасли разноцветные искры. Их привезли из Кир-ла-Астра по приказу Арриона.

Неужели между нами все было ложью? Чем тогда моя судьба лучше судьбы отвергнутой шиа-ми? Или он вовсе не отверг ее, а лишь приостановил отношения на то время, пока я рожу?

Мысль жалили больно, по-настоящему.

Продолжая щебетать, Нилея собрала мои волосы в тугую косу и, подвернув ее конец, закрепила тяжелым гребнем. Затем накинула сверху кружевную мантилью из тончайших серебряных нитей.

Я наблюдала за этим будто со стороны.

Наконец сборы были закончены. Сделав глубокий вдох и выпрямив спину, я вышла обратно в гостиную.

Там ничего не изменилось. Эрден, прислонившись к косяку, с привычным легкомысленным видом разглядывал свой манжет. Аррион стоял у окна, спиной ко мне, и по напряжению его широких плеч было ясно – туча не просто нависла, она скоро взорвется.

– Я готова, – сказала тихо.

Он резко обернулся. Его взгляд, на этот раз алый, пронзительный, скользнул по мне, по новому платью, по прическе, и в нем что-то мелькнуло – что-то сложное, что я не успела прочесть.

– Я иду с тобой, – заявил Аррион.

Это не было просьбой. Это был ультиматум, брошенный в пространство между мной и Эрденом. А алое пламя в глазах говорило, что дракон внутри него очень зол. Нет, он в бешенстве. И что человеческая часть дарга не в силах его усмирить.

Но эш-дар, похоже, совершенно не беспокоился на этот счет. Он лишь грациозно выпрямился и сделал легкий, приглашающий жест рукой.

– Владыка ждет светлейшую льеру на площадке для приземления. На крыше Алмазной башни.

От этих слов у меня похолодело внутри. Крыша самой высокой башни дворца… Личная площадка императора. Та, где позволено приземляться только ему самому в облике алмазного дракона.

Почему он назначил встречу именно там? Чтобы продемонстрировать мне свою мощь? Или… чтобы показать что-то другое?

– Веди, – бросил Аррион сквозь зубы.

Эш-дар подчинился.